Чтение онлайн

Минус шесть.

Уйдя за контейнер, я присел на колено и сменил магазин в «Отбойнике».

Последний боец понял, что остался один, притих, соображая, что ему делать.

– Эй, ты! – гаркнул я. – Бросай ору; ие и выходи с поднятыми руками! Поговорим, глядишь, и жить останешься.

Тишина.

– Ты меня слышишь?

– Да пошел ты!

Ну ладно. Сам напросился.

Я достал из подумка светошумовую гранату. Взвесил на руке тяжелый кругляш, примерился…

– Поехали. Симба, нейроген!

Мир снова замедлился. Я нырнул в это состояние уже привычно, словно в теплую воду. Время замедлилось, звуки растянулись, мир потерял четкость…

Я выдернул чеку из гранаты и рванул из-за ящиков.

Десять метров до броневика – за три секунды. На бегу, не сбавляя скорости, закатил гранату под днище броневика. Та покатилась, исчезла в тени.

– Симба, сенсорная изоляция! Сейчас!

– Активирую!

Граната рванула.

Вспышка – ослепительная, но я ее не увидел. Звук – оглушительный, но я его не услышал. Ударная волна прокатилась, но лишь качнула воздух вокруг.

Я уже прыгал на броневик. Запрыгнул на колесо, подтянулся на крышу. Фильтры отключились – зрение вернулось.

Боец внизу – на коленях, держится за голову. Шлем слетел, автомат валяется рядом. Дезориентирован, слепой, глухой. Рот открыт, кричит что-то, но сам себя не слышит.

Я рванул из кобуры скорчер и выстрелил в бойца ГенТек.

Электрический разряд прошил бедолагу, тело выгнулось дугой, он упал на пол и забился в конвульсиях.

Я легко приземлился рядом, отбросил его автомат, присал, озабоченно присмотрелся… Не, нормально, живой. А то я уже думал, что не рассчитал с мощностью…

– Я же говорил, – проговорил я, – Выходи сам. Вышел бы – и ничего б этого не было.

Боец застонал. Пальцы дернулись.

Я присел на корточки рядом.

– Ладно, ладно. Понимаю, неприятно, но ты сам напросился. Так что давай тут совсем уж несчастную жертву не строй из себя. Давай, приходи в себя и потолкуем. У меня к тебе мно-о-о-ого вопросов… Но сначала давай найдем местечко поуютнее.

Я подхватил все еще вздрагиваюшего бойца за эвакуационную петлю на костюме и не спеша поволок его вглубь ангара.

Нам и правда было о чем поговорить.

Боец лежал на полу, тело мелко подрагивало. Остаточный разряд скорчера – штука неприятная, мышцы еще минут десять будут подергиваться. Я присел рядом на корточки, положил «Отбойник» на колено. Стволом к бойцу, на всякий случай.

Вокруг царила тишина, особенно гулкая на контрасте со звуками недавней схватки. Только дождь барабанил по крыше ангара да где-то наверху, на галерее, остывал, потрескивая, раскаленный плазмой металл. Девять трупов. Кровь, гильзы, запах гари и пороха. Обычный рабочий день.

Боец застонал, попытался пошевелиться. Не получилось – руки не слушались. Моргнул несколько раз, фокусируя взгляд. Увидел меня. Глаза расширились.

Попытался отползти. Пятки заскребли по бетону, но безрезультатно – тело еще не слушалось.

Я протянул руку, схватил его за бронежилет и подтянул ближе. Боец дернулся, но сопротивляться не смог.

– Тихо-тихо, – сказал я спокойно. – Не надо нервничать. Полежи, расслабься…

Он тяжело дышал. Переводил взгляд с пистолета на меня и обратно, пытался сообразить, что делать. Молчал.

Я подождал еще секунду, давая ему прийти в себя окончательно. Потом спросил:

– Зачем вы здесь сидите?

Тишина. Боец отвернулся, уставился в стену. Сжал зубы. Стойкость, значит, изображаем?

Я кивнул с уважением.

– Молчишь? Молодец. Уважаю. Серьезно. – Пауза. – Интересно, останешься ли ты таким же стойким, если я лишу тебя, например, мужского достоинства?

Я произенм это абсолютно спокойно, буднично. Как будто мы погоду обсуждали.

Боец дернулся и побледнел.

Я выдвинул клинок из левого предплечья. Тихий щелчок, металлический шелест – лезвие выдвинулось, блеснуло в тусклом свете. Острое, сантиметров двадцать длиной. Чистое – я вытер его о куртку мертвеца после последнего использования.

Наклонился ближе, протянул руку, откинув в сторону сегмент паховой брони.

– Ну? – спросил я мягко.

Боец сломался.

– Ладно! – выпалил он, задыхаясь. – Ладно, говорю!

– Слушаю, – я чуть отстранился, но клинок не убрал.

– Мы… мы здесь типа «на фишке», – затараторил боец. – Задача простая. Сидеть, наблюдать. если появится синтет или большая группа, вызвать поддержку и отступить. Мы не должны были вступать в бой!

Голос сорвался на последних словах. Он оглянулся на трупы товарищей, вернул взгляд ко мне.

– Но ты… ты просто…

– Ага, – согласился я. – Я просто, да. А поддержка как должна прийти?

Я убрал клинок – втянул обратно в предплечье с тихим щелчком. Боец вздохнул с облегчением, но расслабиться не успел.

– Как? – повторил я жестче.

Он вдруг засмеялся. Истерично, со злостью.

– Да они уже в пути, придурок! – выплюнул он. – Тебе жопа! Один из наших успел передать сигнал, понял? Поддержка идет!

– Кто именно? – спросил я. – Через сколько?

Боец покачал головой, смеялся.

– А хрен его знает! Может, через пять минут, может, через десять! А может, уже здесь! Молись, жестянка хренова!

Я посмотрел на него. Секунду. Две.

– Спасибо за информацию, – сказал я.

Снова щелкнул клинок. Одно быстрое движение – и боец захрипел, захлебываясь кровью. Руки дернулись к вскрытому горлу, но сил не хватило. Кровь хлынула между пальцев, залила броню…

Я встал, вытер клинок о его же куртку. Втянул обратно.

Один из бойцов действительно что-то орал про поддержку в рацию прере

если поддержка действительно в пути – надо сваливать. Немедленно.

Я развернулся и побежал к выходу из ангара.

Рокот стоял под псевдокрылом мультикоптера и курил, глядя сквозь унылую серость руин. Непогода разошлась не на шутку. Дождь лил, как из ведра, хлестал косыми струями по металлу машины, стекал целыми потоками с края крыла… Мерзко, сыро, противно… Здесь, под крылом, было относительно сухо. По крайней мере, можно было перекурить, не опасаясь, что сигарету зальет в ту же секунду.