Чтение онлайн

– А ядерные удары?

Ли чуть помедлил.

– Система противоракетной обороны, – сказал он.

Я непонимающе глянул на него.

– И что? В Москве она тоже была. Только ею Эдем занялся в первую очередь.

Ли хмыкнул.

– Вот только в Москве она не была корпоративной.

– Чего? – Уставился я на него.

– Корпоративная противоракетная оборона. Феникс – не просто охранная контора, Антей. Мы работали в связке с государством. Оборонные контракты, разработка систем раннего предупреждения, перехват… – он сделал паузу. – Подробности тебе знать необязательно… Да я и сам их все не знаю. Но суть в том, что у корпорации была собственная система ПРО. Не глобальная, понятно. Локальная. Но достаточная, чтобы перехватить часть того, что полетело в сторону Питера. Все перехватить, понятное дело, невозможно. Но Питер пострадал значительно меньше Москвы. А Лахта – вообще не пострадала.

Я сидел и пытался переварить услышанное. Частная корпорация с собственной противоракетной обороной. Закрытая сеть, неуязвимая для Эдема. Склады, бункеры, армейские части под единым командованием. Это не просто «выжили» – это другой уровень. Совсем другой.

– Тяжелые были бои? – спросил я.

Ли посмотрел мне в глаза. Спокойно, без эмоций.

– Первый год – просто ад. Механоиды шли волнами. Потом Эдем отстроил биофабрики и появились мутанты. Чем дальше – тем хуже. Но мы отбились.

Он произнес это так, будто говорил о починке забора. Отбились – и точка. Без пафоса, без героических деталей. Но я-то понимал, что стоит за этим коротким «отбились». Ад – это мягко сказано.

Рокот, который, оказывается, не спал, а слушал, негромко хмыкнул.

– Своя ПРО, – произнес он задумчиво. – Нехило.

– Нехило, – согласился я.

За бойницей проплывали руины. Потом снова показался участок стены, строительная техника, фигурки рабочих. Потом – опять руины. Город выглядел как лоскутное одеяло: живое и мертвое чередовались с пугающей равномерностью, будто кто-то расчертил карту на квадраты и бросил монетку – этот восстанавливаем, этот оставляем.

Я снова повернулся к бойнице и смотрел на проплывающий мимо Питер. Город, который я помнил совсем другим. Впрочем, помнил ли? Обрывки, фрагменты, ощущения без картинки. Как всегда.

Ладно. Философию в сторону. У меня были вопросы поконкретнее.

– А дальше что? – спросил я. – Отбились, выстояли. Что потом? Как организовали все это? – я мотнул головой в сторону бойницы, имея в виду стены, стройки и рабочих.

Ли чуть сдвинулся на скамье, устраиваясь поудобнее.

– Ну, это было не так сложно. К нам постепенно стягивались выжившие. Их оценивали, сортировали, смотрели, кто на что годится. Позже появились фильтрационные лагеря, развернули систему… Тесты, пробив по базам. На основании результатов – распределение.

– И куда кого распределяют? – неожиданно заинтересовался Гром.

– Зависит от специальности. Если ты не заметил, мы держим не весь город. Пока заняли острова, которые проще оборонять, понемногу движемся дальше. Васильевский и Петроградка – рабочие районы. Там живут те, кто строит стену, расчищает кварталы, работает на производстве. Фронтир, если хочешь. Крестовский и Каменный остров – инженеры, научники, врачи. Те, кто нужен для чего-то посложнее, чем таскать арматуру. Ну и Лахта, – он кивнул куда-то вперед, – командный состав и научники корпорации.

– Да у вас тут прям кастовая система, – невесело хмыкнул я.

Ли поморщился.

– Скорее, система распределения ресурсов.

– Ну да, ну да… А переход между кастами возможен?

– Между районами – да. В теории. Если заслужил, если рейтинг позволяет, если есть рекомендация…

– Рейтинг, – я вскинул брови. – Это ты о чем сейчас?

Ли поджал губы. Кажется, ему не очень хотелось об этом говорить. Тем не менее, он продолжил.

– Каждому жителю присваивается ID. Фиксируется все: трудодни, характеристики, нарушения, достижения. От рейтинга зависит район проживания, размер пайка, привилегии. Нормально отработал смену – плюс. Прогулял – минус. Проявил инициативу на пользу поселения – бонус. Подрался, украл, нарушил комендантский час – штраф.

Я слушал и пытался не кривиться. Получалось плохо.

– То есть люди вкалывают за жилье и жратву, – сказал я. – С утра на стройку, вечером в барак.

– Утрируешь.

– Правда? А как на самом деле?

Ли помолчал. Потом ответил – ровно, без эмоций:

– На самом деле – примерно так. Работают, получают кров, еду и охрану. Возвращаются ночевать. Утром – снова на смену. Выходные – раз в десять дней, и то не всем.

– Трудовые лагеря, – тихо сказал Рокот.

Ли повернулся к нему. Лицо непроницаемое.

– Система выживания.

– Именно ради этого люди неделями стоят в очередях? – спросил я, вспомнив толпы у Стены. Изможденные, оборванные, с узлами и баулами. Женщины с детьми, старики, мужики с пустыми глазами. Все они стояли и ждали. Чтобы попасть сюда. Чтобы получить свой ID и место в бараке.

Ли пожал плечами.

– А как лучше? Мясные станции и биофабрики?

Я не ответил. Крыть было нечем, и он это прекрасно понимал. В Москве люди жили по подвалам, жрали крысятину и мерли от инфекций, которые в нормальное время лечились таблеткой антибиотика. В Москве не было ни стен, ни закона, ни медицины – только ГенТек, который не защищал, а использовал. И Эдем, который уничтожал.

А здесь – бараки, пайки и социальный рейтинг. Звучит паршиво. Но если сравнивать…

Я стиснул зубы и промолчал.

Ли, видимо, принял мое молчание за согласие. Или за то, что спорить мне не хотелось. И правильно принял.

– Сколько вас тут? – спросил я, меняя тему. – В смысле, всего. Населения.

– Закрытая информация, – тут же ответил Ли.

– Ли…

Он вздохнул.

– Несколько десятков тысяч. Точнее сказать не могу.

Несколько десятков. Я прикинул в уме. Пусть двадцать тысяч. Пусть даже тридцать. Сколько это процентов от довоенного населения? Жесть. Было десять миллионов, осталось двадцать-тридцать тысяч…

Потом я подумал еще раз и скорректировал реакцию. Тридцать тысяч – под единым командованием, за стенами, с инфраструктурой, производством и армией. Это не кучка выживших в подвале. Это, по нынешним меркам, целое государство. В Москве, где люди прячутся по норам от механоидов, мародеров и каннибалов, о таком даже мечтать не приходилось.

Тридцать тысяч – это сила. Вопрос только в том, как этой силой распорядиться.

ЗСД пошла на снижение, и эстакада нырнула вниз, к земле. Броневик мотнуло на съезде, и мы вкатились в городскую застройку. Совсем другую.

Первое, что бросилось в глаза – блокпост. Не просто шлагбаум с парой бойцов, а полноценное укрепление: бетонные блоки, мешки с песком, огневые точки на крышах ближайших зданий. Пулеметные гнезда, камеры наблюдения, направленные антенны. Внутренняя стена – пониже внешней, но не менее серьезная.

Наш броневик притормозил. Конвойный у кабины переговорил с кем-то по рации, снаружи лязгнуло, загудел электромотор, и тяжелые ворота поползли в сторону. Мы проехали, за нами – второй броневик.