Чтение онлайн

Рывком перевернув приходящего в себя "кожаного" я тоже заткнул ему рот и при помощи подошедших "невидимок" Кима, мы в темпе растащили "языков" в стороны, подальше друг от друга, после чего, приступили к экспресс-допросу. Но для начала, разумеется, обыскали. У моего, помимо автомата, оказался еще пистолет, нож, разная карманная мелочь в виде зажигалки, сигарет, тоненькой пачки рублей и прочих обычно носимых с собой вещей. Еще у него был изъят кожаный портмоне с польским паспортом, на котором красовался разлапистый орел, немецким аусвайсом и нашей, удостоверяющей личность справкой. Все три документа были выданы на имя Витольда Смиглы.

Пока я разглядывал документы, Свиридов провел стандартную процедуру - быстренько извлек кляп изо рта Витольда и ловко прилепил ему на морду кусок лейкопластыря, в котором выстриг маленькую дырочку. Я, глядя на это, только одобрительно хмыкнул: теперь пленный даже если сильно захочет, орать не сможет. Но при этом громко шептать у него получится хорошо. В общем - что нам и надо.

Пленный к этому времени очухался окончательно и теперь глядел на нас злыми глазами, периодически пытаясь плечом вытереть кровь, бегущую из носа. Присев возле него на корточки, я доброжелательно улыбнулся и по-польски известил:

–  Витольд, друган, если ты нам сейчас для начала дашь планировку вашего "схрона", то с тобой будут обращаться предельно вежливо. Давай по-хорошему, а? Я спрашиваю - ты отвечаешь, после чего мы, как цивилизованные люди, остаемся крайне довольны друг другом. Ты ведь не мазохист?

Смиглы, при первых звуках польской речи сначала удивленно вытаращил глаза, но потом, поняв, что я к великополякам не имею никакого отношения, попытался плюнуть в меня, через дырочку в пластыре. Когда же это не получилось, пленный вознамерился забодать говорившего башкой в подбородок. Я от этих действий даже слегка расстроился. Нет, ну что за тупорылый попался? Ведь прекрасно знает, что заговорит, а ведь обязательно нужно повыпендриваться и заполучить себе травмы различной степени тяжести. Ткнув его ладонью в лоб, чтобы умерить пыл, я встал и кивнув Федору, скомандовал:

–  Приступай.

Свиридов кивнул, а я отвернулся и в первый раз за почти сутки - закурил. Блин! Кайф-то какой! Аж голова закружилась!

За спиной в это время слышалось только надсадное мычание, но я не поворачивался, смакуя "Кэмэл" до конца. Когда окурок начал обжигать пальцы, а мычание перешло в поскуливание, настало время "доброго" следователя. Отстранив Кима от трясущегося "языка", я опять сел перед Витольдом и достав блокнот с огрызком карандаша, озвучил свое предложение по-новой.

На этот раз оно было принято гораздо более благосклонно и когда пленному освободили одну руку, Смиглы принялся карябать на чистом листе, с завидным старанием. Глядя на его художества, я только удовлетворенно сопел. "Схрон", как и предполагалось, был одноуровневый. После входа в люк шел короткий коридорчик с изгибом (хотя не очень серьезным - гранату можно прокинуть) далее шло небольшое помещение, которое можно условно назвать кухней. Еще дальше - жилое помещение с нарами. А от него уходил длинный отнорок к запасному ходу, в котором попутно располагался туалет. Вот и славно, трам-пам-пам! Забрав готовый чертеж, я передал его Федору, а сам поинтересовался:

–  Витольд, а сколько вас там всего сидело?

Смиглы хлюпнул разбитым носом и покосившись на Кима, ответил:

–  Пятеро…

–  Ой, молодец! И теперь последнее - я добавил в голос металла и жестко продолжил - Теперь расскажи кто командир, а так же цели и задачи вашей группы!

"Язык" было, опять набычился, но присевший рядом Смирнов достал нож и принялся чистить ногти, многозначительно поглядывая в сторону поляка. Витольд прикинул шансы и хмуро ответил:

–  Командир сейчас в бункере. А целей я не знаю. Говорили, что надо совершить рейд до этого района, а для чего - мне неизвестно.

Звиздит как Троцкий. Неизвестно ему… Хотя - ладно. Позже разберемся. Сейчас надо колоть его в том месте, где он колется:

–  Имя командира, его позывной и характер доставленного груза.

"Язык" повздыхал и ответил:

–  Командира зовут - Анджей Ганбовски. Позывной - "Вепрь". Груз что мы принесли - это консервы для пополнения запаса в схроне.

–  Только консервы?

–  То так. Только консервы…

Я резко встал (так что пленный даже отшатнулся) и, обращаясь к Свиридову, резюмировал:

–  Все, Ким. Коли его до самой задницы. Не хочет по-хорошему, пусть пеняет на себя!

И когда Федор наклонился над Витольдом, пошел в ту сторону, где трясли остальных "языков". Послушав доклады мужиков и, сравнив набросанные чертежи, я пришел к выводу, что относительно планировки бункера пленные говорили правду. Зато насчет всего остального…

Начиная от позывного командира и заканчивая содержимым мешков - врали как сивые мерины. Единственно только чернявый, который еще пять минут назад улыбался во весь рот, а теперь имел сильно помятую физиономию, говорил что-то похожее на правду. Что несли аккумуляторы и фонарь "АА". Что им надо было дать подтверждение посадки какого-то самолета. Но кому подтверждение и для чего, чернявый не знал.

Время поджимало, поэтому я уже хотел оставить возле пленных охрану и выдвигаться к "схрону", но тут меня позвал довольный как трамвай Свиридов. Не обращая внимания на окончательно сломленного Витольда, я выслушал доклад командира группы:

–  Они действительно являются наблюдателями. Несли аккумуляторы и "ночник" с прибором. Должны были подтвердить прибытие самолета с товарищем Сталиным и передать это подтверждение по рации для другой группы. Частоты связи знает только командир и радист. Общее же руководство операцией осуществляет Томаш Заремба, позывной - "Медведь". Но он находится с основной группой и о месте их базирования пленный не осведомлен. Говорит что вроде на каком-то хуторе, где у Зарембы живут родственники, только названия этого хутора он не знает. Их мол, сразу к "схрону" провели…

–  А про "схрон" им откуда известно? Вряд ли его за эту неделю отрыть успели.

Федор кивнул:

–  Его сделали еще в тридцать восьмом. В строительстве принимал участие Марек Гонопка, тот щекастый - Свиридов изобразил руками размер физиономии Гонопки - которого возле ручья взяли. Он в то время был хорунжим SZRP, в смысле - Войска Польского и именно его отделение здесь занималось рытьем. Вот этот хорунжий и навел на бункер.

–  А еще тут, подобные "закопушки" есть?

–  Пленный не знает, но со слов Гонопки сделал вывод, что больше нет. Тот рассказывал, что их отвезли километров на тридцать от основного укрепрайона и пока они занимались строительством, больше никаких солдат здесь не видели.

–  Ладно… толстого позже тряхнем. Только один вопрос: ты что, настолько хорошо по-польски разумеешь?

–  Не столько я по-польски, сколько Смиглы, по-русски! В общем - мы нашли общий язык!

–  Молодца, Ким! А сейчас пора идти к "схрону", а то уже седьмая минута идет с тех пор, как они гадить потопали.

Не собирая пленных в кучу, чтобы они не смогли сговориться о последующем звездеже на дальнейшем допросе, просто оставили возле них охрану и рванули обратно к бункеру.

Скрываться уже не было смысла, поэтому тремя бойцами блокировав запасной выход, мы собрались возле основного и начали думать думу - как сподручнее выколупать противника из-под земли? В конце концов, решили, что завязываться с дымшашками - себе дороже. Противогазов у нас нет, а вот у подземных сидельцев они, по закону подлости, вполне могут оказаться. Будет обидно…