Основная миссия
Шрифт:
Хозяин огляделся, пошевелил губами и ответил:
– Пятнадцать человек.
Я, демонстративно привстав на цыпочки, пальцем пересчитал стоящих возле нас людей и недовольно заметил:
– Тут только двенадцать. А где еще трое? Или они представителя власти даже видеть не желают?
Мищук замотал головой:
– Да нет, пан офицер. Маричка и Иванка на выпас пошли вот и не услышали что машина подъехала. А отец мой заболел.
Удовлетворившись этим объяснением я кивнул, а потом, разглядев в толпе несколько подростков, продолжил опрос:
– Парни призывного возраста есть?
– Нет, пан офицер.
– А это?
– Так это подростки. Игорь и Степан. Одному пятнадцать, а другому шестнадцать лет.
– Да? А на вид здоровые бугаи. Меньше восемнадцати никому не дашь…
– Что вы, пан офицер. Дети они совсем!
– Дети говоришь? И документы имеются?
– А как же!
– Мищук пожал плечами - Я, только новая власть пришла, сразу все документы справил.
Повернувшись к Шаху, я чуть качнул головой и, стрельнув в сторону глазами, добродушно прикрикнул:
– Сапармурадов, опять ты на баб пялишься? Отставить! Возьми мою сумку, сейчас пойдем перепись делать.
И обращаясь к хозяину, предложил:
– Ну что, веди в дом. Проверим, какие у тебя там документы.
Момент был ответственный, но я надеялся на сообразительность зама. В принципе если бы он протормозил, то я бы и сам нашел причину не ходить в хату, но Марат оказался на высоте:
– Товарища лейтенанта! Зачема хадит туда? Тама болной лежит. Сапсем болной. А вдруг эта тифа? Может тута, на свежем воздуха справка проверим?
Изобразив задумчивую физиономию, я несколько секунд молчал, а потом кивнул и приказал Мищуку:
– Неси сюда все бумаги. И стул захвати! Да, и это - никому не расходится! Сейчас будем проверять и записывать поименно. С представлением личности!
Хозяин было повернулся идти выполнять распоряжение, но потом на секунду застыв, растерянно сказал:
– Так, пан офицер, нет у меня стульев… Только лавки… Да и батько мой в другой хате лежит…
Я несколько задумался, но потом, по барски махнул рукой:
– В той, в этой - какая разница! Санэпидемстанция обработку точно не проводила, а некоторые вирусы обладают повышенной вирулентностью, поэтому тащи документы сюда. Я их в машине проверю.
Охренев от обилия непонятных слов Мищук вытаращил глаза, но переспрашивать не рискнул и покорно ушел в хату. Глядя в его спину, я только зубы сцепил. Эх, мужик, мужик! Ну чем же ты думал, когда подписался АКовцам помогать? У тебя ведь на шее целая толпа народу сидит… И что они потом делать станут, когда основного работника земетут? Мля! А ведь заметут, однозначно! Как не крути - пособничество врагу в полный рост прослеживается… И от этого не отвертеться…
Хотя… Я задумался - ведь все зависит от первопричины. Если он "москалей" всеми фибрами ненавидит, это одно. Идейный враг и детей в ненависти воспитает. Но Ганбовский говорил, что руководитель операции остановился на хуторе, потому что там его родственник живет. У деревенских, родственные связи очень сильны и, конечно же, отказать ему, даже понимая всю опасность своего деяния, Тарас просто не мог. Если так, то…Хм… Сталин в свое время убийц и предателей целыми народностями помиловал, исходя именно из той причины, чтобы не лишать семью кормильца. Мне до Виссарионыча далеко, но с Мищуком, когда все закончится, я еще поговорю. Может и получится отмазать. Жалко этого основательного мужика, честно говоря. Вон, в хате даже стульев нет - на лавках сидят, а если кормильца арестуют, то пацаны хозяйство не вытянут. И пойдет семья Мищуков по миру…
Ладно, с ним позже разберемся, а сейчас взглянув на часы, я удовлетворенно улыбнулся - пятнадцать минут, как с куста! И пока записями заниматься буду, еще минут двадцать, а то и больше, людей возле себя удержать смогу, без всяких подозрений. Пока я все это обдумывал, наконец вернулся хозяин, который принес документы. Причем, не стопкой, а завернутые в платки. Осторожно положив их на капот джипа, Мищук показав пальцем, пояснил:
– Вот здесь на взрослых, а здесь на детей документы.
И вид этих бумаг, завернутых с деревенской основательностью в выцветшие платочки, меня продрало до копчика. Повернувшись к Марату, я скомандовал:
– Сапармурадов, займись!
Шах удивившись изменению сценария вопросительно посмотрел на меня, но я только подтверждающее кивнул и ухватив хозяина за локоть, тихо сказал:
– Отойдем в сторонку. Разговор есть.
Тот настороженно вскинулся, но потом, обмякнув, двинул в ту сторону, куда я его подтолкнул. Отойдя шагов на двадцать от его домашних, я остановился и, вытащив пачку сигарет, предложил:
– Закуришь?
Тарас несколько секунд разглядывал предложенное курево, после чего, усмехнувшись в усы, вытянул сигарету.
– Спасибо, пан офицер.
Прикурив от его "катюши" мы какое-то время молча пускали дым, а потом я, глянув в сторону ГаЗона, к которому по одному подходил народ, сказал:
– А теперь слушая меня, Тарас Богданович и слушай внимательно. Только не дергайся, а то я вынужден буду тебя пристрелить. И если начнется стрельба, то могут пострадать твои родственники. А ведь именно из-за них я с тобой сейчас разговариваю.
После этих слов, Мищук насупился и спросил:
– А что случилось, пан офицер? За что меня стрелять?
– За идиотизм. Если у тебя хватило мозгов подвергнуть такой опасности свою семью, то кроме как идиотом, тебя назвать тяжело. Вижу ты не понимаешь… Точнее делаешь вид что не понимаешь, но я тебя козла такого, наставлю на путь истинный! Почему о дальнейшей жизни твоих домашних, должен заботится советский офицер из контрразведки? А? А ты мудак такой на них положил с прибором! Не дергайся, я предупреждал!
Тарас который услышав про семью сначала выпрямился, после моих слов опять ссутулился и поинтересовался:
– Да что случилось?
– А случилось то, что сейчас этот хутор окружен войсками НКВД. Догадываешься почему? Да потому что здесь находятся польские диверсанты. Во главе с вашим родственничком. Так вот теперь сам прикинь, что станет с тобой и твоими родными после того, как начнется штурм. Не дергайся!!
Это я на всякий случай добавил, так как Мищук и не думал трепыхаться. Он только уронил недокуренную сигарету и теперь стоял, опустив голову. Окинув его взглядом, я продолжил: