Чтение онлайн

Я обвел взглядом свою команду. Потрепанные, уставшие, злые. Но живые. А это уже немало, должен сказать.

– Ладно. Давайте не будем тянуть яйца за кота. Рокот, Гром, погнали. Раньше сядем – раньше выйдем.

Я махнул рукой остальным и наша троица направилась к выходу.

Снаружи было холодно.

Я поежился, пожалев об отобранной броне. Форма «Феникса» – штука неплохая, но от ветра защищает так себе. А ветер тут был тот еще – сырой, пронизывающий, с привкусом чего-то болотного. Или морского? Хрен разберешь. Питер, одним словом.

– Бодрит, – буркнул Рокот, поднимая воротник куртки.

– Ага, – согласился я. – Прямо курорт.

Нас вели через лагерь. Ли шел чуть впереди, уверенно, по-хозяйски. Ну да, он тут дома. А мы – непонятно кто. Гости? Пленники? Союзники? Пока что – ни то, ни другое, ни третье.

Конвой топал позади – четверо бойцов, но уже без прежнего напряжения. Автоматы за спинами, руки в карманах. Это внушало определенные надежды.

Перед нами выросла Стена, и я невольно задрал голову.

Вблизи она впечатляла. Не красотой – какая, к черту, красота в бетонных блоках? – а основательностью. Десять метров, не меньше. Может, все двенадцать. Сверху – колючка спиралью, камеры через каждые двадцать метров, пулеметные гнезда. Это не забор. Это – заявление. Мол, мы тут надолго, и хрен вы нас отсюда выковыряете.

– Внушает, – сказал Рокот.

– Угу, – я кивнул. – Интересно, сколько они ее строили.

– Четыре года, – подал голос Ли. – Начали почти через год после Дня Ноль. И еще не закончили – есть участки, где только временные укрепления.

Четыре года. Пока в Москве все грызлись за обломки прошлого, пока «ГенТек» устанавливал свои порядки, пока Эдем перемалывал людей в фарш – эти ребята строили стену. Планировали. Думали о будущем.

Может, не такие уж они и идиоты, эти Фениксы.

Мы остановились у ворот. Здоровенные, блин! Такие тараном с разбегу хрен вынесешь. Разве что из танка прямой наводкой, да и то не факт.

Один из конвоиров отошел в сторону, забубнил что-то в рацию. Я не прислушивался – смотрел на стену, на ворота, на вышки по бокам. На пулеметчиков, которые смотрели на нас сверху вниз. Без особого интереса, но внимательно. Работа у них такая.

– Принято, – конвоир убрал рацию, кивнул остальным. – Открывают.

Загудели механизмы – где-то внутри стены, глухо, утробно. Ворота дрогнули и поползли в стороны. Медленно, тяжело. Тонны металла, приводимые в движение черт знает какими моторами.

За воротами открылся шлюз.

Я присвистнул. Мысленно, конечно – не хотелось показывать, что впечатлен. Но было чем.

Пространство между внешней стеной и внутренней – метров тридцать шириной. Бетонный пол, отполированный колесами. Стены с обеих сторон – глухие, высокие, с бойницами через каждые пять метров. Сверху – решетка, колючка, еще бойницы.

Классическая ловушка. Прорвешься через первые ворота – и окажешься в бетонном мешке. Под перекрестным огнем сверху и с флангов. Как по учебнику все.

– Нравится? – Ли заметил мой взгляд.

– Очень, – буркнул я. – Понравятся еще больше, когда увижу их с той стороны.

Ли усмехнулся.

В шлюзе стояли два броневика.

Угловатые коробки на широких колесах, покрытые матовой серой броней. Ничего изящного, никакого дизайна – чистая функция. Пулеметы на крышах, узкие щели бойниц, толстые двери с массивными петлями. Рабочие лошадки, не парадные. Такие не на выставках показывать – на таких воевать.

– Наш транспорт? – спросил Рокот.

– Он самый, – Ли кивнул на ближайшую машину. – Залезайте.

Задняя дверь была уже открыта. Внутри – скамьи вдоль бортов, тусклая лампочка под потолком, запах солярки и оружейной смазки. Ничего лишнего.

Я залез первым, уселся у борта, прислонился спиной к холодному металлу. Рокот устроился напротив, Гром – рядом со мной. Ли забрался последним, примостился у двери. За ним полезли конвоиры – по двое в каждую машину.

Дверь захлопнулась.

– Уютненько, – буркнул Рокот, оглядывая внутренности броневика.

– Бывало и хуже, – отозвался Гром.

– Это да, – Рокот усмехнулся. – В камере было теснее.

Двигатель взревел, машина качнулась и поползла вперед. Рядом зарычал второй броневик.

Машины тронулись.

Снова загудели механизмы. Внешние ворота – я видел их в щель бойницы – начали расходиться. Медленно, степенно, будто нехотя выпуская нас наружу.

Свет ударил в глаза. Не яркий – откуда тут яркий, под этим свинцовым небом? – но другой. Живой. Дневной.

Я прильнул к бойнице.

Дорога. Широкая, многополосная, уходящая вдаль плавной дугой. КАД – знаменитая питерская кольцевая, которая когда-то опоясывала весь город. Асфальт потрескавшийся, в выбоинах и заплатках, но проезжий. Вдали, почти неразличимые в серой дымке, виднелись шпили небоскребов.

– Красота, – хмыкнул Рокот, тоже глядя в свою бойницу. – Прямо открытка.

– Погоди, – отозвался Ли. – Дальше будет еще красивее.

Броневик набирал скорость. Трясло немилосердно – подвеска у этих коробок явно не для комфорта проектировалась. Но мне было плевать. Я смотрел в щель бойницы и пытался понять, куда мы едем. И что нас там ждет.

Позади осталась Стена – я видел ее в заднее окошко, громаду бетона и металла, перечеркивающую горизонт. Позади остался фильтрационный лагерь со всем его дерьмом. Позади остались мои люди – Молот, Вьюга, Лиса, Шило, Серый. И Гэл.

Я стиснул зубы.

Ничего. Разберемся. Поговорим с этим их командованием, объясним ситуацию, договоримся. А потом заберу своих. Всех до единого.

Броневик подпрыгнул на очередной выбоине, меня тряхнуло так, что я чуть не прикусил язык.

– Дороги у вас, – проворчал Рокот, – как после бомбежки.

– После бомбежки и есть, – спокойно ответил Ли. – Кое-где. Но чиним понемногу.

Я откинулся на холодный металл борта и прикрыл глаза.

Путь в штаб-квартиру начался. Посмотрим, что там за командование такое. И чего они от нас хотят.

Чего от них хотим мы – я понимал прекрасно. И очень надеялся, что это не окажется слишком много.

Броневик трясло.

Не так, как в Москве, где каждый метр дороги – это лотерея с призами в виде воронок, обломков и трупов техники. Здесь было попроще: асфальт местами даже сохранился, и колеса не столько прыгали, сколько гудели на стыках плит. Но все равно трясло – монотонно, нудно, выматывающе. Подвеска отрабатывала каждую выбоину коротким тычком в позвоночник, и попытка задремать, привалившись к борту, закончилась тем, что я дважды приложился затылком о металл.