Чтение онлайн

Закончив церемонию, Тайер говорит:

– Я хочу немного осмотреться. Вдруг мне понадобится что-то еще.

– Не торопись. – Мэтт на ходу отворачивается. – Я буду рядом. Просто позови, когда понадоблюсь.

Мы с Тайером идем вдоль рядов растений.

– Какой гигантский питомник! – Я замечаю, что ряды тянутся, на сколько хватает глаз.

– Семья Мэтта – крупный поставщик. Они даже развозят растения по штатам.

– Вот это да! – Я подношу к носу цветок и нюхаю его. – И я полагаю, большинство растений ты знаешь по именам?

Он указывает на цветок, который я только что понюхала:

– Шпажник итальянский. – Я выгибаю бровь. – Более известный как гладиолус.

– Интересно, – бормочу я и подхожу к кусту пионов. – Мои любимые.

– Пионы? Ни за что бы не догадался.

Я киваю.

– Мне нравится розовый оттенок и то, какой замысловатый и нежный у них вид. – Я наклоняюсь и принюхиваюсь. – А помимо пиона, как ты думаешь, какой мой любимый цветок?

– Подсолнечники, – без колебаний отвечает он. – Потому, что ты мне их напоминаешь. Такая же яркая и счастливая большую часть времени.

– Раньше я такой не была, – печально признаюсь я.

Теплый палец Тайера приподнимает мой подбородок, его глаза заглядывают в мои.

– Неважно, кем мы были раньше; важно то, кто мы сейчас и что в нашем сердце. Ты – солнышко, Салем, хотя даже солнце светит не всегда. – Его ладонь обхватывает мою щеку. С моих губ срывается вздох, я наклоняюсь навстречу его прикосновению. – Я не такой яркий, как ты, но обещаю: в темные дни я стану твоим светом.

Слезы щиплют глаза. Это самое прекрасное, что кто-либо когда-либо мне говорил.

– Спасибо.

Он проводит пальцем по моей щеке. Он часто это делает. Может, его это утешает не меньше, чем меня?

– Тебе не нужно меня благодарить, малышка.

Встав на цыпочки, я обнимаю его за шею и целую. Его руки опускаются на мою талию и хотят прикоснуться к моей коже, но с моим пальто это невозможно.

Я отстраняюсь, смотрю на него и не понимаю, как можно испытывать к кому-то такие сильные чувства. Особенно к человеку, которого я не так давно знаю. Наверное, важно не то, как много информации вам известно о человеке, а то, как вы к нему относитесь. Должно быть, существует какая интуиция, инстинкт, не так ли?

– Куда дальше? – Я забираюсь в фургон, заполненный кустарником и мелкими вечнозелеными растениями.

– Закину это на работу.

– Ты отвезешь меня к себе на работу? – Я округляю глаза от удивления.

– Да. – Он заводит фургон и давит на газ. – А ты не хочешь?

– Нет, хочу, но…

– Но ничего, – обрывает он меня. – Никто ничего не скажет, если это тебя беспокоит.

Я смотрю на волевую линию его подбородка. Его широкие плечи.

– Тогда ладно.

– Но сначала я заскочу и куплю пончиков для ребят. – Он выруливает на дорогу и направляется на юг.

– А для чего нужны они? – Я указываю большим пальцем через плечо, как будто он не в курсе, о чем я говорю.

– Для нового здания банка, которое откроется в Хантсбурге. – Это городок примерно в двадцати минутах езды от нашего.

– Круто! Держу пари, в это время года такой работы мало.

– Да, – вздыхает он. – Вот почему у меня есть несколько фургонов для уборки снега. Это приносит хорошие деньги, когда ударяют морозы и земля промерзает.

– Ого! Я о таком и не думала. Если бы не эта твоя работа, как ты думаешь, чем бы ты занимался?

Его взгляд быстро перемещается на меня.

– Ты берешь у меня интервью?

Я пожимаю плечами.

– Просто любопытно.

Мне любопытно все, что касается Тайера Холмса. Я хочу знать о нем все.

– Наверное, стал бы плотником. Изготавливал мебель, шкафы. Я и сейчас кое-что мастерю, но только для себя, и уровень у меня не особо высокий.

– Что ты смастерил для своего дома? – Он издает неопределенный звук. Я тыкаю его в бок, и он дергается, как будто ему щекотно. – Ну, скажи.

– Я сделал молдинг и перила для лестницы.

– Правда? – Не знаю, зачем я это произношу, ведь очевидно, что ответ будет да.

– Да. – Он издает грубый смешок. – Мне нравится работать руками.

Мой взгляд останавливается на его ладонях, сжимающих руль. Я представляю, как эти сильные, умелые руки ласкают мое тело.

Тайер встает в очередь в «Данкин» и спрашивает, не хочу ли я чего-нибудь.

– О-о, – я слегка подпрыгиваю на своем кресле, – пончик с клубничной посыпкой и… – я растягиваю слово и постукиваю пальцем по губе, пока думаю, – …карамельный латте.

Он делает заказ, себе берет горячий шоколад.

– Хотя мой горячий шоколад гораздо вкуснее, мне захотелось чего-нибудь горячего.

– Ты готовишь горячий шоколад?

– Угу, – напевно мычит он и вытаскивает бумажник из заднего кармана джинсов. Я уж не знаю, почему этот жест такой сексуальный, но это так. Мы подъезжаем к окошку, и он передает кредитную карточку работнику кафе. – Держи. – Он протягивает мне две коробки пончиков для его команды, маленький пакетик с моим пончиком, и на самом верху – с его. Он забирает карточку и прячет ее, возвращая бумажник в карман. Нам раздают напитки, и мы уезжаем.

– Хочешь съесть свой пончик прямо сейчас? – спрашиваю я, уже доставая свой.

– Да.

Я передаю ему пончик с яблочной посыпкой, а затем беру свой.

– Похоже, я сахарный наркоман.

– Похоже? – Он весело улыбается.

Я закатываю глаза.

– Да, согласна. Зато я пью диетическую колу.

– И в ней столько искусственного подсластителя, что гораздо полезнее пить колу с сахаром.

– Знаю, но… так вкуснее, – хмурюсь я.

Он смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Люди, которые любят диетическую колу, сумасшедшие.

Я смотрю на него, выпучив глаза и разинув рот.

– Возьми свои слова обратно.

Он яростно трясет головой.

– Это правда.

– Ты держишь ее в своем доме! – протестую я.

Он подъезжает к светофору, притормаживает на красный и включает поворотник. Он бросает на меня медленный, затяжной взгляд.

– Да. Для тебя.

Я так и знала. Или, скорее, догадывалась, но, услышав из его уст подтверждение, я испытываю странное бурлящее чувство.