Чтение онлайн

– Жизнь такая, - пожал плечами Огурцов.

– Господи, да какая у вас жизнь? Видели бы вы жизнь, - возразила старушка, впрочем, очень тихо возразила. Почти неслышно. Так, чтобы не обиделся молодой человек, пришедший на прием к психиатру.

Огурцов тоже промолчал, решив не растрачивать впустую запас знаний, полученный из книг, описывающих симптомы и методы лечения различных душевных расстройств и болезней.

Доктор Ленько оказался таким же розовеньким и кругленьким, как бабушка-регистраторша, доктор Ленько был улыбчив, совершенно лыс, рост имел небольшой, даже, можно сказать, маленький, потирал ручки и поблескивал черными глазками из-под толстых линз в грубой роговой оправе, доктор Ленько постоянно сморкался, утирая свой добрый, какой-то домашний нос просторным, белым в синюю клеточку, платком.

– Что случилось, молодой человек?
– весело спросил доктор Ленько и Огурцов вдруг понял, что вся та информация, которую он собирался на него вывалить, дабы убедить врача-психиатра в полной своей невменяемости ему не пригодится. Глаза Ленько, спрятавшиеся в сеточке веселых морщин были серьезны. И говорили эти глаза о том, что их хозяин не нуждается в исповеди молодого человека, пришедшего к нему на прием. Что исповедей, подобных той, что приготовил Огурцов, он наслушался за свою жизнь предостаточно и они ему наскучили своим однообразием, наскучили, если не сказать больше - утомили и озлобили.

– Так что же?
– спросил Ленько уже чуть строже.
– Излагайте. Я вас слушаю.

– Понимаете, - начал Огурцов.
– Дело в том, что...

– Ну-ну, - подбодрил доктор.
– В чем же дело?

Огурцов, взгляд которого прежде блуждал по кабинету, изучая его довольно скудное убранство - казенный, дешевый письменный стол, шкаф с мутным стеклом, за которым виднелись пустые полки, пузырящийся линолеум на полу - взгляд его остановился на глазах Ленько.

– Дело в том, - неожиданно для самого себя сказал Огурцов, - дело в том, что я не могу ходить в институт.

– Почему же так?

– Не могу и все. Не знаю, что со мной. Я ничего не помню...

– В каком смысле, - заинтересованно спросил доктор Ленько.

– В прямом. У меня специализация - вычислительная техника. Так я не то, чтобы Фортран и Алгол не помню, хотя - чего там, казалось бы помнить, - я даже интегральные уравнения решать не в силах.

– Я тоже, - сказал доктор Ленько, блеснув линзами очков.

– Я, понимаете, кроме ленинских работ не помню, ровным счетом, ничего. Как со школы мне в голову вбили - "Империализм и эмпириокритицизм", "Советы постороннего" и "Детскую болезнь левизны..."

– Достаточно, - заметил доктолр Ленько.

– Да нет, недостаточно! Левизны в коммунизме! А потом, - Огурцов перешел на шепот.
– Потом стал я интересоваться - во что одевался Ильич, а во что - брат его, Сашка...

В голосе Огурцова появились патетические интонации.

– Что ели они на завтрак... Представляете - просыпаются Ульяновы - отцу на службу пора, Вовке - Вовке в гимназию. Александру - тоже пора... Ведь, не натощак же пойдут! Обязательнопокушают. А во сне мне Глаша стла являться...

– Кто-кто?
– спросил доктор Ленько.

– Глаша... Горничная их. Вот плывет она этаким лебедем по столовой, а в руках... В руках - котел с кашей гречневой... А Ульяновы - сидят, ждут, когда Глаша их обслужит... И она обслуживает - сначала Илью Александровича, потом Сашу. Потом... А, вообще-то я...

Тут Огурцов почувствовал, что сейчас, когда он дошел до Володи, очень легко может съехать к изложению вызубренных симптомов маниакально-депрессивного психоза, но Ленько был специалистом опытным и не дал пациенту опуститься до скучного вранья. В душе он был эстетом и красочное описание завтрака семьи Ульяновых его даже слегка растрогало.

– Ладно, ладно, - спокойно заметил доктор Ленько.
– Ничего такого с вами особенного не происходит. Ну, не нравится институт. Большое дело. Уходите. Идите в армию.

– Да какая, к черту, армия?
– вскричал Огурцов.
– Вы можете, хотя бы на секунду, представить себе Володю Ульянова в армии?

– Нет, - често ответил доктор Ленько.

– Хорошо. Уже лучше, - заметил Огурцов.
– А Сашу?

– Какого Сашу?
– растерянно спросил врач.

– Ну, Ульянова, - входя во вкус начал заводиться Огурцов.
– Ульянова Сашку! В армии! В казарме! Носки стирающего дедам! В красном уголке, зубрящим устав вы можете себе его представить?!

Огурцов не собирался говорить об армии столь эмоционально, он вообще не собирался о ней даже упоминать.

– Так какая же, какая же, к черту армия, в таком случае, - крикнул Огурцов, понимая, что сейчас его отправят из спасительного кабинета восвояси.

– Обычная, - спокойно ответил Ленько.
– Обычная армия. Советская. Все служат. А что такое?

– Да не могу я в армию, - окончательно утратив контроль над собой, как-то плаксиво почти прошептал Огурцов.
– Что вы? В армию... Я там вообще сдохну. Я и погон-то не различаю... Кто там унтер-офицер, кто штабс-капитан....

– Выучат, - заметил доктор.

– Ну, допустим. Но, как же я, пардон, простите за выражение, по большой нужде буду в ров ходить? Вернее, орлом сидеть? Я не неженка, поймите меня правильно, но не могу я это... как сказать... Публично испражняться. И вообще...

– Что - "вообще"?

– Вообще мне люди... Меня люди...

– Раздражают?

– Ага. Даже очень. Иногда просто противно... Вот и Володя Ульянов...

– Так-так. С этим понятно, - зевнув, сказал доктор Ленько.
– А дома как дела?

– В каком смысле?

– Ну, родители, обстановка? Ладите?

– Отца нет, - ответил Огурцов.
– Умер, когда мне шесть лет было. Мама учитель. Но я редко дома бываю...

– Что так? Проблемы?

– Да нет. Просто мы с ней разные люди. Как Володя с Сашей...

– Ладно, про Володю с Сашей мы уже слышали. Так что ты от меня-то хочешь, - Ленько заглянул в карточку, лежащую перед ним на столе, - Саша? Что ты хочешь от меня?

– Того же, что Саша Ульянов хотел от всех. От всех людей на земле... Помощи.

– Какой помощи?

– Хочу... Поправиться. Саша, вот, тоже хотел, да не дали ему. Не успел...

– А ты чувствуешь себя больным?

Огурцов уставился в пол. Он не мог найти нужных слов. Все то, что он представлял себе, когда шел в диспансер "сдаваться", как принято было говорить среди его знакомых, оказалось пустыми фантазиями. Кажется, этот ушлый доктор раскусил его еще в тот момент, когда Огурцов только открыл дверь кабинета. Конечно. Не он первый, не он последний. Сколько уже "закосило" армию "сдавшись в дурку", сколько еще придет сюда молодых людей, изображающих из себя душевнобольных - конечно, этот доктор Ленько все уже повидал и все знает. Пустой номер, одним словом. Фокус не удался.