Чтение онлайн

4

который понапрасну старается определить вес ветров» .

Что такое тщеславие! — Оно есть страсть тонкая и могущественная, которая никого и ничего не боится; к подвижникам даже сильнее льнет. Там, где все остальные бесы прогнаны и обращены в рабство, дух тщеславия один надеется устоять и низложить мужественного борца. Все остальные бесы, как огня, боятся умножения в человеке добрых дел — демон тщеславия один только веселится, когда видит их умножение5. Там, где прочие бесы ничего не могут поделать и выбиваются из сил, трудясь над соблазнением подвизающегося, приходит этот тонкий, легко вздымающийся дух и в одну минуту уничтожает все долговечные поты, слезы, труды спасающегося и обращает их в ничто, лишая всякой награды.

Тщеславие, хотя многовидно и многоразлично, однако все его проявления можно свести к двум родам6. Первый («мирская гордость») свойствен новоначальным братиям и мирским людям. Монахи в этом случае тщеславятся тем, что их монастырь богаче, славнее, многолюднее, жизнь в нем лучше, одеваются красивее и богаче; в отношении себя тщеславятся какими-либо природными дарованиями: хороший-де канонарх он; к назначенному

послушанию ловкость имеет — «горит все в руках у него» и прочее. Об этом же роде тщеславия среди мирян еще преп. Иоанн Лествичник сказал в предупреждение истинно кающимся: «Наблюдай и увидишь, что непотребное тщеславие до самого гроба -251-

украшается одеждами, благовониями, многочисленною прислугою, ароматами и тому подобным» . Внушениями именно этого беса объясняются поступки молодых людей, в особенности девушек («барышень»): когда они, кажется, только и знают, что говорят, какая у кого шляпка — у той красивее, у другой хуже; какие носовые платки, духи; те же самые разговоры идут о кофточках, юбках, ботинках, не оставляется в покое даже нижнее белье; юноши заботятся о воротничках, «клешах», штиблетах, тростях, перстнях и прочем и прочем. Тщеславятся своими волосами, зубами, руками, ногами — всем, чем угодно. В лучшем случае, тщеславятся своими естественными дарованиями: остроумием, находчивостью, умением вести разговор и держать себя, начитанностью, благовоспитанностью, образованием, музыкально-вокальными или художественными способностями, благородностью происхождения и прочим. Это все душевные нечистоты самой первой, низшей степени.

По-иному совершенно демон искушает подвизающихся («гордость монашеская»). Они уже все предыдущее отвергли в душе и оплевали, как срамное и гнусное; поэтому он заставляет их тщеславиться добродетелями. Здесь также две степени можно подметить. Первая грубее второй, потому что добродетели у нее главным образом внешние: пост, общая молитва в церкви, общее послушание и так далее. У затворников и живущих в одиночку дело, конечно, тоньше. Кто спасается на людях, тому бес всячески внушает, чтобы он совершал подвиг подчеркнуто напоказ, даже «с блеском» (окаянный, еще и текст евангельский приводит: Мф. 5, 16). Для сего враг не отказывается даже помогать нам и облегчать (о, коварство бесов!) наши труды8. Безмолвнику же бесы стараются испортить дело тем, что сами тонко нахваливают его и стараются уверить, что высота добродетели дает ему возможность легко побеждать их (демонов)9.

Приведу один только пример подобной бесовской брани. Чтобы понятны были вся, так сказать, соль и остроумное противоборство подвижника с врагами, упомяну сперва полностью то место из Псалтири, на поле которого совершилась эта битва. Вот оно: «Боже, в помощь мою вонми, Господи, помощи ми потщися. Да постыдятся и посрамятся ищущий душу мою, да возвратятся вспять и постыдятся хотящий ми злая. Да возвратятся абие стыдящеся глаголющий ми: благоже, благоже» (Пс. 69, 2—4).

– 252-

«Некто из прозорливцев, — сообщает блаженный Иоанн Лествичник, — сказал мне виденное им. "Когда я, говорил он, сидел в собрании братии, бес тщеславия и бес гордости пришли и сели при мне, по ту и по другую сторону; и первый толкал меня в бок тщеславным своим перстом, побуждая меня рассказать о каком-нибудь моем видении или делании, которое я совершил в пустыне. Но как только я успел отразить его, сказав: да возвратятся вспять и постыдятся хотящий ми злая (Пс. 69, 3), тотчас же, сидевший по левую сторону, говорит мне на ухо: благоже, благоже ты сотворил и стал велик, победив бесстыднейшую матерь мою. Тогда я, обратившись к нему, произнес слова, следующие по порядку после сказанного мною стиха: да возвратятся абие стыдящеся глаголющий ми: благоже, благоже сотворил еси"».

Хотя то, что происходило далее, относится к существу другой страсти больше, чем к тщеславию, но, чтобы не разрывать целостной ткани рассказа, я приведу и это.

Преп. Иоанн попросил объяснить прозорливца основы тех взаимоотношений бесов, которые они ему сами открыли. «Спросил я того же отца, — продолжает он, — как тщеславие бывает матерью гордости? Он отвечал мне: "Похвалы возвышают и надмевают душу; когда же душа вознесется, тогда объемлет ее гордость, которая возводит до небес и низводит до бездн"»10.

В общем же надо сказать, что тщеславие многолико. Тщеславие положительно во всем запинает человека. Если тот хочет попоститься — тщеславится тем, что, вот, он чуть ли не подвижник; начинает скрывать от людей свой пост — опять тщеславится, считая себя мудро поступающим. Сошьет новое красивое платье — и вот уже не может усидеть дома и не оббегать всех знакомых, не посетить и те места, куда уже давно перестал ходить; оденется, желая смириться и подавить страсти, в старое, изношенное — и уже ублажает себя и гордо благодарит Бога, по внушению беса, что ему (Бог уж ни при чем у такого человека) удалось победить беса (того самого, что ему это внушил!)...

Кто после этого не восплачет, видя себя со всех сторон опутанным сетями?! В тот момент, когда человек думает, что — слава Богу! — все кончено, враг

низложен и искушение прошло, в это самое время умерщвленная, казалось, насмерть ехидна восстает, преследует своего победителя еще -253-

жесточе, чем раньше. И чем сильнее будет сокрушена, тем сильнее после борет

возношением самою победою. «Как ни брось сей троерожник11, все один рог

12

станет вверх», — говорит по этому поводу св. Иоанн Лествичник .

Из исторических примеров приведу всем известные.

Александр Македонский мог бы еще, по его собственным словам, променять свои царства (да и то, если бы это случилось как-нибудь само собою) на житье в бочке, но только в диогеновской, чтобы было чем прославиться.

«Если бы я не был Александром, — сказал он однажды, — то хотел бы быть Диогеном» (Cicero. Tusculanae disputa-tiones, V, 32, 92).

Но сам Диоген, опять-таки, тщеславился своей неряшливостью и презрением к удобствам и обычаям мира, которых избегал.

Один раз он пришел к знаменитому философу Платону и грязными ногами наступил на роскошный дорогой ковер, лежавший в его помещении, со словами, что он попирает высокомерие.

— Да, другим высокомерием, — ответил ему в тон мудрец.

Таким образом, они разменялись одною и тою же монетой.

Покажу еще несколько злоухищрений тщеславного беса.

«Когда мы, на год или на несколько лет удалившись [не непременно телом, а и по взглядам и переменившимся убеждениям] от своих родных, приобретем малое некоторое благоговение, или умиление, или воздержание, — говорит светильник рассуждения авва Иоанн Синайский, — тогда суетные помыслы, приступивши, побуждают нас опять идти в отечество [или, что то же, опять искать общения с людьми и знакомыми], для назидания, говорят, и примера, и пользы многих, видевших некогда наши беззаконные дела; а если мы еще богаты даром слова и имеем сколько-нибудь духовного разума, тогда уже, как спасителям душ и учителям, советуют они нам возвратиться в мир». Намерение же их то, «чтобы мы