Основная миссия
Шрифт:
Я вытянув шею, сквозь листву поглядел на то место, где находилась крышка основного хода, поправил головную гарнитуру и прижав тангенту, вызвал Марата:
– Как там у вас?
– Тихо. Я думаю, они после ночного перехода еще часа три как минимум, дрыхнуть будут. Потом сходят, оправятся и до вечера опять залягут. Ну а в ночь - пойдут на разведку.
– Я тоже так думаю. Но ты все равно - внимательней.
– Понял… Как думаешь их брать?
– Или "засранцев", с последующим штурмом "схрона", или ночью, когда все вылезут. Но нам, чем быстрее - тем лучше. Время сильно поджимает, да и засветиться риск есть, если они днем по округе бродить начнут. Поэтому - ждем "невидимок", с ними все обкашливаем и начинаем работать по первым вылезшим.
– Понял.
Переговорив с Шахом, я улыбнулся, на этот раз удовлетворенно и, достав сигарету, стал с удовольствием ее обнюхивать. Курить хотелось - спасу нет! Уши опухли вконец, но сейчас табачный дым мог вылезти боком, поэтому я только нюхал а потом, не утерпев, даже отщипнул кусочек, попробовав пожевать табак. Тьфу! Гадость! Отплевываясь я услыхал приглушенных хмык и, подняв глаза увидел ехидную физиономию Гека, который лежал с другой стороны куста. Заметив мой взгляд, этот паразит, который в свое время предусмотрительно бросил курить, шепотом ехидно продекламировал:
– А мы сидим в засаде втихаря и молча кушаем дубовые галеты
Курить нельзя, вставать и спать нельзя. И не дай бог захочешь в туалет ты!
Показав наглецу "от локтя", я демонстративно уставился в сторону люка. Вот ведь - мурло! Меня моими же песнями упирать пытается. То есть песня конечно была не моя но теперь все равно - моя. Ведь как ни крути, я эти песни не ворую. Раньше кое-какой червячок нет-нет да и шевелился, но давнишний разговор с Гусевым раздавил этого червяка напрочь. Тогда у меня помню, приключился приступ ипохондрии и связанные с ним душевно-этические терзания. Серега от подобных терзаний всегда был очень далек и поэтому популярно объяснил, что я не обкрадываю авторов из настоящего и будущего, а просто спасаю хорошие произведения:
– Сам подумай - песню написать, это ведь не танк новый изобрести! С танком все проще: есть задача и - вперед! Лучше, хуже, но бронированная машина увидит свет. А для песни, помимо "посещения музы" нужна еще масса стечения самых разных обстоятельств. А ведь обстоятельства, кстати, не без твоей помощи, очень сильно изменились. То есть абсолютное большинство из тех произведений, что ты слышал в своем времени, просто никогда не появятся на свет. Зато будут другие. Ты ведь сам говорил, что в фильме "Воины", в твоем времени, основной была песня - "Темная ночь"! Что? У вас он "Два бойца" назывался? Тем более! Даже название другое. А вот в "Воинах", как звучит "Подруга", в исполнении Бернеса? А? И ведь ты говоришь, что ее никогда не слышал. Значит ты не только спас "Темную ночь", но и создал предпосылки для создания новой отличной вещи. Тоже касается и всех остальных песен. Поэтому - даже не гунди! Не зря ведь в УСИ тебя заставили все, что ты помнишь, на пластинки записывать. Сам говорил - тот еврей всю душу вынул, пока с тобой занимался! То есть наверху не дураки сидят и лучше тебя знают, что хорошо и что плохо!
Вспомнив эти слова Сереги, я вспомнил и Самуила Гершевича Шапиро. Мда… этот "человек-оркестр" уматывал меня до полного нестояния. Тогда, получив задание от Колычева надиктовывать тексты и напевать мелодии специально вызванному специалисту, я не думал, что это окажется настолько тяжело. Но Самуил Гершевич подошел к делу исключительно серьезно. Он разумеется не знал о моем иновременном происхождении, но и в легенду о контуженном музыкальном гении не очень верил, что впрочем не мешало работе. Шапиро был въедлив как зеленка и поэтому в конце каждого дня у него были готовые ноты и магнитофонная бобина с записями как минимум пары песен. Причем, не просто с записями, а с аранжировкой, которую делал он же, за что собственно я и обзывал этого древнего как Мафусаил дедка - "человеком - оркестром".
В конце концов мы с Гершевичем даже сдружились, невзирая на огромную разницу в возрасте. Тогда же, озабоченный его безопасностью я поперся к Колычеву. Мне все казалось, что после работы, этого супер-старикана вполне могут по-тихому ликвидировать, чтобы исключить возможную утечку информации. Иван Петрович, на мои опасения тогда только психанул и разъяснил, что Шапиро, член РСДРП с тысяча восемьсот лохматого года, надежнейший человек, разведчик и, что скорее меня, за то что я его лицезрел, ликвидируют, чем тронут этого заслуженного ветерана.
Успокоенный, я вернулся назад и начал заниматься вокалом по-новой. Кстати, Колычев объяснил, что, записи сделанные при помощи здорового, как сундук магнитофона, потом передавались Верховному. И уже непосредственно товарищ Сталин решал, когда и какую песню запускать в люди. Причем, он так разошелся, что распределил их аж до тысяча девятьсот пятьдесят девятого года. От чего отталкивался главный цензор страны я так и не понял, но вот мне специальным приказом отныне было запрещено проявлять самодеятельность и выдавать что-нибудь новенькое под гитару, в кругу друзей. Приказ исходил лично от Виссарионыча, поэтому нарушать его я не рисковал.
Ну, разве что очень изредка, если вспоминал произведение, которое не мог вспомнить при занятиях с Шапиро. Как вот например, с этим "Верблюдом", что мне сейчас напел Пучков. Песенка "афганская", но я ее выдал за песню ЧОНовцев, действующих в Средней Азии. Заменил только героин на кокаин, Пакистан на Афганистан и объяснил, что "дух" это сленговое название басмача. И песня пошла "на ура", тем более что реалии тридцатых и сороковых, как выяснилось, ничем не отличались от реалий конца восьмидесятых - девяностых…
От приятных воспоминаний меня отвлек возникший из-за дерева Жан:
– Командир, "невидимки" на подходе. Через десять минут будут в квадрате 11-15 по улитке восемь.
– Ясно… Гек!
– Что?
– Ни "что", а все слышал?
– Так точно.
– Тогда дуй к ним. Приведешь вон к тем кустам. Четверых сразу к Шаху. Остальных, вместе с командирами групп ко мне.
Лешка кивнул и через пару секунд исчез в зарослях, только ветки чуть качнулись. Я же, взявшись за тангенту, опять вызвал Марата:
– Шах, ждем гостей. Гек ушел их встречать, так что через двадцать минут будут на месте. У тебя как?
– Все тихо.
– Понял. Хорошо. Жди.
Глава 13
– Ну что мужики, как вам моя идея?
Командиры разведгрупп переглянулись и молча кивнули. А потом, новый знакомец Ким (в быту Федор Свиридов), подвел итог:
– Вопросов нет - берем первых появившихся, проводим экспресс-допрос и атакуем схрон. Дальнейшие действия?
Я пожал плечами:
– По обстоятельствам. Основная задача стоит - не просто взять этих сидельцев, а вытрясти из них местонахождение второй группы. И все это надо сделать до того как "артиллеристы" начнут работу. В принципе, у нас больше суток в запасе есть, до часа "Х", но лучше все сделать быстро.
– Ясно…
– А если ясно, то Шмель… - командир группы, Сашка Лопарев, к которому я обращался, привстал, изобразив повышенное внимание - на тебе запасной выход и нижняя тропа. За нами - основной и, конечно же, путь к ближнему ручью. Так что если всем все понятно, то - проверили связь и разбегаемся по местам.