Чтение онлайн

Вдруг королева вздрогнула и сказала, показывая на противоположную стену комнаты: «Видите ли?»

Фрейлина повернула голову. Вдоль стены шла, или, лучше сказать, двигалась медленно и плавно незнакомая женщина, вся в белом, с белыми волосами и бледным, как смерть, лицом. Дрожь пробежала по членам фрейлины. «Ещё грозит беда»!
– сказала королева. Обе поняли, что это привидение, именно «Белая Дама». Через два, три дня королева собралась в Потсдам и Шарлоттенбург. Она сошла с лестницы садиться в карету. Фрейлина шла за ней; уже отворены были дверцы экипажа; кто-то из придворных чинов подал руку, чтобы посадить королеву, она уже подняла ногу, чтобы стать на подножки - и вдруг попятилась и остановилась в дверях. Фрейлина подумала, что она оступилась, порешила подойти и остолбенела. Между дверями сеней и дверцами кареты у самой подножки медленно и плавно, глядя прямо в глаза королеве, проходила та же белая, безжизненная фигура. Фрейлина видела её своими глазами. Через минуту королева поспешно села в карету и фрейлина с ней. «Слава Богу, - сказала Луиза: - это до меня касается: я не ворочусь живой»!

Видение Карла XI.

Протокол: «Я, Карл XI, король шведский, в ночь с 16 на 17 сентября 1676 года более обыкновенного страдал от своей болезни - меланхолии. Я проснулся в половине двенадцатого и, посмотрев случайно в окно, заметил большое освещение в зале государственных штатов. Я спросил канцлера Бьёлке, находившегося в моей комнате: „Что значит это освещение в зале государственных штатов? Не пожар ли?“ Но он мне ответил: „О нет, государь, это в окнах отражается блеск луны“. Я удовлетворился этим ответом и повернулся к стене, чтобы отдохнуть, но я чувствовал сильное беспокойство и снова повернулся к окну, и опять увидел освещённые окна. Тогда я сказал себе: «Не может быть, чтобы всё было благополучно; но мой возлюбленный канцлер сказал: „Нет, это только отражение луны“. В это время вошёл советник Бьёлке, чтобы узнать о моём здоровье. Я спросил этого прекрасного человека, не знает ли он, не случилось ли в зале совета несчастья или пожара?

Он помолчал несколько и ответил: „Нет, слава Богу; луна отражается в окнах, и от этого кажется будто бы зала освещена“.

Я несколько успокоился, но, снова взглянув на залу, заметил, что в ней как будто видны люди. Я встал, надел халат и, отворив окно, увидел в зале штатов много огней. Тогда я сказал: „Господа, тут что-то не в порядке. Вы знаете, что кто боится Бога, - не должен бояться ничего другого на свете. Я хочу пойти туда и узнать, что это может быть“.

Я приказал присутствующим сходить к вогенмейстеру и сказать ему, чтобы он пришёл с ключами. Когда он явился, я направился к тайному проходу, находящемуся под моей комнатой, направо от спальни Густава Эриксона. Когда мы пришли туда, я велел вогенмейстеру отворить дверь, но он в страхе умолял пошалить его. Тогда я обратился с той же просьбой к канцлеру, но и он отказался. Я попросил тогда советника Оксенштиерна, никогда ничего не боявшегося, отворить дверь, но он мне ответил: „Я поклялся жертвовать для вашего величества телом и кровью своею, но не клялся отворить эту дверь“. Тогда я сам почувствовал, смущение, но оправившись, взял ключи и заметил, что в проходе всё, даже пол, было затянуто чёрным. И я, и все присутствовавшие, дрожали. Мы направились к дверям залы штатов. Я снова приказал вогенмейстеру отворить дверь, он снова просил пощадить его. Я просил о том же других, сопровождавших меня, но они просили уволить их от исполнения моего приказания. Тогда я взял ключи и отворил дверь, но только что хотел войти, как отступил в большом смущении. Я поколебался одно мгновение, но потом сказал: „Господа, если вы последуете за мной, мы увидим, что здесь происходит; может быть Господу угодно дать нам какое-нибудь откровение“. Они все ответили дрожащим голосом „да“, и мы вошли.

Мы увидели длинный стол, вокруг которого сидело шестнадцать человек зрелого возраста и достойной наружности; перед каждым из них лежала книга, а посреди их сидел молодой король шестнадцати, семнадцати или восемнадцати лет, с короной на голове и скипетром в руках. Направо от него сидел высокий и красивый мужчина, лет сорока; лицо его дышало честностью, и возле него сидел мужчина лет семидесяти. Я заметил, что молодой король несколько раз потрясал головой, а окружавшие его люди ударяли рукой по книгам, лежавшим перед ними. Я посмотрел в сторону и увидел тогда возле стола плахи, все плахи, и палачей, рубивших одну голову за другой, так что кровь потекла по полу. Бог мне свидетель, мне стало более чем страшно. Я посмотрел на свои туфли, не доходит ли кровь до них. Но этого не было. Казнь совершалась большей частью над молодыми дворянами. Я отвернул глаза и увидел трон почти опрокинутый, и рядом с ним стоял человек, который казался регентом. Ему было около сорока лет. Я весь дрожал и, отойдя к дверям воскликнул: „Что должен я выслушать от Господа? О, Боже, когда всё это должно случиться?“

Я не получил ответа, но юный король потрясал головой, a окружавшие его ещё сильнее ударяли по своим книгам. Тогда я ещё громче воскликнул: „О, Боже, когда же всё это будет происходить? Смилуйся, о Боже, над нами и просвети нас, что нам подлежит тогда делать!“ Тогда юный король ответил мне: „Всё это произойдёт не при тебе, но во время шестого государя после тебя; он будет, иметь мой возраст и мою внешность, а вот этот, - показывает, - каков будет его попечитель; несколько юных дворян почти успеют опрокинуть трон в последние годы его попечительства; но тогда попечитель, до тех пор преследовавший молодого короля, серьёзно возьмётся за свою обязанность. Он укрепит трон, и король сделается сильнее всех своих преемников, и шведский народ будет благоденствовать под его скипетром. Король этот достигнет необычного возраста, оставит королевство без долгов и с несколькими миллионами в казне. Но прежде, чем он укрепится, потекут такие ручьи крови, как не бывало доселе в Швеции и никогда не будет. Оставь же ему, как королю Швеции, хорошие указания“.

Когда он кончил - всё исчезло, и в зале остались только мы, с нашими светильниками. Мы вышли в глубочайшем изумлении, как всякий может себе легко представить, и когда мы проходили через комнату, обитую чёрным, то обивка вся исчезла, и всё было в обычном порядке. Мы вернулись в мою комнату, и я тотчас же сел, чтобы записать, как мог, это предостережение. И всё это истина. Я утверждаю это клятвой моей: так же истинно, как Господь мне да поможет. Карл XI, нынешний король Швеции.

Как свидетели, бывшие на месте, мы видели всё, как описано его величеством, и утверждаем рассказ его своей клятвой, так же истинно, как Господь нам да поможет. Карл Бьёлке, канцлер. H.В. Бьёлке, советник. А. Оксенштиерна, советник. Пётр Грауэлен, вице-вогенмейстер».

Протокол этот заимствован газетой «Journal de Debats» от 2 марта 1888 года из Истории королей шведских Карлссона.

Ещё некоторые видения.

Кроме этих примеров можно было бы привести много случаев, где явления были также подтверждены вполне бесспорными доказательствами, а следовательно, должны быть приняты за реальные факты, наглядно доказывающие, что у человека, кроме видимого и грубого тела, есть действительно другое, которое переживает его, но что оно бывает видимо только при известных и исключительных обстоятельствах.

Из вышеприведённых примеров можем заключить, что эти тела бывают иногда даже совершенно не так эфирны; капитан, например, высадил графиню Штейнбок из кареты под руку, следовательно, он её чувствовал, трогал и не нашёл разницы между сложением обыкновенного живого тела и настоящим сложением тела графини; потом она говорила с ним и передавала секреты королевы, которые никогда и никто, кроме королевы и графини, не знал. Впрочем, факт материальности духов в известных исключительных случаях не подлежит более сомнению с тех пор, как удалось снять с духов фотографические снимки и гипсовые слепки.

В большинстве случаев видения являются человеку неожиданно, моментально и совершенно так же скоро исчезают и пропадают бесследно, а следовательно, иметь вполне неоспоримые данные, при описании подобных явлений, не всегда возможно. Вот главная причина, почему многие из подобных явлений остаются совершенно неузнанными и неохотно рассказываются теми, которые их видели, тем более, что вообще не только учёные, но и многие из публики часто признают эти видения за игру воображения.

Недоверие это имеет свои основания, ибо человек в минуты появления призраков, в большинстве случаев, бывает не в нормальном состоянии, а под некоторым психическим аффектом, и может под влиянием его искажать факт. Тем не менее, бывают случаи, где человек и не подозревает, что видит призрак и только после всего виденного узнаёт, что это был дух, а не человек. В таком случае мы не можем даже и подозревать психического аффекта.

Приведу пять соответствующих примеров:

1) Доктор Вакуловский рассказывает следующее: «Моя служба заставляет меня дежурить в госпитале. Однажды, в минувшую зиму, я только что улёгся спать, как вдруг стучит кто-то. Отворяю дверь, вижу - фельдшер. „Ваше благородие, в палате № такой-то, больной очень плох“. „Хорошо, - сказал я, - сейчас иду“. Подымаюсь по лестнице и вижу, - стоит больной в халате, как живой, - „Зачем не спишь?“ - сказал я, и вдруг больного - как нет. Прихожу в палату, а фельдшер говорит: „Сейчас успокоился“. Прикладываю руку ко лбу - холодный; щупаю пульс - не бьётся; кладу руку на сердце - всё тихо... А больной - вылитое лицо того, что попался мне навстречу на лестнице. Я не передавал никому этого рассказа, только внёс его в свою записную книжку. Вернувшись в дежурную, я не мог тотчас же спать, а сел писать и написал статью по поводу рождения А.В. Жуковского, появившуюся потом в Русинской газете „Слово“. Очевидно, мозг мой не был вовсе настроен к чему-либо фантастическому, о чём не замедлили бы начать говорить иные, если бы я вздумал рассказать им этот факт. Значит, не галлюцинацией было то, что я увидел перед собою умершего больного»...

2) Г-н Т., старый холостяк, не верящий ни во что сверхъестественное, имел привычку каждый вечер перед сном гулять, иногда навещать любимого своего племянника и, если застанет его дома, то, просидевши у него до половины двенадцатого, никак не позже, возвращался домой, сопутствуемый, племянником.

В одну из таких возвратных прогулок дядя, подходя к своему дому (жил он в нижнем этаже, на улицу), обратился к племяннику с замечанием: «Странно, что у меня в кабинете свет!» Племянник с удивлением заметил то же самое. Интересуясь этим, они заглянули в окно и что же увидели?
– Сам дядя, в халате и ермолке, сидел за письменным столом, немного спустя встал, взял со стола свечу и ушёл за драпировку, разделявшую спальню от кабинета, потом завернул занавес, и свеча потухла. Действительный дядя настолько испугался, что, несмотря на стремление племянника исследовать факт, заявил, что идёт ночевать к нему и так настоятельно, что племяннику пришлось согласиться.