Чтение онлайн

Социальными установлениями в духе изложенных здесь идей создается основа подлинно свободных договорных отношений между работодателем и работником. Содержанием этих правоотношений будет уже не обмен товаров (в денежной форме заработной платы) на рабочую силу, а определение доли дохода, принадлежащей каждому лицу — участнику совместной производственной деятельности.

Все, что вносится в общество приложением капитала, по самому существу своему зависит от того, каким способом индивидуальные силы и дарования людей включаются в социальную деятельность. Для развития этих дарований необходимы импульсы, соответствующие их собственной природе, т. е. импульсы, исходящие из области свободной духовной жизни. Даже в социальном организме, где развитие индивидуальных дарований людей подчинено государству или находится под давлением экономических сил, продуктивность всякой деятельности, связанной с приложением капитала, будет определяться той долей свободной инициативы, которая прорывается сквозь обессиливающие ее преграды. Но в этих условиях общественное развитие приобретает нездоровый характер. Если в нашем обществе рабочая сила стала товаром, то причина этого не в свободе индивидуальной инициативы предпринимателя, распоряжающегося капиталом, а, напротив, в ее подчинении искажающему действию государственных законов или законов экономики. Осознать это положение без всякой предвзятости — необходимая предпосылка всех дальнейших социальных преобразований. Ибо наша эпоха страдает от ложного убеждения, будто оздоровление социального организма всецело зависит от мероприятий государственно-политического и экономического характера. Если мы и дальше пойдем в том же направлении под руководством тех, кто разделяет это суеверие, то неизбежно создадутся такие формы социальной жизни, которые приведут человечество не к осуществлению социального идеала, а напротив — к беспредельному усилению тех самых угнетающих его сил, от которых оно мечтает освободиться.

О капитализме начинали размышлять в ту эпоху, когда капитализм стал болезнью социального организма. Мы видим болезненные явления в жизни общества, мы видим, что им необходимо противодействовать. Но надо увидеть больше. Надо осознать причину болезни. Она кроется в том, что действенные силы капитала полностью поглощены экономическим кругооборотом, полностью подчинены законам экономических отношений. Чтобы вступить на путь, направление которого все явственнее диктуется жизненно важными требованиями эпохи, надо прежде всего освободиться от иллюзий, владеющих умами тех, кто в идее руководства капиталом со стороны освобожденной духовной жизни не может увидеть ничего, кроме «непрактичного идеализма».

В настоящее время теоретическая мысль мало подготовлена к тому, чтобы социальную идею, могущую вывести капитализм на здоровые пути развития, прямо связать с условиями духовной жизни общества. Авторы социально-политических теорий предпочитают оставаться в рамках чисто экономических проблем. Изучается историческое развитие крупного товарного производства, приведшее к современной форме капитализма. Взамен капиталистического способа производства предлагается создать общественное производство, непосредственно обслуживающее нужды трудящихся. Поскольку же, разумеется, должна сохраниться и развиваться современная машинная техника, необходимо связать отдельные предприятия в единую систему общественного производства. Предполагается, что в такой системе производства каждый будет работать по заданию и в интересах общества, которое уже не может быть эксплуататорским, так как эксплуатировало бы само себя. Поскольку же при этом не хотят или не могут мыслить иначе, как оставаясь в рамках существующих установлений, то обращают свои взоры к государству, стремясь превратить его, таким образом, в некое всеобъемлющее хозяйственное объединение.

Не замечают при этом, что надежды, возлагаемые на такого рода объединение, тем менее осуществимы, чем оно крупнее. До тех пор, пока индивидуальные силы и способности людей не получат той автономной организации, о которой здесь говорится, обобществленная организация труда не может привести к оздоровлению социального организма.

В наше время мало кто склонен непредвзято судить о действенном вмешательстве духовной жизни в социальный организм. Причина — в навыках мышления, побуждающих людей представлять себе все духовное как можно дальше от всего материального и практического. Многим покажется слишком экстравагантной изложенная здесь идея, что в экономической деятельности человека, распоряжающегося капиталом, находит свое выражение часть духовной деятельности общества. Можно предвидеть, что в этой оценке представители имущих классов сойдутся с социалистами. Чтобы понять все значение этой непривычной идеи для оздоровления социальной жизни, посмотрим на некоторые, существующие в настоящее время идейные направления. Воодушевляемые наилучшими намерениями, они тем не менее везде, куда проникают, задерживают развитие подлинно социального мышления.

Эти идейные течения — более или менее бессознательно — отрываются от того, что дает внутренним душевным переживаниям человека настоящую действенную силу. Всю внутреннюю душевную жизнь человека, весь круг его мировоззренческих, моральных, мыслительных, научно-познавательных интересов они помещают как бы на острове, изолированном от общего потока жизни. И тогда они уже не в состоянии построить мост между этим островом и всем тем, что держит человека в тисках повседневности. Сколько мы видим вокруг людей, почитающих весьма «благородным» делом отвлеченные рассуждения — хотя бы в рамках школьной философии — о всяких моральных и религиозных проблемах, рассуждения, уводящие в заоблачные дали безответственных мечтаний: все эти люди охотно рассуждают о том, каким образом человек может приобрести добродетели, как он должен с любовью относиться к ближним своим, как он может удостоиться счастья обрести «духовное содержание жизни». И при всем том — полная неспособность указать хотя бы возможность перехода от всего, что эти люди называют хорошим, благостным, справедливым и моральным, ко всему тому, что нас окружает во внешней действительности: капитал и заработная плата, производство и потребление, товарное обращение, кредитная система, банки и биржи. Потому и мыслительные навыки людей формируются в двух направлениях: в одном — человек стремится удержаться на божественно-духовных высотах и знать не хочет никаких мостов между духовными интересами и обычными житейскими делами. В другом — человек бездумно отдается во власть повседневности. Но жизнь — это единство. И она может процветать, лишь если ее подлинные движущие силы — морально-религиозные импульсы — проникнут в глубину повседневной обыденной жизни, в ту область, которая столь многим представляется областью самых «низменных» интересов. При отсутствии же моста между этими двумя областями морально-религиозная, а также социальная, мысль впадает в пустую мечтательность, очень далекую от повседневной действительности. И тогда эта повседневная действительность мстит за себя. Человек раздваивается: под воздействием «духовных» побуждений он стремится ко всему «идеальному», ко всему, что он может назвать добром; но инстинктивным побуждениям, исходящим от обычных повседневных потребностей, удовлетворению которых должна служить экономика — этим побуждениям он следует без всякой «духовности». Он не знает реальных путей, могущих связать его понятия о духовности с повседневным течением жизни. И тогда эта повседневная жизнь приобретает формы, никак не связанные с моральными идеями, пребывающими на высотах духа. Тогда-то и осуществляется месть повседневности: морально-религиозная жизнь человека именно в силу своей оторванности от непосредственной жизненной практики мало-помалу, незаметно для него самого, становится ложью, внутренней ложью всей его жизни.

Как много сейчас людей, одушевляемых наилучшими намерениями, готовых из самых благородных, морально-религиозных побуждений жить в мире с ближними своими, творить для них всяческое добро! Но они не способствуют развитию таких социальных чувств, которые только и делают возможным реальное осуществление этих благих намерений; они не в силах усвоить социальные идеи, способные воплощаться в социальной практике.

Из этих-то кругов и выходят в настоящий момент мировой истории, когда социальные проблемы стали столь жгучими, те фантазеры, которые считают себя настоящими практиками, а на деле препятствуют удовлетворению подлинно практических требований жизни. От них можно услышать такие, например, речи: нужно подняться над материализмом, над материальными интересами, которые уже довели нас до военной катастрофы и социальных бедствий, нужно обратиться к духовному пониманию жизни. В поисках такого рода путей к духовному мировоззрению неутомимо цитируются сочинения авторов, почитаемых в прошлом за духовный образ мыслей. Если же вы пытаетесь указать нечто такое, что дух может внести в социальную практику и что является такой же жизненной необходимостью, как необходимо производство хлеба насущного, то слышите в ответ: главное сейчас — возвратить людей к духовному мировоззрению. Но на самом деле главное сейчас: силами духовной жизни отыскать пути к оздоровлению социального организма. А для этого недостаточно, чтобы люди занимались духовной работой в качестве некоего побочного занятия. Для этого необходимо, чтобы повседневная социальная практика была приведена в соответствие с духовными запросами человека. Отводя «духовную жизнь» в такого рода побочные русла, правившие до сего времени классы и могли находить превосходным тот социальный строй, крах которого привел к существующему положению вещей.

В социальной жизни нашего времени управление капиталом в процессе производства товаров тесно связано с владением средствами производства, т. е. тем же капиталом. Но это — два разных отношения человека к капиталу, их действие в социальном организме различно. Управление капиталом как орудием, служащим для применения индивидуальных дарований человека, доставляет обществу блага, в наличии которых заинтересованы все его члены. Какое бы положение в обществе человек ни занимал — он заинтересован в наилучшем применении индивидуальных способностей людей, занятых производством благ, нужных обществу. Для развития этих способностей необходимо, чтобы люди, ими обладающие, могли применять их по своей свободной инициативе. Все, что делается в этой области несвободно, перестает служить — по крайней мере, до известной степени — благосостоянию общества. Капитал есть средство приводить в движение индивидуальные способности людей в обширных областях социальной жизни. И каждый член социального организма действительно заинтересован в том, чтобы массы капитала направлялись туда, где отдельный, особо одаренный человек или особо приспособленная для данного рода деятельности группа людей получили бы в свое распоряжение нужные для данной деятельности средства, которые и могли бы употреблять по своему усмотрению. От работника духовной культуры до рабочего простейшего физического труда — все люди, способные осознать свою собственную выгоду, должны признать: «В моих интересах, чтобы достаточно большое число людей или групп могло бы свободно не только управлять капиталом в процессе производства, но и направлять капитал по своему усмотрению. Ибо как раз такие люди могут правильно судить о том, где и каким образом посредством капитала индивидуальные способности людей могут быть использованы для наиболее целесообразного производства благ, нужных социальному организму».

В рамках настоящей работы нет надобности касаться истории развития частной собственности из других форм собственности. В нашу эпоху, в силу разделения труда, сложилась именно такая форма собственности. О существующем положении и о закономерностях дальнейшего развития мы и будем здесь говорить.

Как бы ни создавалась частная собственность — путем насилия, завоевания и т. д. — она всегда является результатом социальной деятельности людей, обусловленной их индивидуальными способностями. Социалисты убеждены, что гнет частной собственности устраним только путем замены ее общественной собственностью на средства производства. Вопрос ставится так: каким образом уничтожить частную собственность на средства производства в самом ее возникновении, чтобы устранить тем самым причину угнетения неимущих классов? При такой постановке вопроса упускают из вида, что социальный организм есть нечто непрерывно изменяющееся, растущее. А в отношении всего органически растущего нельзя ставить вопрос: как наилучшим образом его устроить, чтобы в дальнейшем он сохранял неизменным данное, признанное наилучшим устройство? Такая постановка вопроса пригодна, когда дело идет об устройстве вещи, которая и впредь должна остаться в существенных чертах неизменной. В отношении же любого живого организма, в том числе и социального, дело обстоит иначе. В процессе жизнедеятельности все, что в нем возникает, непрерывно изменяется. Попытка закрепить общественный строй в определенной, признанной наилучшей форме — подрывает основы его жизнедеятельности.

Для здоровой жизнедеятельности социального организма требуется прежде всего, чтобы каждый человек, способный в силу своих индивидуальных качеств послужить обществу, мог это делать по своей собственной свободной инициативе. Также и в той области общественной жизни, где полезная обществу деятельность связана с распоряжением средствами производства, стеснение свободной инициативы вредит интересам общества. Обычно утверждают, что единственный стимул предпринимательской деятельности — возможность получения прибыли. Этот тезис можно оставить здесь без рассмотрения. Ибо из излагаемых нами взглядов на дальнейшее развитие социальных отношений вытекает, что освобождение духовной жизни общества от подчинения силам политики и экономики открывает путь к развитию стимулов другого рода. В условиях свободной духовной жизни в силу ее собственных закономерностей должно развиваться социальное сознание, порождающее совсем другие стимулы предпринимательской деятельности, не связанные с экономической выгодой. Однако суть дела не в том, по каким побуждениям люди стремятся к частной собственности на средства производства. Главный вопрос: что больше содействует жизнедеятельности социального организма — лично-свободное или принудительно-регулируемое распоряжение средствами производства? Нельзя упускать из виду, что ставя этот вопрос в отношении современного общества, необходимо руководствоваться не закономерностями примитивных форм общественной жизни, а только теми, которые соответствуют достигнутой в настоящее время ступени исторического развития.

А на этой, современной нам ступени плодотворное применение индивидуальных способностей людей посредством капитала невозможно без свободного распоряжения им в экономическом кругообороте. Везде, где дело идет о производстве благ, нужных людям, предприниматель должен свободно распоряжаться капиталом — не потому, что такое устройство выгодно для отдельных лиц или групп, а потому, что оно наилучшим образом служит общественному благу, при условии, что целенаправленность предпринимательской деятельности определяется развитием социального понимания.

То, что человек сам или вместе с другими производит с приложением средств производства (капитала), имеет для него, до некоторой степени, такое же значение, как приложение его телесных сил. Поэтому стеснение свободы в распоряжении средствами производства (капиталом) равносильно для него стеснению в распоряжении своими телесными силами.

Право же собственности — только средство получить эту свободу. Роль частной собственности в социальном организме сводится к праву собственника свободно распоряжаться своей собственностью. Здесь переплелись два момента, значение которых для социального организма различно: факт свободного распоряжения средствами общественного производства и право собственности, в силу которого другие люди из распоряжения средствами производства исключаются.