Чтение онлайн

– Вы, достопочтенный Керим-хан, склонны к преувеличениям. Но оспаривать превосходство белого человека едва ли разумно.

– В восточных странах инглизы - необузданные верблюды, у которых нет продетой сквозь нос веревки. Вы ломитесь туда, куда вам заблагорассудится. Вы слоны. Жадность ваша неутомима.

– Согласитесь, достопочтенный, это выглядит уже...

– Угрозой?

Смуглое, негритянской темноты лицо Керим-хана освещалось белым оскалом улыбки. Уормс проявлял выдержку. Морщинки в углах губ делали его пергаментно-желтое лицо почти приветливым. Все шло великолепно. Прогулка, или, как назвал ее мистер Уормс, "пикник", доставляла всем массу удовольствий. Конечно, очень и очень приятно после утомительных дней работы, духоты, песка, блох полежать на ковре у самого берега райского Герируда, половить рыбу в тени плакучих ив, побродить в камышах с двустволкой. Чудесны вечера у дымного костра, отгоняющего уже появившихся москитов! Не беда, если порой слова беседы вдруг оказываются сдобренными перцем и солью, а иной раз и еще более острыми приправами. На то ведь здесь не респектабельная Темза и не холодная Нева, а неспокойный, капризный, азиатский Герируд.

Стоит ли удивляться, что мистер Уормс не вышел из себя, когда Керим-хан, как бы обрубив концы незаконченного спора, проговорил:

– Да, мы, азиаты, тощаем, а у вас, господа инглизы, и собаки жиреют.

– О собаках и вы, белуджи, заботитесь, - поспешил шуткой замаскировать приступ ярости Уормс.

"Какой же Керим-хан раб?
– думал Петр Иванович.
– Разве можно умного, свирепого, величавого вождя племени счесть рабом? Он настоящий римский сенатор в своем тончайшей шерсти халате, похожем на римскую тогу. И только серая с черным шелковая гигантская чалма, венчающая его голову, переносит нас с римского форума в белуджское становище. Честное слово, у Керим-хана и походка величественная, сенаторская. Он настоящий вельможа, хоть, говорят, вышел из полунищих пастухов. Он хозяин. Его упитанная гладкая физиономия слишком уж выделяется среди обтянутых пергаментной кожей, сожженных в уголь лиц его подданных, грязных, изнуренных голодовками и бесконечными набегами. Так и кажется, будто Керим-хан свалился с другой планеты, где обитают сытые, изнеженные баре".

Керим-хан, вероятно, умел читать чужие мысли. Под взглядом Петра Ивановича он принял величественную позу. За спиной его, у входа в шатер, истуканами застыли поджарые телохранители в белых латаных шароварах. Картинно и небрежно Керим-хан ласкал своего охотничьего гепарда, равнодушно созерцая черные рваные чадыры - шатры - своих белуджей. Тощие ослы грелись на солнце. Повсюду уныло шатались покрытые коростой верблюды. Красавица с внешностью принцессы из сказки собирала в пыли навоз в большую корзину. Белуджские ханы и сардары рангом поменьше сидели тут же на краешке ковра и преданными собачьими глазами ловили взгляд своего повелителя. Да, Керим-хан - вождь. Он не хвастается, когда утверждает, что не боится ни шаха, ни бога. Шевельнет Керим-хан пальцем - и тридцать тысяч диких воинов пойдут за ним в ад.

И все же Керим-хан чувствует всем своим существом, что он раб Джеффри Уормса, надутого, высокомерного ничтожества, только потому, что это английское ничтожество. По воинскому уставу его величества короля самый последний, самый бездарный солдат-англичанин в англо-индийских воинских частях стоит выше офицера-индуса. Необузданный феодал, степной барон Керим-хан - мышь у ноги слона... Но слон трепещет, почуяв мышь. Слон улепетывает от мыши сломя голову.

При мысли, что худой, высохший от малярии Джеффри Уормс - слон, а здоровенный, могучий Керим-хан - мышь, доктору сделалось смешно. Он не мог удержаться и залился смехом.

Почти с испугом Керим-хан дико завращал глазами. Уормс растерялся:

– Ничего смешного.

– Ха-ха... слон... ха-ха...
– захлебывался от хохота Петр Иванович и долго не мог остановиться. В приступе веселья он искал разрядки напряжению, сковывавшему его уже много дней.

Он попытался объяснить собеседникам, о каком слоне идет речь... Но не смог. Провожаемый взглядами: подозрительным - Керим-хана и ненавистным Уормса, он ушел по тропинке в зарослях к реке.

Что делал магистр медицины мистер Джеффри Уормс в становище белуджей на реке Герируд? Петр Иванович не знал. Говоря откровенно, он и не хотел знать.

Петр Иванович попал в белуджское становище не по своей воле. Его, советского врача, начальника противоэпидемической экспедиции в Персии, пригласили лечить госпожу Бархут-хон, мать Керим-хана, вождя кочевых белуджей. По просьбе генгуба Хорасанской провинции шахиншахской Персии и по указанию советского консула в Мешхеде Петр Иванович оставил свою экспедицию, сел на лошадь и проехал двести верст степями и пустыней в Афганистан от Хафа к берегам реки Герируд. Петр Иванович лечил больную Бархут-хон, и лечил успешно. Петру Ивановичу и дела не было до всего прочего. Он не счел за труд перевязать несколько раненых белуджей, внезапно приехавших в ночной час откуда-то с севера. На то он и врач, чтобы лечить. Он даже не спросил, кто ранил белуджей. Но Керим-хан почему-то забеспокоился и поспешил заверить доктора: "Они подрались друг с другом. Не подумайте чего-нибудь. Клятвенно уверяю, белуджи не воевали с советскими пограничниками". Возможно, Керим-хан не знал русской пословицы: "На воре шапка горит". Возможно, он считал русского доктора наивным простачком. Петру Ивановичу не нравилось другое. Не нравилось ему, что в одно прекрасное утро он обнаружил у постели своей пациентки Бархут-хон человека европейского обличья. Человек оказался англичанином. Более того, тут же выяснилось, что он - врач Джеффри Уормс и прибыл в становище белуджей из персидского города Бирджанда, тоже по приглашению Керим-хана.

Петра Ивановича беспокоило совсем не то, что мистер Джеффри Уормс вмешался в лечение его больной.

Уормс принялся доказывать, что большевики - дикари, вандалы, гунны двадцатого столетия. Вполне серьезно мистер Уормс уговаривал доктора вернуться в "лоно цивилизации". Наивный цинизм, самонадеянная наглость англичанина нагоняли на Петра Ивановича скуку. Стоило просто наплевать на идиотскую болтовню, но в ней крылось кое-что похуже обычного цинизма. И именно это волновало Петра Ивановича.

Мистер Уормс сидел в становище могущественного вождя белуджей совсем не в качестве медика. Очевидно, мистер Уормс прибыл по чьему-то заданию вести переговоры с Керим-ханом. Петр Иванович мог бы прожить в шатре белуджского вождя не неделю, а год, видеться с мистером Уормсом за завтраком, обедом, ужином и уехать, так и думая, что Уормс чудаковатый английский врач с типичными для английского врача консервативными взглядами, дикими взглядами на Советы. Петр Иванович вылечил бы Бархут-хон от острого гастрита и вернулся бы к себе на базу противоэпидемической экспедиции в Хорасан и ничего бы не знал, если бы не всезнающий, всевидящий его спутник, джигит, помощник и проводник самаркандец Алаярбек Даниарбек.

Алаярбек Даниарбек все видел, все знал. Он рассказал Петру Ивановичу, что Керим-хан бежал из Туркмении, что он обижен на советскую власть, что он горит местью. Петр Иванович знал, что Керим-хан со своими белуджами несколько лет назад попросил разрешения у Советского правительства перекочевать из Белуджистана и навечно поселиться в Южной Туркмении. Ему не очень верили. Не хотели пускать. На границе он кричал, плакал, жестикулировал. Он умолял. Кричали и плакали белуджи. Хан хватал детей и бросал под копыта лошадей командиров Красной Армии. Рычал, клялся в любви советской власти. В конце концов белуджей пропустили на советскую территорию. Первое время все шло хорошо. Керим-хан поселился в Теджене. Ему оставили оружие, личную охрану из сорока телохранителей, стада, гарем. Его белуджи честно трудились, начали забывать про голод, боролись за выполнение хлопковых планов. Но Керим-хану это пришлось не по вкусу. Советская власть не терпела произвола, не позволяла ему драть три шкуры со своих белуджей. Керим-хан впал в ярость: "Мои белуджи! Что хочу, то и делаю!" Велика на Востоке сила племенного вождя, тиранична, беспрекословна. Керим-хан поднял белуджей с земли, с насиженных мест, прорвался через пограничные заставы и ушел всей ордой на юг. Он так спешил, что оставил в Туркмении часть стад, много имущества и, что самое обидное, своих жен. В то же самое время он прихватил впопыхах, как он уверял, на многие сотни тысяч товаров из государственных магазинов и кооперативов: мануфактуру, чай, выделанные кожи, металлические инструменты, галантерею. Советские власти вели переговоры с Керим-ханом, к сожалению, не очень успешно. Керим-хан обладал своеобразной памятью. Он отлично помнил про своих баранов и, между прочим, про гарем. Но у него выпало из памяти, что он приказал своим белуджам разграбить госмагазины, кооперативы, склады. Керим-хан собрал тысячи воинов. Керим-хан вооружил их саблями, кинжалами. Но у Керим-хана не хватает винтовок... И Уормс, этот тихий английский врач, как выяснил Алаярбек Даниарбек, оказывается, предлагает Керим-хану целую партию винтовок. За эти винтовки Керим-хан должен идти воевать против большевиков...

Непонятно, как и откуда это узнал Алаярбек Даннарбек. Можно было подумать, что он лежал под ковром в шатре Керим-хана и подслушивал.

Получалось, что Уормс совсем не респектабельный английский доктор из диккенсовского романа, а типичный агент британской разведки, что-то вроде Лоуренса. А вдруг он и в самом деле Лоуренс? Газеты склоняли на все лады имя короля английких разведчиков в связи с недавним мятежом в Бачесакао в Афганистане и свержением короля Амануллы. В ташкентском журнале "За партию" писали, что Лоуренс вновь появился на границе, мутит басмачей-эмигрантов и натравливает Ибрагим-бека в Северном Афганистане и Хорасане на молодые советские республики.

Непроизвольно Петр Иванович поежился. Долгих десять лет прошло со времен авантюры Энвера-паши в Восточной Бухаре, а рубцы и шрамы на руках от аркана, которым скрутили Петра Ивановича басмачи Ибрагим-бека, еще давали о себе знать.

Несомненно одно - Керим-хан чем-то прочно связан с Уормсом. Свирепый, независимый Керим-хан пляшет под дудочку Уормса. Уже после приезда в белуджское становище Петр Иванович слышал, что Керим-хан расставил в горах и степи засады из своих белуджей. Они должны перехватить какого-то человека, пробирающегося в Персию. Заставы расставлены по требованию мистера Уормса. Это раз.