Чтение онлайн

В этом месте было особо не на что смотреть; не более чем маленькая глинобитная лачуга с глиняной черепицей на обочине дороги под названием "Santuario Azteca"[28]. Когда водитель загнал машину на пыльную стоянку и заглушил двигатель, Шаффер вылез и вошел внутрь. Внутри кантины было темно и прохладно. Он подошел к бару и сел на свое обычное место: табурет посередине, лицом к полкам с бутылками, наполненными янтарем, и этой ужасной фреске, вделанной в потрескавшуюся штукатурку стены в центре.

– Мистер Шаффер, - позвал тучный мужчина с густыми усами и редеющими волосами. Он отошел от того места, где убирал несколько столиков в кантине, и, зайдя за стойку бара, встал перед своим единственным клиентом. - Как обычно?

Шаффер кисло нахмурился.

– У тебя есть что-нибудь покрепче текилы, Артуро? У меня был особенно трудный день.

– У меня есть как раз то, что нужно, шеф, - Артуро повернулся и, взяв бутылку и рюмку с одной из полок, приготовил напиток для мужчины.

Шаффер уставился на мозаику, которая простиралась на шесть футов в высоту и три фута в поперечнике на стене прямо напротив него. Это было грубое изображение змеи с покрытой перьями головой и крыльями, а также четырьмя тонкими ногами с зазубренными когтями, выполненное в виде разноцветных фрагментов плитки и стекла.

– Что за история стоит за этим чудовищем, Артуро? Какого черта ты хочешь, чтобы это было у тебя на стене? Похоже, это оттолкнуло бы твою клиентуру.

Бармен взглянул на фреску.

– Вы имеете в виду Кецалькоатля?
– он ухмыльнулся. - Он был страшным существом... По крайней мере, так когда-то считал мой народ.

Кецалькоатль? - подумал текстильной магнат.– Где я слышал это имя раньше?

– Люди, которые жили здесь давным-давно - ацтеки - они верили, что Кецалькоатль был божеством ветра, воздуха и знаний, в то время как другие верили, что он был создателем самого человечества, - объяснил Артуро. - Ему приносились жертвы... жертвы зерна и плодов урожая. Однако некоторые фракции были более экстремистскими в своей вере. Всесожжения из человеческой плоти приносились существу в обмен на месть их врагам, - oн почти мечтательно уставился на возвышающуюся мозаику. - Кецалькоатль - он был ветром, проводником и богом дождя, повелителем воды, тем, кто принес дождь. И когда поднялся ветер, когда поднялась пыль и раздался сильный грохот, стало темно и ветер подул во многих направлениях, и загремел; тогда было сказано: Кецалькоатль гневается.

Шаффер покачал головой.

– Как насчет того, чтобы положить конец всей этой ерунде со змеями и демонами и подать мне этот напиток?

Артуро усмехнулся, затем повернулся и поставил перед мужчиной рюмку, наполненную бледно-оранжевым ликером.

Американец долго смотрел в рюмку.

– Что это там внизу?
– спросил он.

Темные глаза владельца кантины сверкнули в тусклом свете.

– Это яйцо.

Его клиент уставился на серый, овал размером с большой палец мужчины.

– Яйцо?

– Да. Знаете, как у мескаля червяк на дне бутылки? Это очень особенное и сильное возлияние подается с яйцом.

– Что это за яйцо?

Артуро пожал своими мясистыми плечами.

– Вы собираетесь говорить или пить, шеф? Проглотите это, как смелый и бесстрашный человек, которым я вас считаю? Или вы собираетесь сидеть здесь и беспокоиться, как маленькая девочка?

– К черту тебя, Артуро!
– подстрекаемый словами этого человека, Митч Шаффер поднес рюмку к губам и осушил еe одним глотком.

Артуро рассмеялся, пока он проглатывал обжигающую жидкость, за которой последовало бледно-серое яйцо. На полпути вниз яйцо застряло в горле Шаффера. Он закашлялся и на мгновение подавился. Препятствие перекрывало ему дыхательное горло. Веселье бармена продолжалось, когда лицо Шаффера из ярко-красного стало фиолетовым.

Я сейчас умру!– подумал он. - Я сейчас задохнусь!

Покачав головой, Артуро повернулся, наполнил стакан мутной водой из-под крана и поставил его перед мужчиной.

– Запей это, гринго!
– в его глазах больше не было веселья, но было противное, злорадное удовлетворение.

Шаффер взял стакан и выпил. Сначала ничего не происходило. Яйцо держалось крепко. Затем оно скользнуло ему в глотку. Однако как раз перед тем, как это произошло, Шаффер поклялся, что что-то внутри него дернулось, прежде чем пройти через канал его пищевода в желудок.

– Что это было, сукин ты сын!
– выругался Шаффер. - Ты мог убить меня этой чертовой штукой!

– Вы уже выпили, bastardo[29], - холодно сказал ему Артуро. - А теперь убирайтесь к черту из моего дома.

Шаффер в замешательстве отступил на шаг. В течение четырех месяцев он был самым прибыльным клиентом Артуро.

– Что ты имеешь в виду, говоря со мной в таком тоне?

На широком лице Артуро появилась хитрая усмешка.

– Это выпивка... это был небольшой прощальный подарок от меня... Артуро Ортега... Я - старший брат Мигеля.

Митч Шаффер продолжал пятиться. Он вдруг увидел семейное сходство между своим несчастным работником и владельцем кантины.

– Что ты наделал? Ты отравил меня?

– Я должен взять нож и разрезать тебя от грудины до cahoonas[30], demonio blanco![31]– сказал он. - За то, что ты сделал с моим hermano[32]... за то, что ты сделал с дорогими Ксименой и Майей, - улыбка на его лице не соответствовала темноте в его глазах. - Но я не запятнаю себя твоим уничтожением. Это, мой друг, будет принадлежать другому.

Встревоженный, Шаффер повернулся и пошел через барную комнату к входной двери.

– Сегодня ночью ожидается гроза, - крикнул ему вслед Артуро. - Когда вы услышите гром и молнии, пляшущие в ваших окнах, вы будете молиться, чтобы увидеть утренний свет.

Шаффер все еще слышал смех Артуро Ортеги в кантине, когда он подошел к "Лендроверу" и сел на заднее сиденье.

– Увези меня к черту отсюда!
– приказал он.

Молча кивнув, водитель покинул грязную стоянку "Santuario Azteca" и направился на север.

* * *

В ту ночь Мехико пережил самый сильный шторм, который он видел за последнее десятилетие.

Митч Шаффер ворочался с боку на бок, не в силах заснуть. Когда сильный дождь барабанил по окнам двадцать третьего этажа отеля "Хилтон Реформа" и яркие вспышки молний освещали его спальню, мужчина лежал на боку в постели, плотно прижав колени к груди. То, что началось у него как тупая боль в животе после того, как он лег спать, постепенно переросло в сильную боль в желудочно-кишечном тракте. Он застонал, когда его живот свело судорогой. Ему казалось, что он проглотил битое стекло, и осколки разрывали его на куски, проходя через его пищеварительную систему. У него было такое раньше, он страдал от приступов Мести Монтесумы[33], но ни один приступ не охватывал его так яростно, как сейчас.