Чтение онлайн

вещам, а потом с помощью Божией и по дару Христа полное бесстрастие. Какая

22

между ними разница, будет выяснено подробно впоследствии , а теперь приведу несколько примеров из жизни святых, показывающих, как они приходили чрез подобные случаи в это блаженное состояние.

Вот что говорится в житии преп. Досифея, жившего в миру в большой неге и роскоши.

Никогда авва Дорофей, его старец, не позволял ему иметь пристрастие к какой-либо вещи или к чему бы то ни было. Когда ему нужна была одежда, авва Дорофей давал ему оную сшить самому, и он уходил и шил ее с большим старанием и усердием. Когда же он оканчивал ее, блаженный призывал его и говорил:

— Досифей, сшил ли ты одежду?

— Да, отче, сшил и хорошо ее отделал.

— Поди и отдай ее такому-то брату или такому-то больному, — говорил авва Дорофей.

– 19-

Тот шел и отдавал ее с радостью.

Блаженный опять давал ему другую и так же, когда тот сшивал и оканчивал ее, говорил ему:

— Отдай ее сему брату.

Он отдавал тотчас и никогда не поскорбел и не пороптал, говоря: «Всякий раз, когда я сошью и старательно отделаю одежду, он отнимает ее от меня и отдает другому».

Однажды некто из посылаемых на послушание вне монастыря принес хороший и очень красивый нож. Досифей взял его и показал отцу Дорофею, говоря:

— Такой-то брат принес этот нож, и я взял его, чтобы, если повелишь, иметь его в больнице (авва Дорофей был ее заведующим, а Досифей ходил за больными. — Еп. Варнава), потому что он хорош.

Блаженный же Дорофей никогда не приобретал для больницы ничего красивого, но только то, что было хорошо в деле.

— Покажи, я посмотрю, хорош ли он? — поэтому сказал он Досифею.

— Да, отче, он хорош, — отвечал тот и подал нож. Авва увидел, что это действительно вещь хорошая, но

так как не хотел, чтобы Досифей имел пристрастие к какой-либо вещи, то и не велел ему носить сего ножа и сказал:

— Досифей, ужели тебе угодно быть рабом ножу сему, а не рабом Богу? Или тебе угодно связать себя пристрастием к ножу сему? Или ты не стыдишься, желая, чтобы обладал тобою сей нож, а не Бог?

Он же, слыша это, не поднимал головы, но, поникнув лицом долу, молчал. Наконец, побранив его довольно, авва Дорофей сказал ему:

— Пойди и положи нож в больнице и никогда не прикасайся к нему. И Досифей так остерегался прикасаться к ножу тому, что не дерзал его брать и для того, чтобы подать когда-нибудь другому, и тогда как другие служители брали его, он один не прикасался к нему. И никогда не сказал: «Не таков ли и я, как все прочие?», но все, что он ни слышал от отца, исполнял с радостью.

Благодаря этой добродетели он в самое короткое время достиг высокой степени чистоты сердца, и хотя пожил в монастыре всего пять лет и умер от чахотки, но на небе вселился с великими отцами, как об этом было открыто одно-

23

му святому старцу .

– 20-

§ 2. Прогресс или регресс?

I. Общепринятое понимание прогресса

Прогресс (от лат. pro-gredior — иду вперед), как вытекает из его этимологии, подчеркивает лишь внешне-поступательный (процессивный) момент, а не моральный и означает постепенное развитие чего-либо — искусства, литературы, науки. Вообще, прогресс подразумевает движение вперед, которое равно может вести как к добру, так и к худу. Но обычно этому слову придают нравственный (этический) оттенок, соединяя с понятием прогресса представление о духовном совершенствовании рода человеческого. «На этом основании прогресс почитают необходимым и всеобщим законом исторической жизни; убеждение в его истине полагают самым лучшим побуждением к нравственной, умственной и общественной деятельности; сомнение в нем, самое требование доказательств

поставляют часто признаком отсталости от века, привязанности к отжившей

12 старине, вражды против всяких улучшений» . Но это — заблуждение .

II. Что говорят история и современные данные?

История человечества дает нам обильный материал, позволяющий заключить о так называемом всеобщем прогрессе совершенно противоположное тому, что привыкло в нем видеть общественное сознание. Поэтому не прельщайся, человече, — ты идешь вперед, даже катишься, но только под гору. Это еще премудрый Соломон отметил (Еккл. 1, 2). Известные выражения: «муки царя

Тантала»3, «бездонная бочка Данаид» и знаменитый «Сизифов труд»4, сделавшиеся пословицами, — передают не что иное, как идею бессмысленного кружения человеческого ума на одном месте в поисках земного счастья и культурного «рая». Гераклит и Платон с их учением о непрерывной суете космического движения, а в новое время Шопенгауэр и Ницше, каждый по-своему, проводят ту же самую мысль.

Если обратимся к фактам, картина будет еще поразительнее.

– 21-

Культура древняя (не очень уж далеко она отстала от нынешней)

• Техническая (ремесла и искусство)

1. Предки нынешних германцев еще одевались в медвежьи шкуры, а в Египте были уже такие образцы архитектуры, как пирамиды5, и такие чудеса гидротехники, как сложная система искусственных оросительных каналов6. Еще знаменитее нильских были водные сооружения на Тигре и Евфрате7. Геродот8 говорит, что «вся Вавилония была изборождена каналами».

2. На месте нынешнего гордого Парижа были непроходимые болота и леса, населенные дикарями с каменными топорами, а китайский астроном Тзень-Конг9 уже вычислил кривизну эклиптики (в 23°54'2", т. е. ошибся только на 26 и 3/4 минуты)!

3. Галлы, родоначальники теперешних просвещенных французов, еще питались желудями и конским мясом, а за целые века до их появления древние вавилонские цари уже отделывали стены и фризы своих дворцов с семьюдесятью залами драгоценной эмалью10.

4. В то время как насельники нынешней «владычицы морей» Англии не признавали никакого гостеприимства и даже ели человеческое мясо11, финикийцы уже наладили свою морскую торговлю и устали развозить по государствам

12 13

Европы, Азии и Африки предметы изящной и тонкой парфюмерии , дорогие крашеные и искусно выработанные ткани14, изделия ювелирного искусства15, вызывающие и доныне удивление.

5. В доказательство высокой степени совершенства, достигнутой египтянами в скульптуре еще за 4000 лет до нашего времени, можно взять, например, хотя бы «торс дочери Эхнатона», сравнив его со знаменитой Венерой Милосской. «Лепка человеческой фигуры, — приведу в подтверждение этого слова Брэстеда16, — в то время была настолько эластичной, что при первом взгляде можно подумать, что это произведение греческого искусства».