Чтение онлайн

Но и до сих пор слова эти сохранили свою силу. И хорошо святой сказал: «Юность одно имеет в виду...» Действительно, только юному, если не детскому даже, возрасту (главным образом в духовном смысле) свойственно говорить: «Вот молился я, но Бог не слышит и не исполняет прошения. Либо Бога нет, либо Он не всемогущ» и прочие «безумные глаголы» . Неправильно здесь уже то, что смешивают два разных понятия в одно: у таких молельщиков «Бог не слышит» и «Бог не исполняет» — одно и то же. Но это вещи совершенно

– 208-

различные. Бог может слышать и не исполнять наших прошений и может не слышать и исполнять — попускать их. И отпустих я по начинанием сердец их, пойдут в пачинаниих своих, как говорит Сам Бог в последнем случае (Пс. 80, 13). Например, человек, перед тем как совершить заведомо худое дело, молится Богу, чтобы Он помог ему совершить его как можно успешнее; конечно, Бог не слышит, то есть не благословляет, не помогает такому человеку, но, бывает, и не препятствует ему. Выводить отсюда последнему в случае видимой удачи в деле, что Бог ему помог, «услыхал», было бы по меньшей мере странно. Но если бы после долгих и усиленных молитв с пашей стороны мы и не получили бы просимого, то и тогда нельзя было бы обвинять Бога в том, что Он не слышит. Ибо Господь все делает к пользе нашей, и если мы не получили чего-нибудь, то, несомненно, как говорит св. Иоанн Лествичник , по какой-либо из следующих трех, или даже больше, причин: «или потому что прежде времени просим; или потому, что просим не по достоинству и по тщеславию; или потому что, получивши просимое, возгордились бы или впали бы в нерадение».

Но кроме богохульства и обвинения Бога в нежелании нас слышать и помогать нам, еще великая погибель таится в вышеприведенных словах двойственных юному возрасту>. Собственно говоря, она-то и является источником этого богохульства. Это — гордость, нежелание обвинять во всем себя и устремление во всем упрекать Бога. Ведь как бы естественно надо поступить, когда не получишь того, о чем просил Бога? — Смириться. Надо бы разглядеть и с сокрушенным сердцем рассмотреть, действительно ли мы стоим того, чтобы Господь нас слушал. И если мы стоим на правом пути, то сердце непременно нам скажет, что мы — грешники, потому Бог нас и не слушает, но аще кто богочтец есть и волю Его творит, того послушает (Ин. 9, 31). О, окаянное это наше устроение, которое мы в себе создали сами и которое постоянно и во всем подущает нас обвинять других, а не себя!..

Характерно, хотя и бесстыдно-кощунственно, не по-пророчески, «отрыгнул» (Пс. 44, 2) пред всеми подобное настроение поэт:

– 209-

Опять сияние в лампаде,

Но не могу склонить колен.

Ликует Бог в надзвездном граде,

А мой удел — унылый плен.

С иконы темной безучастно Глаза суровые глядят.

Открыт молитвенник напрасно:

Молитвы древние молчат, —

И пожелтелые страницы,

Заветы строгие храня,

Как безнадежные гробницы,

Уже не смотрят на меня.

Федор Сологуб* (*См.: Сологуб Ф. Стихотворения. Л., 1975. — Прим, составителя.)

Тут сплошь обвинение посторонних, всех и вся, но только не самого себя. Поэт в своих требованиях доходит до того, что желает (очевидно, вдохновленный мелодиями граммофона и прочих хитроумных аппаратов, изобретенных культурой XX века), чтобы молитвы сами собой говорили, а произносить их молящемуся — устарелое дело... Но если бы понимать эти слова о «молчании» молитв и в иносказательном смысле, все равно они не оживут и не «заговорят» до тех пор, пока мы их со смиренным чувством не проговорим раз с тысячу, а значит без числа4. Великий труд — молитва, и многого она требует от человека. А удовлетворял ли сам поэт этим требованиям, когда писал эти свои строки?..

Но, кроме всего вышеуказанного, из-за чего наши прошения могут остаться без ответа, есть еще целый ряд причин, по которым молитва наша стелется по земле, а не взлетает на небо. Причины эти находятся в нас самих и зависят только от нас, а не от Бога. «...Господь хотел бы, чтобы все человеки в одно мгновение сделались бесстрастными», — говорит досточудный светильник рассуждения св. Иоанн Лествичник5 (ср.: Мф. 18, 14; 23, 37; Иез. 33, 11; Иер. 8, 5 и друг.). Но что же делать, если люди-то этого не хотят?.. Когда душа человеческая, подобно блуднице у пророка Осии, в ответ на призыв Бога к покаянию говорит: «Пойду за любовниками моими, которые дают мне хлеб и воду, шерсть и лен, елей и напитки» (Ос. 2, 5).

Обстоятельства, препятствующие молитвенному деланию или, наоборот, развивающие его в нас, можно разде--210-

лить на два разряда: одни относятся всецело к внутреннему устроению человека, другие касаются существа самого молитвенного подвига. И внутри себя каждый разряд делится на две части: одна выражает внешнюю сторону дела, а другая — внутреннюю.

I. Что в самом человеке способствует и что мешает развитию настоящей молитвы?

Телесные добродетели и пороки

1. Уединение, молчание, безмолвие. Вместо всяких рассуждений, здесь полезнее будет выписать несколько мыслей из святых отцов, великих делателей в молитвенном подвиге. Те плоды, которые они стяжали и слышание о которых совершенно невыносимо для человеческого уха в наше время, обусловлены исполнением в точности нижеуказанных правил (во всем этом параграфе). Поэтому не будем обращать внимания на хулителей, которые говорят, что невозможно тому быть, о чем пишется в житиях святых, ибо они так говорят, желая оправдать свои собственные лень и нерадение. Мы же прислушаемся к словесам святых, чтобы нам, если не начать уже исполнять их, то, по крайней мере, сокрушиться душою от них и укорить себя за смрадную жизнь.

Вот, например, златые словеса св. Исаака Сириянина6 как некие первоначальные ступени небошественной лествицы. Взошедший по ним на небо да поможет и нам хотя несколько приподняться от земли. Но не забудем, что это только начало трудного пути!..

«Уста молчаливые истолковывают тайны Божий, а скорый на слова удаляется от Создателя своего...

Сколько человек удаляется от собеседования с людьми, столько же удостаивается дерзновенным умом своим беседования с Богом, и в какой мере отсекает от себя утешение мира сего, в такой удостаивается радости Божией о Святом Духе. И как гибнут рыбы от недостатка воды, так умные движения, возникающие от Бога, исчезают в сердце инока, который часто обращается и проводит время с мирскими людьми...

В какой мере язык воздерживается от многоглаголания, в такой озаряется ум к различению помышлений; а много-

– 211-

глаголанием приводится в замешательство и самый рассудительный ум...

Ничто так не охлаждает огня, вдыхаемого в сердце инока (конечно, и всякого спасающегося. — Еп. Варнава) Святым Духом к освящению души, как обращение с людьми, многоглаголание и всякая беседа». (Кроме разговоров на душеспасительные темы с людьми духовными. Такие беседы, сильнее всякой добродетели, возбуждают нашу душу к подвигам и заботе об очищении от страстей. Но тут не нужно забывать, что таких людей очень мало, а что касается наших единомысленных друзей, то они, подобно нам, сами еще нуждаются в уврачевании8.)

Приложу еще несколько заповедей и советов другого великого созерцателя таинств священной молитвы, св. Иоанна Лествичника9:

«Познавший благоухание огня, сходящего свыше10, бегает многолюдных собраний, как пчела — дыма. Ибо как дым отгоняет пчелу, так и сему нетерпимо многолюдство».

«Вкусивший молитвы часто произношением одного слова оскверняет ум и, ставши потом на молитву, не находит вожделеваемого, что находил прежде».

«Ежели не всегда можно пребывать в уединении и молчании, живя в монастыре и занимаясь возложенными от настоятеля послушаниями [пусть, не смущаясь, применят это к себе и телефонная барышня с приказчицей модного магазина], — говорит преп. Серафим Саровский11, — то хотя некоторое время, оставшееся от послушания, должно посвящать на уединение и молчание, и за сие малое не оставит Господь Бог ниспослать благодатную свою милость».