Чтение онлайн

Внутренний район. Васильевский остров, судя по табличке на столбе – полустертой, но читаемой.

Я прильнул к бойнице.

Бараки. Длинные, приземистые, собранные из контейнеров и строительных модулей. Между ними – утоптанные дорожки, натянутые веревки с бельем, дымящиеся трубы полевых кухонь. Людей было много – больше, чем я ожидал. Мужчины в серых робах, женщины в похожей одежде, дети – тоже в сером. Серое на сером. Робы одинаковые, казенные, безликие. Все куда-то шли, несли, тащили, толкали. Рабочий день в разгаре.

Мимо проплыл строительный участок – бригада из пятнадцати-двадцати человек разбирала кирпичную стену, передавая обломки по цепочке. Дальше – мастерская под навесом, где кто-то варил арматуру, разбрасывая снопы искр. Еще дальше – медпункт, судя по красному кресту на стене. У входа очередь – человек десять.

Тоскливое зрелище. Функциональное, рациональное, продуманное – и абсолютно тоскливое. Ни цвета, ни разнообразия. Только серый бетон, серые робы и серое небо над головой. Работающий конвейер выживания, и каждый человек – винтик. С присвоенным номером и рейтингом.

Броневик миновал Васильевский без остановок. Новый блокпост, новый шлюз, новые ворота. Проверка заняла чуть дольше – минуты три, пока конвойный перетирал что-то по рации. Потом пропустили.

Следующий блокпост – и характер застройки снова изменился. Резко.

Крестовский остров встретил нас тишиной и относительным порядком. Здания здесь были в куда лучшем состоянии – несколько корпусов даже выглядели почти нетронутыми, с целыми стеклами и работающим освещением. Между домами – аккуратные дорожки, фонарные столбы, часть которых горела. Людей на улицах было меньше, и одеты они были иначе – во что-то, напоминающее нормальную одежду. Кто-то даже нес папку с документами. Папку. С документами.

Мир, в котором существуют папки с документами, все-таки устроен чуть лучше, чем тот, где главным документом является ствол автомата.

Броневик повернул к набережной, и я увидел пристань.

У причала стояли корабли. Не суда, не яхты – именно корабли. Военные. Два ракетных катера, серые, хищные, со спаренными пусковыми на носу и зенитными установками на корме. За ними, чуть поодаль, виднелся силуэт покрупнее – тральщик или что-то подобное, я не разбирался в корабельных классах. На мачтах – антенны, на палубах – фигуры матросов.

Я присвистнул.

– Кучеряво, однако.

Ли посмотрел в бойницу и чуть усмехнулся. Впервые за всю дорогу я увидел на его лице что-то, похожее на настоящую эмоцию.

– Балтийский флот, – сказал он. – Что осталось.

Новая эстакада. Крестовский остался позади. Броневик набрал скорость, проскочил мост – короткий, метров двести – и пошел по широкому проспекту, который когда-то, наверное, был оживленной магистралью. Сейчас он был пуст и чист – ни мусора, ни обломков, ни брошенных машин. Только ровный асфальт, белая разметка и фонари. Работающие фонари.

Впереди, в дымке, вырастали башни.

Лахта-Сити. Несколько небоскребов, вздымающихся над городской застройкой. Самый высокий – по центру, метров четыреста, не меньше. Стеклянный шпиль уходил в облака, терялся в серой пелене. Остальные – пониже, но не менее внушительные. Стекло, металл, бетон. Целые, неповрежденные, блестящие даже сквозь пасмурную хмарь.

Небоскребы выглядели неуместно. Как реликты из другой эпохи, случайно забытые посреди постапокалипсиса. Вокруг – руины, бараки, стены. А здесь – башни из стекла и бетона, сияющие так, будто ничего не произошло. Будто пять лет назад мир не рухнул в ядерный ад.

Частная ПРО. Вот что могут сделать люди, у которых хватило мозгов и ресурсов, чтобы подготовиться.

Последняя стена оказалась самой серьезной. Выше остальных, толще, с двойным рядом укреплений. Вышки, прожекторы, колючка по верху. Ворота – стальные, массивные, как на подводной лодке. У проезда – не два и не четыре бойца, а полноценный караул: десяток автоматчиков в полной экипировке, бронированный пост с пулеметным гнездом, сканеры, камеры, дроны наблюдения, висящие в воздухе парой сотен метров выше.

Здесь проверка заняла минут десять. Конвойные вышли, предъявили документы, обменялись кодами по рации. Нас с Рокотом и Громом заставили выйти – проверили визуально, сверили с чем-то в планшете. Один из караульных задержался на мне взглядом чуть дольше положенного. Ну да. Живой синтет – зрелище нерядовое. Понимаю.

Пропустили. Ворота разошлись, броневик нырнул в тоннель шлюза. Темнота, гул двигателя, отраженный от бетонных стен. Потом свет – и мы выехали на подземную парковку.

Я огляделся. Просторно, чисто, хорошо освещено. Ряды машин – в основном военная техника, но попадались и гражданские, в основном – дорогие внедорожники. На стенах – указатели, номера секторов, камеры. Пахло бетоном и машинным маслом. Обычная подземная парковка, из тех, что раньше были под каждым торговым центром. Только вместо минивэнов и седанов – бронетранспортеры и армейские грузовики.

Конвойный открыл заднюю дверь, и мы выбрались наружу. Рокот разогнулся, хрустнул шеей. За ним вылез Гром, мрачно огляделся, но промолчал.

Ли уже шел к лифтам. Обернулся, махнул рукой.

– Давайте, парни, за мной. Нас уже ждут.

Конвойные взяли нас в коробочку – двое впереди, двое сзади. Выглядело это не агрессивно, но вполне доходчиво. Мы – гости, но не настолько желанные, чтобы гулять без присмотра.

Лифт оказался грузовым – просторный, с металлическими стенами и панелью управления, закрытой пластиковым щитком. Один из конвойных приложил карту, набрал код. Двери закрылись. Кабина дрогнула и поехала вверх.

Я стоял, привалившись к стене, и смотрел на цифры этажей, мелькающие на табло. Десятый. Двадцатый. Тридцатый. Лифт набирал скорость, слегка закладывало уши.

Где-то там, наверху, нас ждало руководство Феникса. Люди, которые за пять лет построили из руин мегаполиса работающее государство с армией, флотом и противоракетной обороной. Люди, которым от нас что-то было нужно – иначе мы бы не ехали в этом лифте, а сидели в камере.

Что нужно от них нам – я понимал прекрасно. Союз. Ресурсы. Помощь в борьбе с ГенТеком и Эдемом. Простые и понятные вещи.

Вот только не окажется ли это слишком много?

Табло мигнуло. Пятьдесят второй этаж. Лифт замедлился, остановился, и двери разошлись в стороны.

– Прибыли, – сказал Ли.

Я оттолкнулся от стены, расправил плечи и шагнул вперед.

Ну, поехали.

Лифт выплюнул нас на пятьдесят второй этаж, и я невольно прищурился.

Первое, что бросалось в глаза – обилие света. Панорамные окна от пола до потолка, и за ними – серое питерское небо, затапливающее коридор мягким, ровным сиянием. После бараков, блокпостов и бетонных кишок тоннелей глаза заслезились. Дальше – больше. Чистый пол. Стены без единой трещины. Светильники – не самодельные плафоны из жестянок, а настоящие, встроенные в потолок панели. И пахло не сыростью, не машинным маслом и не потом, а чем-то нейтральным, почти стерильным. Как в больнице. Или в дорогом довоенном офисе.