Чтение онлайн

Здесь нам хотелось бы отметить, что при так называемом кибернетическом подходе к развитию общества, к проблемам эффективности его организации в качестве наиболее общей и объективной (в данном случае в точном значении этого слова) цели общества выдвигается цель «выживание». На наш взгляд, уместные и плодотворные в других случаях аналогии между живыми организмами, их сообществами и человеческим обществом не помогают исследователю, если он стремится выяснить: возможно ли, во-первых, изменить общество так, чтобы, оставаясь сообществом человеческим (т. е. созидающим условия своего существования и развития), оно доставляло всем своим членам равные реальные возможности удовлетворения их личных интересов; каким образом, во-вторых, должны действовать люди, чтобы обеспечить не только поворот в сторону такого общества, но и последовательное восхождение по пути такого прогресса? С точки зрения марксистского обществоведения, преследующего именно эти цели при изучении закономерностей общественного развития, констатация ориентировки на абстрактное «выживание» не учитывает самого существенного – классовой структурности общества и множественности в связи с этим критериев прогресса. «Выживание» для одного класса может означать ущемление интересов и даже гибель других классов. Следовательно, ориентировку «на выживание» марксист-обществовед должен рассматривать лишь как частный случай, частный момент классово определённой целенаправленности развития. Его частность в том, что чрезвычайные обстоятельства заставляют руководящие классы для сохранения целостности и качественного своеобразия данного общества временно поступиться какими-либо из своих специфических интересов или же – что характерно для антагонистических формаций – принести в жертву «выживанию» (т. е. отстранить от прогрессивного, по критериям господствующего класса, развития) какие-либо социальные группы, в том числе из состава своего класса. Правда, манёвр господствующего класса «на выживание» может и не дать эффекта, если те же чрезвычайные обстоятельства настолько обостряют социальные противоречия и классовую борьбу, что это приводит к победе социальной революции. К тому же (об этом мы ещё будем говорить ниже) именно классовое различие целей формирует различие критериев выживаемости человеческого общества как такового – и в его отношениях с естественной природой, и в его отношениях с созданными им производительными силами. Соответственно, классовая целенаправленность развития предопределяет в условиях разворачивания уже современной научно-технической революции возможность или невозможность для общества остаться направителем движения производительных сил, а не пассивно пожинать плоды вышедшего из-под его контроля их самодвижения.

История человечества показывает, что в каждой общественной формации складывается специфическое единство интересов. Без этого формация не может ни самовоспроизводиться, ни развиваться в присущем ей направлении. Характер и механизм формирования этого единства принципиально различны в буржуазной (и вообще в эксплуататорских) и в социалистической формациях.

Единство интересов, необходимое для функционирования капиталистического способа производства, достигается посредством подчинения всей системы общественных потребностей интересам класса-собственника важнейших средств производства. Условием удовлетворения интересов всех других классов и социальных слоёв является воспроизводство и совершенствование отношений капиталистической эксплуатации, в настоящее время – сохранение и упрочение государственно-монополистической социальной структуры. Другими словами, прогресс производительных сил (в форме роста в целом возможностей общества по удовлетворению потребностей его членов) утилизируется преимущественно теми, кто руководит общественным производством. Такое развитие общественных отношений вполне адекватно интересам руководящего класса, прогрессивно с его точки зрения. Но для класса-антагониста – для пролетариата – этот ход общественного развития есть нарастание его отчуждения от средств производства и всех других общественных условий, которые могут обеспечить прогресс по пролетарски-классовым критериям. При этом чем больше развиваются наука, техника, технология, чем более мощными становятся производительные силы общества, чем разнообразнее предлагаемые для потребления блага и услуги, тем более важным фактором, отчуждающим эксплуатируемые классы от прогресса по-пролетарски, становится характер средств (условий), в которых объективизируется прогресс по-капиталистически. Подчиняя своим интересам все другие общественные интересы, руководящий капиталистическим производством класс формирует характер потребления, образ жизни и, в конечном счете, характер самих потребностей всех других классов, формирует на свой лад систему общественных ценностей, навязывает всем свой облик и свои критерии личного успеха и всеобщего прогресса.

Из сказанного вовсе не следует, что трудящиеся ничего не получают от развития производства в его капиталистической социальной форме. Функционирование капитализма, расширение эксплуатации труда нуждаются в росте рынка потребительских товаров. Они нуждаются в предложении определённых видов труда, в развитии определённых качеств людей как рабочей силы. Капитализм нуждается также в разнообразии этих качеств, а отсюда – и в известном многообразии потребностей наёмных работников. Капиталистический класс нуждается, наконец, в юридической свободе граждан и, поскольку такая свобода дана, в политической и моральной поддержке с их стороны. В той мере, в какой для всего этого требуется изменение условий жизнедеятельности населения и в какой капитализм в связи с их изменением не рискует утратой своего социального своеобразия, растёт благосостояние трудящихся классов: повышается оплата труда, увеличиваются масштабы и каналы социальной помощи, совершенствуются формы бытовой и досуговой жизнедеятельности населения, обеспечиваются сохранение и развитие способностей людей к труду, облегчаются условия и расширяется содержательность труда. При капитализме появляются и юридические (формальные) гарантии – равноправия и личной свободы, трудящиеся вовлекаются в общественную и политическую жизнь. Всё это – аргументы против упрощенного понимания разнонаправленности интересов классов-антагонистов. Перечисленные социальные последствия капиталистического способа производства – подлинные достижения цивилизации, в которых как раз и реализуется единство потребностей в обществе, порождаемое зависимостью всех его членов от природы и друг от друга. Другое дело, что это – единство противоречивых (вплоть до антагонизмов) потребностей. Именно поэтому на каждом историческом этапе человечество вновь решает (в антагонистических формациях решает в классовой борьбе) одну и ту же проблему: преимущественно в чьих интересах пойдет дальнейшее развитие, каким будет классовый облик прогресса.

К. Маркс и Ф. Энгельс были весьма далеки от того, чтобы зачёркивать значение капиталистического прогресса для человечества, для трудящихся классов. «Буржуазия сыграла в истории человечества чрезвычайно революционную роль» – так начинается в Манифесте Коммунистической партии перечень результатов, которые составляют вклад капитализма в общественно-экономический прогресс [55] . Но признание такого вклада отнюдь не равнозначно тому, что пролетариат признаёт капиталистический прогресс единственно возможным и, тем более, лучшим вариантом прогресса. И дело здесь не только в том, что функционирование капиталистического механизма хозяйствования закономерно сопровождается периодами застоя производительных сил, обусловливает хищническое отношение к природе, периодически приводит к социальным катаклизмам (войнам, кризисам), во время которых происходит разрушение материального богатства, социально-трудовых потенций людей и даже прямое их уничтожение. Дело также не только в том, что механизм эксплуатации сущностно связан с поляризацией социально-классовых групп по их положению в обществе, т. е. с ростом разрыва между ними в рамках возвышающегося в целом (точнее, в среднем) благосостояния, в том числе с устойчивым воспроизводством фактически неравных возможностей реального доступа к духовным благам и к управлению общественными процессами. Существенно важным (и все более важным) моментом, усиливающим настоятельность для человечества поворота к иному прогрессу, выступает необратимое в рамках капитализма специфическое развитие системы потребностей трудящихся масс. Его специфика (в отличие от прогрессивного возвышения потребностей в условиях социалистической целенаправленности развития) – формирование потребительского характера системы потребностей. Тенденция к выведению «породы» человека-потребителя становится фактором и формой стандартизации личности, что прямо противоположно коренным интересам трудящихся – созданию общественных условий для их свободного развития. Логика нарастания потребительства и стандартизации личности трудящихся, в общих чертах, следующая.

Для производства как технологического процесса развитость интеллектуальных и социальных свойств личности работника важна постольку, поскольку она соразмерна применяемым технико-технологическим и организационным средствам. В то же время изменение условий, содержания и форм организации труда в направлении, расширяющем условия для развития личности работников, может оказаться необходимым для повышения производительности труда, для привлечения работников к производству. Однако в условиях капиталистических (и вообще антагонистических) общественных отношений область непротиворечивости требований работников к характеру технического и организационного прогресса интересам господствующего класса весьма узка из-за стратегической разнонаправленности их интересов. Удовлетворение потребности наёмных работников в развивающей их деятельности противоречит коренным интересам господствующего класса. Противоречит потому, что развитие личности работников приводит к росту их социального самосознания, социальной активности, ускоряет процесс конституирования массы рабочих «из класса по отношению к капиталу» в «класс для себя», когда борьба рабочих против капиталистов становится борьбой класса против класса, т. е. борьбой политической [56] . Организация революционных элементов в класс, по мысли К. Маркса, есть та самая степень несоответствия производительных сил общественным отношениям, из-за которой они не могут больше существовать рядом, ибо «из всех орудий производства наиболее могучей производительной силой является сам революционный класс» [57] . Поэтому наиболее предпочтительным для капиталистического производства (в интересах сдерживания формирования революционного рабочего класса) оказывается замена рабочих машиной, системой машин, в конце концов, человекоподобным – по кругу выполняемых в производстве функций – роботом, что и происходит по мере удешевления. В то же время, поскольку производство всё еще нуждается в людях как в рабочей силе и покупателях товаров, необходим «делёж» общественных благ между господствующим классом и всем другим населением. Развитие потребительства, стандартизирующего личность, как раз и есть тот самый социальный механизм, которым при этом обеспечивается минимизация социальной активности народных масс, переключение их интересов на иные ценности, нежели пролетарская солидарность, организованная классовая борьба. Трудящимся навязывается, во-первых, именно тот набор материальных благ и услуг, который в данный момент способно произвести производство. Общество культивирует, во-вторых, такого рода досуговую деятельность, которая не опасна ростом социального самосознания, – стандартные развлечения из арсенала массовой культуры; различные массовые «хобби» для людей с нерастраченными творческими потенциями; разнообразные способы имитации участия масс в управлении общественными делами. Интеллектуально-созерцательная деятельность, «чистое», так называемое свободное творчество (свободное от необходимости общественной пользы), далекая от политики общественная деятельность становятся суррогатом деятельности, которая подлинно, гармонично развивает интеллектуальные и социальные стороны личности.

Становление потребности в деятельности, гармонично развивающей человека (а не потребности в собственно творчестве), составляет, на наш взгляд, магистральную линию прогрессивного возвышения потребностей трудящихся. При этом сущность гармоничного (всестороннего) развития личности следует усматривать не во всезнайстве, не в мастерстве на все руки, а в сбалансированности интеллектуально-творческих, социально-нравственных и физических потенций. Мы считаем, следовательно, что в подлинно развивающей человека деятельности должны быть неразрывно слиты созидательная целенаправленность, общественная полезность и свободный поиск лучших способов достижения целей. Другими словами, гармонично (всесторонне) развивает человека такая деятельность, в которой не только есть простор для личной инициативы и самостоятельности, но которая включена в систему общественно значимых видов деятельности, и поэтому творческая инициатива и самостоятельность индивида направляются и ограничиваются его моральной ответственностью за результаты деятельности.

В потребительскую систему личных потребностей потребность в общественно полезном труде как в способе развития личности не входит. Вместо этого в ней присутствуют потребности развлекательно-созерцательного или развлекательно-творческого характера. В ней доминирует, заслоняет все другие интересы потребность в престижном (модном) для данного времени и данной социальной группы наборе материальных и духовных благ. Общественно значимый труд связан с этой системой потребностей лишь как средство получить социально стандартизованный набор благ, причём для многих – это любой труд, даже разрушающий физические потенции индивида. Человек потребительской «породы» при прочих равных условиях предпочитает нетрудовые источники доходов, иждивенчество, нетрудовой образ жизни, перестаёт быть человеком трудящимся, превращается в люмпен-пролетария или в люмпен-интеллигента.

Стандартизация личности – это та сторона единства интересов в потребительском обществе, которая венчает процесс отчуждения трудящихся от средств и условий прогресса. Подчинённость всех общественных потребностей интересам руководящего класса вовсе не означает, что потребности, потребление и образ жизни всех социально-классовых групп качественно однотипны. Напротив, такое единство потребностей выливается в поляризацию общества по типам культур, в рамках которых осуществляется развитие индивидов; приводит к параллельной, мало пересекающейся жизнедеятельности одних социальных групп в рамках элитарной, а других – в рамках массовой культуры. Современные формы лишения человека индивидуальности закономерно выросли как продолжение прежней тенденции к превращению рабочего в придаток машины. Не отбрасывая этот способ, используя его там, где он «проходит», капиталистический прогресс всё больше превращает трудящегося в придаток всей машинной цивилизации, навязывает ему машинообразные (стандартизированные, унифицированные) темп и образ жизни не только в рабочее, но и в свободное время.

Потребительская система ценностей, стандартизация личности, массовая культура, казарменный (одинаковый) образ жизни, социальная дезактивация людей, как не раз отмечалось в марксистской литературе и неоднократно подтвердили практика империализма и авантюристические попытки ускоренного построения общества социального равенства, – лучшая почва для распространения реакционной идеологии, социальной демагогии, для кризиса морали, для роста организованной преступности. В конечном счете, они являются социальной базой дегуманизации общества, произвольного манипулирования личностью, социальной почвой для утверждения фашизма. Они приводят также к появлению не менее реакционных лево-экстремистских, бесперспективных для трудящихся форм протеста против такого общества – люмпен-террористического или анархического, мелкобуржуазного толка.

Продолжение линии развития по пути капиталистического прогресса, как об этом свидетельствуют логический анализ и новые явления практики (в частности, анализ причин и проблем применения в производстве роботехники [58] ), неизбежно поставит и ставит уже сегодня перед обществом вопрос: а что же дальше делать с человеком, если он всё менее нужен производству, если технические средства требуют все меньше живого труда для производства богатства в капиталистической форме, для сохранения господствующего положения руководящей элиты? Решение этого вопроса при сохранении антагонистической социальной формы производства видится однозначным – занять человека развлечениями, в том числе дать ему возможность развлекать себя никому не нужным, свободным от нравственной нагрузки творчеством, и дать ему при этом приличные средства существования и псевдоразвития, дабы он не взбунтовался. Ясно, что такой путь чреват социальной деградацией индивидов и деградацией человеческого общества как такового, ибо родовой признак человека – совместная созидательная, производящая условия своей жизни и условия своего развития (т. е. общественно полезная) деятельность. Он чреват также такими эксцессами, как насилие, массовое уничтожение людей, резервации, когда число людей или их потребности начнут выходить за те пределы, которыми интересы руководящей элиты, её техника и её методы управления обществом ограничили потребление и социальную активность оттеснённых от производства и управления масс.

В арсенале человечества есть, однако, и кардинально иное решение – сознательно направить общественно-экономический прогресс в другое русло, подчинив интересам всех людей как трудящихся (а не только как потребителей) развитие и производственных отношений, и науки, и культуры, и материальных производительных сил. Идеологическая позиция, отражающая исторический оптимизм рабочего класса и точку зрения всех трудящихся на ход общественного развития, предшествующий такому повороту, в концентрированной форме выражена в следующем выводе К. Маркса: «В общих чертах, азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить, как прогрессивные эпохи экономической общественной формации. Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общественного процесса производства… в смысле антагонизма, вырастающего из общественных условий жизни индивидуумов; но развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества» [59] . Создание объективных предпосылок дальнейшего развития в интересах трудящихся – вот в чём состоит прогрессивность «предыстории». Причём, капиталистическое обобществление производства закономерно приводит к созреванию важнейшей предпосылки такого поворота – к организации наёмных рабочих как класса. Политическая борьба пролетариата, основанная на научной революционной идеологии, отвечает интересам самых широких слоев населения. И их участие в этой борьбе (когда в ней ведущую роль играет объединённый научной идеологией рабочий класс) придаёт ей характер народного демократического движения. «Предыстория» приобретает характер подлинной прогрессивной истории, если пролетариат как класс «отнимает руководство производством и распределением» у капиталистического класса, изменяет направленность общественно-экономического процесса, сужает до интересов трудящихся социальную вариантность развития и открывает простор для поиска материально-технических средств, адекватных этому социальному варианту.