Чтение онлайн

Его удрученный взгляд в одно мгновение просиял, как только в комнате появился паренек, скрипнувший на входе ботинками и сильно хлопнувший дверью. Он поднял на детей и профессора глаза, один из которых был синий, к другой, как кусок угля. Кассандра в тот же момент отбросила черную книжку, которую пыталась подклеить скотчем, и уставилась на него, как собака в ожидании мячика.

– Адам, ну вот наконец-то! Уж думал, не увижу, как и в прошлый раз. Почему, говоришь, тебя не было? – профессор вопросительно взглянул, приподняв массивные очки.

– Да вот этот тип, как его… Пес его знает, тот что за поведение отвечает, психолог. В башку влез и не отстает. Хочет, чтоб я на индивидуальную программу перешел.

Профессор сдвинул брови.

– Ну, ну. Сам ведь понимаешь, мальчик мой, в этом нет необходимости. Без моего "ассистента" я здесь, как кофейник без ручки. Знания в башке варятся, а разлить по чашкам не смогу. – он кивнул на детей. – А если из-за него тебе еще раз придется пропустить, то так и знай, я от этого крота мокрого места не оставлю.

– Его положение и без вас шаткое. Так, я еще ничего не пропустил?

– Мы все здесь не в лучшем свете, не только он. А Кателя вообще перестали воспринимать. – Он шлепнул на стол у окна черную книжку, на торце которой почти стерлось – "Кей Катель. На задворках своих стремлений".

– Профессор, отчасти они правы. Чтиво то не для детей. Хотя есть и смышленые.

Адам посмотрел на Кассандру, которая жадно поймала его взгляд.

– Эх, ладно. Пора начинать. Ну что, светлые головы, посмотрим на чуждый нам реальный мир через призму поэзии?

Некоторые маленькие лица помрачнели, пару человек зевнули, а Кассандра придвинулась ближе, и открыла недоклеенную книгу.

Адам пригладил свои кудри, и сел на тонко скрипнувший стул, рядом с креслом. Профессор подтянул брюки, кашлянул, вжался в кресло, и стал напряженно выискивать подходящую страницу.

– Адам, а ты им пока найди, то что надо. Там про зверей что-то… или нет. Ах да, про Франциска. Сегодня это разберем.

"Ассистент" профессора послушно встал и начал обходить детей. Когда у каждого была открыта нужная страница, он сел и стал кусать уголок блокнота, делая вид, что задумался.

Кассандра посмотрела на пожелтевшую страницу. На ней, как обычно, был тусклый текст и картинка под ним – маленькая дверца, которая на всех страницах была разной. Эта была массивной, с куском складчатой ткани на ней. Обычно в этой книге писалось что-то холодное и тяжелое. А вот на этот раз Кассандра будто даже начала сама понимать смысл. Он прочла:

Жил кто-то утром один человек, он пробуждался каждое утро целый нескончаемый век. Но вот сегодня дверь заперта. Человек не проснулся.

Проснулась беда. Обняла человека в постели холодной, своей несущей беды рукой осторожной. Человек глаза приоткрыл, голос его в глубине мира застыл. Мир в глубине голоса человека в ночи, закричал ему – от беды не беги.

Не бежал человек, ведь утром сложно сразу вставать. Остался с бедой. Лежать до конца жизни, все лежать и лежать.

***

М с Кристиной шагали неторопливо на самой верхней платформе в такт порывам ветра, которого мучила бессонница. Должно быть он не спал из-за шума моря, хотя он сам и беспокоил волны своими нежными и навязчивыми касаниями. М все пытался выше задрать свой коротенький воротник, втягивал в него шею, и хмуро ловил взгляды бликов моря. Кристина чуть не летела, обнимаемая ветром, и довольно подставляла лицо под порывы, бежавшие из океанского горизонта.

– М, а ты не помнишь, в реальном мире морской бриз на вкус соленый?

– В реальном мире не до этого, Кристина. Вряд-ли знал. А если и знал, то забыл.

Она закрыла прикрыла глаза и подошла к краю.

– Ты не любишь ветер?

– Самое мерзкое погодное явление.

– Но ведь у тебя короткие волосы, М! Как можно его не любить? Вот меня можно было бы понять, мои в лицо лезут. Хотя я его обожаю. Но ведь тебе ничего не мешает отдаться его объятиям и стать на время птицей… Или кораблем.

Она открыла глаза, блеснув зрачками в ответ горизонту, и чуть не шагнула с края. М бросил взгляд вниз, и этот взгляд полетел с невероятной скоростью до острых скал, борющихся там в бездне с глубоко дышащими волнами. М схватил Кристину за талию и прижал к себе, пятясь назад. Он вообразил, как она черной птицей несется туда вниз, на оскаленные лезвия рифов, сбитая стрелой безрассудной безмятежности.

– С ума не сходи, ты же сейчас свалишься.

– М, свалиться можно со стула или кровати, а с такой высоты – срываются, летят или устремляются.

Он вздохнул, положил руки на ее плечи, сделав безуспешную попытку ровно дышать при виде ее, бледного на фоне глубокого неба, лица.

– Ну что ты так смотришь? – спросила она.

М потер ладонью брови, убрал с нее руки и возобновил шаг в прежнем направлении. Кристина подпархнула и снова пошла рядом.

– А ты… Ты ведь мама Кассандры?

– Мы с ней так считаем.

– А, так выходит, что возможно ты и не мама ей?

– Судя по обрывкам наших воспоминаний, она моя дочь.

– Что ты помнишь?

Кристина сунула руки в карманы плаща и подняла глаза к мрачному лику неба, словно оттуда берутся искренние ответы.

Конец ознакомительного фрагмента.