Чтение онлайн

Не само по себе свободное распоряжение средствами производства ведет к социальным бедствиям, а лишь сохранение права на такое распоряжение после того, как исчезли условия, в силу которых оно действительно было средством наилучшего, наиболее целесообразного применения индивидуальных способностей данного лица или группы лиц. Стоит лишь взглянуть на социальный организм как на нечто непрерывно становящееся, растущее, чтобы убедиться в справедливости сказанного. Тогда вопрос будет поставлен правильно: как устроить, чтобы нечто, служащее с одной стороны ко благу, не оказывалось бы с другой стороны вредоносным? Ибо живое не может плодотворно развиваться без того, чтобы все, возникающее в процессе жизни, не приводило бы в своем развитии также ко вреду. И поскольку нам самим предоставляется возможность участвовать в устройстве жизни — а в отношении социального организма это и должен делать человек — то наша задача не в том, чтобы уничтожить полезное социальное установление из-за его возможных вредных последствий. Таким путем мы только подрываем жизнедеятельность социального организма. Все дело в том, чтобы найти способ уничтожать возникающий вред в надлежащий момент — в тот самый момент, когда полезное становится вредным. Свободное распоряжение средствами производства, как приложение индивидуальных способностей людей, должно сохраниться. Связанное же с этим право собственности должно меняться в момент, когда оно становится орудием неправомерной власти над людьми. В настоящее время эта социальная идея частично осуществляется в отношении так называемой духовной собственности — в авторском праве. После смерти автора его произведения через некоторое время становятся общественной собственностью. В основе здесь лежит правильное понимание самого существа общественной жизни. Как ни тесно связано произведение чисто духовного труда с личностью автора — это произведение есть в то же время результат жизнедеятельности всего общества. И в надлежащий момент оно должно становиться общественным достоянием. Но точно также обстоит дело со всякой собственностью. Пользоваться своей собственностью для производства благ, нужных обществу, человек может лишь во взаимодействии с обществом. Поэтому право распоряжаться собственностью не должно отрываться от интересов общества. Дело не в том, чтобы уничтожить право собственности: надо найти способ управлять этим правом так, чтобы оно наилучшим образом служило обществу.

В трехчленном социальном организме такой способ может быть найден. Он заключается в правильном распределении функций каждой из трех систем: в государственно-правовой системе люди, составляющие социальный организм, действуют как единое целое. Развитие же и направление индивидуальных сил и способностей людей — дело духовной организации общества.

К каким бы областям социальной жизни ни обратиться с чувством реальности и с полной свободой от предвзятых мнений, теорий и личных интересов — везде мы придем к необходимости трехчленного устройства социального организма. Но особенно ясно это вытекает из рассмотрения вопроса о связи между индивидуальными способностями человека и распоряжением средствами производства, с одной стороны, и о праве собственности на средства производства, с другой. Правовое государство не должно препятствовать ни возникновению частной собственности на средства производства, ни свободному распоряжению ими до тех пор, пока предпринимательская деятельность, в силу индивидуальных качеств собственника, служит во благо общества в целом. По отношению к частной собственности государство должно оставаться в рамках чисто правовых отношений. Оно ни в коем случае не должно брать на себя распоряжение средствами производства. Его задача — действовать так, чтобы в надлежащий момент эти средства переходили в распоряжение лица или группы лиц, способных, в силу своих индивидуальных качеств, распоряжаться ими во благо общества. Таким путем интересы общества ограждаются с двух сторон. Демократическое правовое государство, имеющее дело со всем тем, что одинаково затрагивает всех людей, следит, чтобы справедливое право собственности не превращалось в злоупотребление собственностью. С другой стороны, благодаря тому, что государство само не распоряжается средствами производства, а лишь обеспечивает передачу их в руки тех, кто обладает соответствующими способностями, эти последние могут развернуться в полной мере и послужить во благо общества. В таких условиях собственность и распоряжение средствами производства остаются личным правом человека до тех пор, пока это полезно обществу. Естественно допустить, что законодательные органы в правовом государстве будут в разное время устанавливать разные правила, касающиеся передачи права собственности от одних лиц или групп к другим. В настоящее время, когда отрицательное отношение ко всякой собственности получило столь широкое распространение, выдвигаются проекты полной замены частной собственности общественной. Если мы и дальше пойдем в этом направлении, нам придется убедиться, что жизнеспособность социального организма тем самым подрывается. Наученные опытом, мы, может быть, и откажемся тогда от этого пути. Но, несомненно, было бы полезней уже сейчас начать вводить установления, способные — в духе изложенных здесь идей — содействовать оздоровлению социального организма.

Пока человек сам или вместе с группой лиц занимается производственной деятельностью с приложением капитала, за ним должно сохраняться право распоряжаться как первоначальным капиталом, так и той частью прибыли, которая идет на расширение производства. С момента, когда данное лицо прекращает свою производственную деятельность, капитал, вложенный в производство, должен передаваться другому лицу или группе лиц для производства той же или какой-либо другой, нужной обществу продукции. Также и та часть прибыли, которая не вкладывается в расширение производства, должна рассматриваться как часть производственного капитала и разделять его судьбу. В личную же собственность предпринимателя, управляющего производством, должна поступать только та сумма, на которую он, беря на себя управление производством, рассчитывал как на свой личный доход от применения в этом деле своих индивидуальных сил и способностей. Обоснованность его притязаний подтверждается тем, что люди, передавая ему капитал, доверяли тем самым его способностям справиться с делом. Если же благодаря деятельности данного лица первоначальный капитал увеличивается, то и личный доход предпринимателя должен увеличиться на столько же процентов по отношению к первоначальной сумме, на сколько увеличился под его управлением первоначально вложенный капитал. Капитал, с которым было начато производство, может по желанию первоначального владельца либо передаваться другому управляющему со всеми взятыми на себя обязательствами, либо возвращаться первоначальному владельцу, если управляющий не хочет или не может больше управлять производством.

При таком устройстве право собственности должно постоянно передаваться от одних лиц или групп к другим. Определить в законодательном порядке, как должны совершаться эти передачи — дело государства. Оно же должно позаботиться о соблюдении установленных им правил и об осуществлении передач, очевидно, правила, регулирующие передачу собственности, должны так или иначе основываться на общественном правосознании.

Излагаемое здесь учение, как и всякое учение, желающее оставаться на почве реальности, не берет на себя иной задачи, как только указать направление, в котором должно развиваться такого рода регулирование. Осознав это направление и руководствуясь им, можно в каждом конкретном случае найти более целесообразное решение. Оно должно быть практически обосновано, исходя каждый раз из своеобразия всех фактических обстоятельств дела и глубокого понимания сути вещей. Чем реалистичнее способ мышления, тем менее оно стремится уложить все детали в заранее предписанные законы и правила. С другой стороны, именно из общего духа социальной концепции может с необходимостью вытекать тот или иной общий вывод. Таким выводом является положение, что правовое государство, регулируя передачу права собственности, ни в коем случае не должно присваивать себе право распоряжаться капиталом. Оно должно лишь позаботиться о том, чтобы это право передавалось таким лицам или группам лиц, индивидуальные способности которых оправдывают целесообразность передачи. Из этой предпосылки, очевидно, вытекает также, что в случае передачи капитала прежний его владелец должен иметь право свободно выбрать себе преемника. Он может указать для этой цели другое лицо или группу лиц, или же передать право распоряжения капиталом какой-либо корпорации, принадлежащей к духовной организации общества. Ибо тот, кто оказал услугу обществу, целесообразно распоряжаясь капиталом, может наилучшим образом судить и о способах его дальнейшего использования, если он опирается при этом на свой опыт и способности и действительно руководствуется социальным сознанием. Для социального организма гораздо полезнее последовать совету такого лица, чем пренебречь и предоставить решение этого вопроса тем, кто не связан непосредственно с делом.

Подобного рода правила должны действовать в отношении капиталов, превышающих определенный минимум и приобретаемых лицом или группой лиц путем приложения средств производства (включая и землю с ее недрами). Сюда не относится та собственность, которая приобретается на доходы, получаемые за личное участие в управлении производством. Такого рода приобретения и сбережения, добытые собственным трудом, должны оставаться до смерти владельца или до какого-то более позднего срока в личной собственности его самого или его наследников. Если такого рода сбережения вкладываются в производство, то в пределах того же срока владельцу должны уплачиваться определенные — справедливые, т. е. соответствующие требованиям общественного правосознания, проценты, размеры которых устанавливаются законом.

В обществе, устроенном на основе изложенных идей, можно провести полное разделение между доходами производства, с одной стороны, и доходами труда, с другой. Доход производства есть результат приложения рабочей силы к средствам производства, доход трудч есть результат личных — физических и духовных — качеств трудящегося. Это разделение отвечает как общественному правосознанию, так и интересам социального целого. Личные сбережения, переданные в распоряжение управляющего производством, приносят обществу пользу: они увеличивают капитал, служащий средством применения сил и способностей людей. Приумножение же капитала в процессе производства — за вычетом законных процентов — создается жизнедеятельностью всего социального организма в целом и должно вышеописанным способом возвращаться обществу. Правовое государство должно лишь позаботиться о том, чтобы соответствующие передачи капитала осуществлялись. Но решать, в какую именно отрасль материального и духовного производства должен быть передан тот или иной капитал или личные сбережения — не дело государства. Это привело бы к тирании государства и в материальном производстве и в производстве «духовных благ». Наилучшее же для социального организма руководство и тем и другим осуществимо лишь путем свободных решений людей, занятых производственной деятельностью в силу их личных качеств и способностей. Тот же, кто почему-либо не склонен сам решать, кому должен быть передан созданный им капитал, может учредить для распоряжения им корпорацию, принадлежащую к духовной организации общества.

Также и капитал, приобретенный на трудовые сбережения, вместе с процентами на него должен после смерти владельца или по истечении какого-то срока передаваться по его завещательному распоряжению лицу или группе лиц, занятых в материальном или духовном производстве — только такому лицу или группе, но не тем, кто не участвует в производственной деятельности и в чьих руках доход с капитала становится просто рентой. В этих случаях владельцу также должно предоставляться право, не назначая личного преемника, передать капитал в распоряжение той или иной корпорации, принадлежащей к духовному организму общества. И лишь при полном отсутствии каких бы то ни было распоряжений со стороны владельца правовое государство может заменить его, передав духовной организации решение вопроса о выборе преемника.

В таком социальном строе свободная инициатива каждого сочетается с интересами всех; больше того — эти последние обеспечиваются наилучшим образом именно в силу того, что свобода личной инициативы обращена на службу интересам общества. В этих условиях каждый, подчинивший свой труд руководству другого человека, может быть уверен, что продукция, совместно ими выработанная, наилучшим образом послужит во благо социального организма, а тем самым — и во благо самого работника. В таком социальном строе установится правильное, соответствующее здравому смыслу и справедливости, соотношение между затратами капитала, овеществленного в средствах производства, и рабочей силой, с одной стороны, и ценами на совместно ими произведенную продукцию, с другой.

Возможно, многие найдут в наших предложениях ряд недостатков. Разумеется, их можно найти. Подлинно реалистическое мышление вовсе не ставит своей задачей дать раз и навсегда «совершенную» программу. Оно стремится указать направление дальнейшей практической работы. Изложенные здесь отдельные замечания — это, в сущности, лишь примеры, разъясняющие общее направление социальных преобразований. Примеры и предложения можно усовершенствовать. Если усовершенствования пойдут в нужном направлении — результаты их будут плодотворны.

В описанных условиях справедливые личные и семейные интересы получат полное удовлетворение, не вступая в противоречие с интересами общества. Можно, разумеется, предположить, что найдутся люди, которые захотят при жизни передать свою собственность наследникам. В лице таких наследников появятся мнимые производственники, которых целесообразнее было бы заменить другими лицами, более способными к такого рода деятельности. Но в обществе, устроенном на началах трехчленности, опасность таких злоупотреблений невелика. Ибо правовому государству достаточно установить, что во всех случаях собственность, переданная члену семьи, должна по истечении известного срока после смерти прежнего владельца поступать в распоряжение духовной корпорации, назначающей нового владельца или утверждающей назначение, сделанное завещателем. Можно найти и какие-либо другие способы предотвратить обход закона. Правовое государство позаботится только о том, чтобы передача совершилась, вопрос же о том, кто должен занять место наследника, решается учреждением, принадлежащим к духовной организации общества. В этих условиях укрепляется понимание того, что наследники должны подготовляться путем полезного социальному организму воспитания и образования, и что общество не должно терпеть ущерба из-за передачи капитала лицам, не пригодным к предпринимательской деятельности. Человек с развитым социальным сознанием нисколько не заинтересован в том, чтобы его преемниками по управлению капиталом становились лица или группы, личные качества которых не оправдывают этого назначения. Кто не лишен практического здравого смысла и чувства реальности, не сочтет высказанные соображения пустой утопией. Ибо здесь говорится как раз о таких нововведениях, которые могут вырастать непосредственно из существующих условий во всех областях общественной жизни. Нужно лишь принять одно принципиальное решение: правовое государство должно постепенно отказываться от управления духовной жизнью общества и от собственной хозяйственной деятельности. И не чинить препятствий, если само собой возникает то, что должно возникать и развиваться: утверждаются частные учебные заведения, а экономические организации добиваются самоуправления. Вовсе не требуется немедленно закрыть все государственные школы и все государственные хозяйственные предприятия. Но малыми, может быть, начинаниями прокладывается путь постепенного уничтожения государственной системы образования и государственной экономики. Но прежде всего необходимо, чтобы люди, убедившиеся в правильности здесь изложенных или сходных идей, взялись за их распространение. Ибо, принимая эти идеи, люди приобретают уверенность, что преобразование существующего строя и устранение созданного им социального зла вполне осуществимо. А единственно из этой уверенности и может произойти подлинное оздоровление социальных отношений. Ибо тот, кто проникся такой уверенностью, сможет увидеть в окружающей действительности, каким образом требуемые нововведения можно практически провести в существующих условиях. Главнейшая черта изложенных здесь идей в том и заключается, что новое лучшее будущее создается не путем внезапного разрушения существующего строя. В ходе осуществления этих идей новое развивается из старого, уничтожая в самом своем развитии его вредные стороны. Социальная программа, отвергающая подобную установку, никогда не сможет достичь того, что, несомненно, должно быть достигнуто: она не сможет в ходе своих преобразований уберечь от разрушения и сохранить созданные до сего времени людьми ценности и приобретенные ими способности. Сторонники даже самых радикальных воззрений убедятся в возможности социального переустройства с сохранением унаследованных от прошлого ценностей, если признают справедливыми идеи, указывающие путь подлинного оздоровления социальной жизни. Какие бы классы ни пришли к власти — они не уничтожат социальное зло, если идеи, которыми они руководствуются, не соответствуют действительным законам здоровой жизнедеятельности социального организма.

Кто сомневается, что в наше время социальных неурядиц найдется достаточно людей, способных воспринять такого рода идеи — если в их распространение действительно будет вложена необходимая энергия — сомневается тем самым в восприимчивости человеческой природы к импульсам здравого смысла и целесообразности. Такой вопрос — о правомерности подобных сомнений — нам и не нужно ставить. Мы должны спросить себя только: что надо делать, чтобы как можно более действенными стали идеи, пробуждающие в людях эту уверенность?