Чтение онлайн

5) Философ-пессимист Артур Шопенгауэр в своём сочинении «О духовидении», говорит следующее: «Явления духов, которые в прошлом через-чур умном столетии, казалось, были совершенно изгнаны, или, по крайней мере, осуждены всеми, теперь снова получили права гражданства. Нетрудно объяснить себе такую перемену. Ибо доводы против возможности таких явлений были отчасти метафизические, которые, как таковые, не имели под собой прочного основания, отчасти эмпирические, которыми доказывалось лишь то, что во всех случаях, когда не было ни случайного, ни явного обмана, не было и ничего такого, что могло бы повлиять путём отражения световых лучей на сетчатую оболочку глаза или путём колебания воздуха на барабанную перепонку уха. Но эти доводы говорили лишь против присутствия телесных предметов, чего никто, впрочем, и не утверждал, потому что самое понятие духа предполагает совершенно иной способ явления, отличный от способа явления тела.

«Отрицание a priori всякой возможности этого рода явлений и осмеивание тех, кто признаёт их, ни на чём ином не основано, как только на убеждении, будто смерть есть абсолютное уничтожение. Но коль скоро такое убеждение несостоятельно и даже невозможно, то нельзя понять, почему существо, где-нибудь ещё пребывающее, нигде не должно обнаруживаться и оказывать влияние на другое существо, которое находится в ином состоянии». (Реб. 1889 г., стр. 161-237).

6) Н.И. Лобачевский имел при жизни своей также два таинственных факта, которые его сын передаёт следующими словами: «В жизни моего отца были два весьма странных случая. Незадолго до назначения попечителем В.П. Молоствова, отец мой в своей крошечной спальне был разбужен как бы отворившейся дверью. Открыв глаза, он увидел, что перед ним стояла какая-то женщина в белом покрывале, с белою косою и цепью на руках. Предположив, что к ресницам пристал пух от подушки, он протёр глаза, но видение не исчезло. Женщина, показав рукою в сторону нашего дома, вышла в окно с двойною рамою. Утром помощник инспектора Зоммер, придя с рапортом (Лобачевский был в то время ректором), что-то замялся, проговорив, однако, слово «ещё»; отец попросил Зоммера не стесняться и доложить в чём дело. Оказалось, что ночной часовой доложил экзекутору, что из окна его превосходительства вышла какая-то белая женщина, прошла через двор, крышу каретника и исчезла. Экзекутор обругал часового, заподозрив, что он был пьян, и посадил его под арест. Позвав экзекутора и приказав немедленно освободить часового, отец подтвердил его рассказ.

Второй случай тоже не лишён интереса. Когда мы укладывались и переезжали в свой дом, вся прислуга слышала какой-то стон, выходивший как бы из-под пола, а затем мы все слышали (мне было тогда лет 15), как перебирались клавиши на запертых фортепьянах, издавая унылый звук». (Воспоминания о Лобачевском, «Исторический Вестник», январь 1895 года, стр. 159 и 160).

7) Н.П. Гиляров-Платонов. В «Русском Деле» № 17, за 1887 год, помешена, заимствованная из «Современных Известий» 1884 года, горячая полемика по поводу спиритизма, в которой принимал участие и покойный их издатель Гиляров-Платонов. Приведём только конец частного письма всей Москве слишком хорошо известного Никиты Петровича к одному из полемистов, помещённого в том же номере «Русского Дела».

«Сущность спиритизма заключается в положении, что между тем миром и здешним возможно и бывает сообщение. Это есть основание, а далее идёт разноголосица и толкования. Аллан Кардек, Оуен, Вагнер, каждый придумывает свою теорию. Я, положим, имею свою догадку, хотя в ней не уверен, а тем менее согласен с Кардеком. Вопрос в том, есть ли, бывают ли сообщения? Несомненные факты спиритизма, которых бесчисленное множество, означают ли реальное выступление умерших, или собственное наше, потенцированное видение? Я себе ставлю так вопрос и, признаюсь, не берусь решать его. Покойный В.И. Даль получил «откровение» (назыв. так) от умершего Вышеславцева (в первый раз слышанная им фамилия), с просьбой написать известного рода утешение здравствующему сыну такого-то, в таком-то селе (ни то, ни другое не было Далю известно); Даль написал письмо к лицу, в существовании которого не был уверен, и в село не знамо, действительное, или мнимое. Написал и получил ответ. Вот вам факт из ряда бесчисленных, мне лично известных. Факт фактом, а объяснение стройте какое угодно».

8) А.Р. Уоллес, учёные заслуги которого ставят его несомненно на ряду с Дарвином, в своей статье, озаглавленной: «Защита современного спиритизма» (стр. 63-65), говорит:

«Большинство официальных учёных отказывается исследовать эти явления, когда их приглашают к тому. Общество, членом которого состоит учёный этот, отказывается даже занести его исследования в протокол, а пресса начинает кричать, что нужен лучший свидетель, чем г. Крукс, и что подобные факты требуют новых подтверждений, прежде чем им можно будет поверить. Но зачем больше подтверждений? После того, как целый ряд этих явлений был исследован в продолжение десяти лет и в реальности их убедились тысячи скептиков, здравомыслящих и остроумных американцев всех классов общества, - они были подтверждены первым химиком Америки - профессором Робертом Гером. Два года спустя они были подтверждены тщательными и настойчивыми исследованиями одного из первых американских юристов - судьи Эдмондса; потом другим известным химиком, профессором Д. Мепсом. Во Франции действительность физических явлений была подтверждена графом А. де-Гаспареном в 1854 году, а несколько позже, астрономом Каниллом Фламмарионом, несколькими математиками и химиками, занимающими не последнее место в ученом мире. Профессор Женевского университета Тюри подтвердил их также в 1855 году. У нас, в Англии, такие люди, как профессор математики де-Морган, доктор медицины Локгарт Робертсон, писатель А. Троллоп, доктор прав Кокс, физик, заведующий электрическими аппаратами трансатлантического телеграфа С.Ф. Варлей и целый комитет Диалектического общества подтвердили, каждый с своей стороны, реальность этих явлений; наконец, известный химик Уильям Крукс, член Королевского общества, производит свои опыты и исследования в продолжение четырёх лет с двумя сильнейшими и замечательнейшими медиумами нашего времени и, в свою очередь, убеждается в действительности спиритических явлений, о чём печатно свидетельствует. Но и это ещё не всё. Целый ряд самых компетентных исследователей получает подтверждение спиритуалистических фактов с помощью фотографии, которая не может быть обманута, не может иметь никакого предвзятого мнения, которую субъективные впечатления не могли ввести в ошибку, которая отмечает только то, что действительно случается. И что противопоставляют наши противники этому ряду беспристрастных и неподкупных свидетельств? Они высказывают нелепые и неуместные подозрения и не приводят ни одного действительного факта, который мог бы служить подтверждением их мнения.

Прежде, чем отвергать эту теорию, нужно доказать, что подобных фактов не было; а простое отрицание или неверие не уничтожает фактов, которые подтверждаются тремя свидетелями, наблюдавшими их в продолжение пяти лет, - людьми здравомыслящими, просвещёнными, которые всё это время вели себя и дела свои так, что заслужили уважение и доверие всех своих сограждан.

Вследствие всего этого я утверждаю, что явления спиритуализма в своей совокупности не требуют никаких дальнейших подтверждений. Они так же хорошо доказаны, как всякие другие факты в науке, и никакое отрицание не в состоянии опровергнуть их. Если бы противники спиритизма могли представить описание своих исследований столь же продолжительных и полных, как исследования его защитников; если б они могли открыть и объяснить подробно или как происходят эти явления, или каким образом все указанные нами в высшей степени рассудительные и способные люди были приведены с помощью обмана к твёрдому убеждению, что они были свидетелями действительных явлений, и если бы при этом они могли доказать справедливость своей теории, - тогда только, но не раньше, спиритам необходимо было бы представить новые подтверждения фактов, достаточно реальных и неоспоримых, чтоб убедить каждого честного и терпеливого исследователя.

Принимая во внимание все эти свидетельства и доводы, мы считаем себя в праве сказать, что спиритуалистические факты, а вместе с ними и спиритуалистическая теория - как единственная, вполне удовлетворительно объясняющая их - имеют в настоящее время совершенно прочное основание».

9) Виктор Гюго: “Reviews of Reviews” за ноябрь 1893 г. поместил статью Октава Узана, озаглавленную: «Разговоры и мнения Виктора Гюго». Содержание этой статьи почерпнуто из дневника сына Виктора Гюго, Франца, который он вёл во время изгнания своего отца. Из этой статьи мы видим, что во дни изгнанья Виктора Гюго призрак, называемый «Белой женщиной», часто посещал морской берег и вообще всю местность, прилегающую к Марин-террасе; почти каждую ночь странствовал он по самой террасе, вследствие чего на стене, отделявшей её от моря, поместили большой чёрный крест. Автор дневника говорит:

«Легковерные люди слепо верят во всё таинственное, скептики, напротив, вполне отрицают его, великие же умы относятся серьёзно к необъяснимому, к неведомому; они не говорят ни да, как легковерные, ни нет, как скептики; они ждут и присматриваются».

Много странного пришлось видеть и слышать Виктору Гюго. В его комнатах раздавались непонятные звуки, слышались стуки в стене. Иногда, без малейшего ветра, бумаги сами собою передвигались по столу. Карл и Франц Гюго слышали те же звуки из соседней комнаты. Раз ночью г-жа Гюго проснулась в темноте, хотя она отлично помнила, что, ложась спать, она не погасила свечки, -спрашивается, кто же потушил её? 22 февраля Виктор Гюго случайно вошёл поздно вечером в залу, два окна которой выходили на улицу. Камин был погашен, ламп и свечей на столе не было, прислуга вся спала; затем он прошёл в свою комнату, лёг и заснул. В ту же ночь в два часа вернулись домой.

Карл и Франц Гюго, и с удивлением увидели, что зала освещена и не только топившимся камином, а на столько ярко, что казалось, как будто зажжены ещё и канделябры. Крайне пораженные, они хотели отворить дверь, ведущую в залу, но она оказалась запертою.

При этом случае в Journal de f'Exil» (дневник изгнания) впервые упоминается о столоверчении. Карл Гюго, удивлённый столь необычайным явлением, попробовал вопрошать стол. Дух, проявившийся на первом сеансе, назвался «Белой женщиной» и объявил, что о дальнейшем он сообщит не иначе, как только на улице в три часа утра. Виктор Гюго, кому это было сказано, не отличаясь храбростью, нашёл, что время и место свидания крайне неудачно выбраны, и остался дома; остальные члены семьи последовали его примеру. Ночью, когда Виктор Гюго ещё сидел, по своему обыкновению, за своим письменным столом, вдруг раздался сильный звонок; мгновенно он вспомнил о «Белой женщине» и, посмотрев на часы, убедился, что было ровно три часа утра. «Привидения очень пунктуальны»! воскликнул он и с этих пор стал ощущать некоторое волнение, ему сделалось как-то не по себе. Приводим следующий отрывок из его разговора с близкими.

Виктор Гюго. Прежде я мог спокойно спать, теперь же при наступлении темноты я чувствую некоторый страх; просыпаюсь ночью не иначе, как с очень неприятной дрожью во всём теле. В спальне не редко слышу стучащих духов, а иногда и такие громкие звуки (он сильно стукнул по столу). Два месяца тому назад, когда «Белая женщина» ещё не бросала нам своего портрета, я не испытывал ничего подобного, теперь же, признаюсь, познакомился с чувством ужаса.

Г-жа Виктор Гюго. Ты всегда был таким. Когда умер Саксен-Кобург и к тебе вошла его огорченная мать с отчаянными рыданиями, ты так испугался её, что в продолжение двух недель не мог оставаться один при наступлении ночи; точно также преследовало тебя твое видение, когда ты писал «Последний день осуждённого»: ты долго не мог избавиться от образа старой женщины, явившейся, по твоему представлению, во сне осуждённому.

Огюст Ванери. Всё это превышает мое понимание, я думал, что мы вступили в эпоху зрелости ума, а оказывается, что мы ещё немного отошли от средневековых фантазий?

Виктор Гюго. Конечно, мир находится ещё в младенчестве; человечество не может довольствоваться одной философией, не может обходиться без откровений. Истины, добытые человеком, должны быть подтверждены Богом. Прошло пятнадцать лет с тех пор, как я познакомился с явлениями столоверчения и написал о них книгу, которую наша дочь так настоятельно просит меня издать, с изложением подтверждающих её явлений. Почти все великие люди имели откровения. У Сократа был свой гений-хранитель. Зороастр, - говорить он сам, - имел особенную способность наглядно различать добро от зла. Шекспир видел призраков. Через сто лет может быть скажут, что моя книга о столоверчении внушена мне призраком, являвшимся на Марин-террасе.