Чтение онлайн

– Джип и правда, широкий.

– И холуй при нем, - не унималась Маркиза.
– И ваще. На этот поезд не успеешь, под другой впишем. Какая, блин разница? Вздрогнули, люди!..

– А Леков где?
– озаботился вдруг Вавилов.

– Да спит он.
– ответил Огурец.
– Поблевал, покашлял и спит. After, так сказать, humble vomitting.
– Ты гитару приволок, мэн? Как обещал?

– Там, - Вавилов мотнул головой.
– А, вообще-то, господа, вы кто?

– Ну, здрассьте!

Маркиза сделала книксен.

***

– Я, между прочим, до недавнего времени в вашей фирме работала, Владимир Владимирович. Покуда вы меня в троллейбусе не уволили.

– А кем?

– Дизайнером, с вашего позволения.

– Да? Вот как интересно... А что ты пьешь, дизайнер?

– Все, что горит. И трахаю, уважаемый бывший начальник, все, что шевелится.

– Ты?

– Я.

– Пардон, пардон, господа, нельзя же так сразу - "трахаю"... Вы, милочка, такая юная, такая прекрасная... Как вас зовут? Маркиза? Вам же еще жить и жить, Маркизочка, - встрепенулась Анна Каренина.

– Погоди бабуля, не встревай. Держись за стакан и молчи.
– Застывшая в нижней точке книксена Маркиза неотрывно и зло глядела на Вавилова.

***

"Господи, какие же они все дети!" - подумала Анна.

– Ну что молчишь, начальник?

– Ты еще на пол сядь, - Вавилов решил не поддаваться на дурацкие подначки.

Книксен, понимаешь. Из нижней точки книксена, если простоять в ней некоторое время, удобно перейти в стойку дракона.

Огурец сделал попытку сконцентрироваться. Маркиза, если ей вожжа под хвост попадет, такую акробатику может дать, что мало ни кому не покажется. Даже этому мажору. Хотя и крутой он. Реально крутой. Кстати, кто он такой, вообще? Работодатель Маркизин - стало быть, - шоу-бизнес.

– Слышь, ты кто вообще-то, мужик?
– спросил Огурец у Вавилова.

Книксен начал угрожающе перетекать во что-то, чему в китайской философии ни имени, ни названия. Похоже, что маркизин книксен грозил закончиться ударом в точку ху-зна.

– Да я, как тебе сказать, брателло...

"Как мучительно долго меня учили делать "книксен".- подумала Анна.
– И насколько все это было бессмысленно... А эта девочка...".

"Центр тяжести, если она голову чуть наклонит назад, сместится, подумал Огурец.
– И тогда она точно грохнется на спину. А если голову чуть вправо, то...".

Маркиза наклонила голову вправо.

Джинса потертая, клетчатая рубаха. Из нагрудного кармана вываливается мобильник, из штанов потертых, джинсовых, мелочь - пш-ш-шик! никелированной речушкой потекла. И пачка сигарет - шлеп - из какого-то потаенного кармана.

– Ассс!
– прошипела Маркиза.
– Ассс!...

Сальто, двойное сальто, сальто заднее и снова в книксен.

"Научилась держать себя, - подумал Огурец.
– Не дерется теперь, хотя бы. И то хлеб.".

– Какая чудная вещица у Вас, - тихо сказала Анна.
– Чудная, просто чудная.

Маркиза сгребла ладошкой вывалившийся из-за пазухи кулон на тонкой серебряной цепочке и быстро спрятала его под рубаху.

– Фамильный?
– спросила Анна.

– Ну, женщина, я Вас умоляю, что вы, как глупая, купленный.

Даже не оборачиваясь Маркиза выстрелила последнюю тираду и тут же, посерьезнев, обратилась к Вавилову:

– Понял, какого дизайнера потерял?

– Я дизайнера потерял?
– спросил Вавилов.
– Я - потерял? Да у меня таких, как ты, знаешь, сколько было?

– Таких как я не было никогда, - уверенно ответила Маркиза.

– Очень может быть. А знаете, вообще, господа, чем я занимаюсь?

– Знаем.

Леков стоял посреди комнаты. Когда он успел войти в гостиную из соседней комнаты никто не успел заметь. Но он стоял - в той же грязной нейлоновой куртке, в джинсах - "варенках", вышедших из моды уже лет семь назад, перемилася с ноги на ногу, пачкая ковер грязью со стоптанных "скороходовских" говнодавов.

– Слушай, - сказал Вавилов.
– Я тебя знаю.

– Это замечательно, - осклабился в улыбке Леков.
– Ты пожрать-то принес, а то я вырубился тут...

– Пожрать... Что такое - "пожрать"? Господи, да что это такое "пожрать"? Разве это самое главное? Разве в этом смысл всего?...

– В этом, в этом, - заметила Маркиза.
– Вот и Аннушка скажет. Правда, тетя Аня?

– Точняк, - уверенно сказала Анна Каренина.

– Да вы что? Да вы понимаете, кто.... Что....

Вавилов потянул из кармана свой мобильник. Постукал по кнопкам.

– Вахтанг? К "России" давай. Быстро.

И - этой невозможной гопоте:

– Господа! Мне очень приятно было с вами тут, но я, пардон, поеду.

– Посиди, мажор, что ты как не родной?

Сказавши это Леков рухнул на ковер рядом с Маркизой, застывшей в выходе из книксена, задев ее локтем.

– Этой не наливать, - успел сказать Василек, умудрившись уйти от удара - нога Маркизы прошла рядом с его головой.

– Гондоны вы, - обиженно сказала Маркиза, вставая. И Анне: - Слышь, тетя Аня, а фиг ли они такие? Давай вместе под поезд впишемся, а? А то тошнит меня от этих рыл. Я место знаю, где классно вписываться. На Рижской. Там и под мост можно. А ежели на природу захочется, на цветочки-листочки поглазеть, то и по насыпи можно пройти. Там кайф на насыпе, кусты, блин, трава... Люди, не делайте стойку, я о другом... Нет, тетя Аня, честно. И уединиться можно. Напоследок. А? Как вы? У меня никогда таких вот стареньких не было. И в шелковых чулочках. А то, - Маркиза обернулась к Вавилову, - давайте этого чмошника заангажируем. Работодателя моего. Бывшего, Он у нас мастер вписывать. Вавилов, ты как? Поможешь двум уставшим дамам?

– Я не старенькая, девочка, - сказала Анна.
– Ее вдруг разобрала злость. Злость на самое себя. Quel diable! Parbleu! Mais pourquoi cette fille так похожа на нее?

– Дура ты, Маркиза, - проговорил Леков, тяжело поднимаясь с ковра.
– На хрена бабку обидела? Она же тебе добра желает. А ты - в заводки.
– Он подошел к столу.
– Чего тут у вас пожрать-то есть. О, сардельки! Горяченькие! Супер!

– Слушай, ты, хендрикс хренов, ты гитару просил? Я тебе принес, оборвал болтовню Вавилов.
– Может слабаешь?

– Да слабаю, слабаю, не ссы. Давай ее сюда.

Вот ведь скотина!

Вавилов встал. Его качнуло. В голове шумело. "Вахтанга, скорее Вахтанга", мелькнула мысль.

Где эта долбаная гитара?

– Держи.

Леков обтер жирные руки о штаны. Принял гитару. Взвесил на руках. Внутрь деки заглянул. Пальцем изнутри поскреб.

– Ну и что? "Фендер" корейский, струны левые, гриф ведет, ты его на базаре что ли брал? Конечно. Где еще такое найти можно? Говно! Фанера, лак не лак, лады - жестянка Точно - говно.
– уверенно сказал он.