Чтение онлайн

"С ним, конечно, нужно будет повозиться, - подумал Толик, не открывая дверь.
– Если, вообще, из такого чучела что-то путное можно сделать".

– Это я, - сказал Сулим, глядя в глазок.
– Открывай давай.

– Да вижу я.
– проворчал Бирман и не спеша скинул цепочку, повозился с замками и, наконец, распахнул дверь.

– Заходите. Кофе будете?

– Будем, - угрюмо буркнул парнишка, которого никто не спрашивал. Множественное число, в котором был поставлен вопрос являлось данью привычной деловой вежливости. Мнение волосатого юноши интересовало Бирмана в последнюю очередь, а сам вопрос адресовался исключительно Сулиму.

"Да он еще и хам к тому же", - подумал Толик, аккуратно посторонившись, чтобы не прикоснуться паче чаяния к вонявшей потом футболке молодого гостя. Гость, между тем, втащил с площадки гитару в синем матерчатом чехле и, не снимая кед, двинулся на кухню с таким видом, словно бывал в квартире Бирмана уже много раз.

– Ну, здорово.

Суля протянул Бирману руку.

– Кофе растворимый?
– донесся из кухни голос юного дарования.
– Если есть молотый, то, давайте, я сварю. Я умею как надо.

– Сейчас, - буркнул Толик себе под нос.
– Разбежался... Это и есть твой гений?

– А что?
– загадочно улыбнулся Сулим.
– Ты погоди, ты его послушай...

– Если бы я всех, с кем работаю, слушал, я бы давно уже в психушке сидел, а не кофе с твоими приятелями распивал. Мне важно, как на него народ пойдет. А я в музыке вообще ничего не понимаю, мне-то что... Пусть хоть "Князя Игоря" поет. Лишь бы бабки шли.

– Кстати, насчет бабок, - заметил Суля, придержав Толика за локоть. Давай сразу этот вопрос решим. Сколько ты за него хочешь получить?

– Сейчас ничего сказать тебе не могу.
– Толик неприязненно посмотрел в сторону кухни, откуда доносилось позвякивание передвигаемой на столе посуды.
– Сейчас сделаем пробу. Ну, понятно, что-то он заработает... А потом уже решим.

– Хорошо. После конкретизируем.
– улыбнулся Сулим.
– Ну, пойдем на кухню, что ли? А то там он у тебя беспорядок устроит. Ты же не любишь, когда у тебя беспорядок?

На кухне остро пахло подгоревшим кофе.

Леков сидел на высоком табурете и смотрел в окно. Квартира толика смотрела прямо на Мосфильмовскую набережную, молодой гость был поглощен созерцанием серых вод Москва-реки и до вошедших на кухню ему явно не было никакого дела. Во всяком случае, он ни взглядом, ни жестом не выказал ни малейшего интереса ни к хозяину, ни к Андрею Сулиму.

В руках у Лекова была дымящаяся чайная, двухсотпятидесятиграммовая кружка с дымящимся кофе, который он и прихлебывал, шумно втягивая в себя напиток и, время от времени, жмурясь.

Бирман посмотрел на стол. Так и есть. Этот хам сварил кофе только себе. Кстати, он же сварил...

Ну конечно. Толик смолол себе с утра последние зерна Того Самого, настоящего, что приятель Вовка Вавилов аж из Мозамбика привез и Бирману подарил как-то. Толик никогда гостям этот кофе не предлагал, сам только пил. Совершено ядерный напиток. В Москве такого даже со всеми связями - и его, Бирмана, и, даже, самого Вавилова днем с огнем не сыщешь. Не поставляется. Только если привезет кто из друзей...

Начиная внутренне закипать, Толик полез в настенный шкафчик, молча достал банку с растворимым, совковым, светло-коричневым порошком без вкуса и запаха, бухнул в чашку сразу две ложки, плеснул кипятку и начал остервенело размешивать чайной ложечкой упорно не желающую растворяться пыль.

Хорошее начало. Если этот артист, так называемый, с первых секунд знакомства умудрился ему, Толику Бирману, собаку съевшему на общении с самыми амбициозными артистами, так настроение испортить, что же будет на выезде, когда они в одной гостинице будут сутками сидеть, в одном автобусе трястись, в одном, упаси Господь, самолете с ним...

О том. что он окажется с наглым парнем в одном самолете, да еще в соседних креслах, Толику даже думать не хотелось. Пора заканчивать этот балаган. Нужно поставить наглеца на место. Показать ему, кто здесь есть кто.

– Программа какая у тебя?
– сухо спросил Бирман.

Парень продолжал молча смотреть на Москва-реку.

– Слышишь, артист, я к тебе обращаюсь.

– У дружка своего спроси, садюги, - не оборачиваясь прошипел сквозь горячий кофе Леков.
– Мне без разницы.

Бирман покачал головой и посмотрел на Сулима.

– Пойдем-как в кабинет, - сказал Суля.
– Поговорим. Пусть он здесь...

Толик опасливо посмотрел на стенные шкафчики, на новенький холодильник, на цветы, горшки с которыми стояли на подоконнике в опасной близости от ленинградского артиста.

– Не бойся, он ручной у меня, - хмыкнул Суля.

x x x

– Так бы и сказал, что он тебе денег должен.

Толик заходил по кабинету из угла в угол.

– Он тебе должен, а я с ним ебись по полям и лесам родной страны. Ты считаешь, что это правильно?

– Толя, да ты на нем сам заработаешь немеряно. Давай сразу так - если проба твоя не проканает - разбежались. Я другого администратора для парня найду. А если пойдет - мои пятьдесят процентов. Ему вообще ничего не платишь. Я из своих пятидесяти отстегну, чтобы с голоду не сдох. Да ты же его видел - ему и не надо ни черта. На водку только, на дурь...

– Так, значит, тут еще и дурь у нас будет?
– сморщился Бирман.
– Мало мне проблем.

– Ну, я не знаю, - пожал плечами Сулим.
– Это, как уж ты себя с ним на гастролях поставишь. Ну. приставь к нему кого-нибудь...

– Делать мне больше нечего, как нянчится с твоими недоумками.

– Ну так как? Договоримся пятьдесят на пятьдесят?

Толик Бирман отдавал себе отчет в том, что эмоции при обсуждении финансовых проблем лучше исключить.

– Давай таким образом решим проблему, - сказал он, с отвращением допив остатки растворимого кофе.
– Сейчас, по пробе - все пополам. А там - как пойдет. В общем, я оставляю за собой право пересмотреть свой процент.

– Толя...

Сулим подошел к товарищу вплотную и положил ему руки на плечи.
– Ты что меня, - он ласково улыбнулся.
– За лоха держишь? Я же знаю твои гонорары. Неужели мы с тобой не договоримся? Я знаю про тебя, ты знаешь про меня. скажи, я похож на лоха? Я когда-нибудь туфту гнал?

– Ну, пока что нет, - хмуро ответил Толик.

– Вот и работай спокойно. Я же сказал - проба не проканает - отправляй его в Ленинград со спокойным сердцем.

– А ты откуда узнаешь - проканает проба или не проканает?

– Мы же взрослые люди, Толя, к чему такие детские вопросы. Когда дело касается моих денег я всегда знаю все.

Бирман задумчиво посмотрел на старого знакомого. Впрочем, не такой уж он и старый. Едва за тридцать. А бабки метет такие, которые Бирман начал только после сорока зарабатывать. На крутежке билетной в Москонцерте. Сейчас-то, разумеется, много больше у него, у Толика Бирмана в обороте, но и годы, годы... Еще немного покочевряжится по кабакам столичным с крутыми телками, а там, глядишь, и телки уже отпадут. А у Сули - у него еще все впереди. Можно только позавидовать. Впрочем, это уж как судьба решит.