Чтение онлайн

Но если я задам себе уточняющий опрос: зачем мне смешить людей, то может выявиться: ради великолепия. И тогда задача сразу поменяется одним простым рассуждением: если я хочу рассмешить людей, я могу и упасть на сцене, но если я при этом хочу выглядеть великолепным, это недопустимо, потому что как раз великолепия это меня и лишит. Значит, не решит моей задачи.

Зато вполне могло бы решить задачу привлечь внимание девушки или благодарность начальства за то, что сделал вечеринку веселой. Но великолепие потребует иного решения, и мне придется продолжить изучение условий моей задачи. Кроме внешних вещей, вроде устройства сцены, придется обратиться и к своим внутренним возможностям — ведь мне же нужно показать то, что во мне должны увидеть.

К примеру, красоту тела. Или силу и ловкость. Или память, особую способность, вроде художественного свиста или умения глотать шпаги и изрыгать огонь. Может быть, стоит почитать стихи, но еще лучше — сочинить их сходу.

Однако я могу задать себе следующий ведущий вопрос: а зачем мне великолепие? И получу ответ: ради восхищения. Восхищение же — вещь, относящаяся к богам. Вос-хищают, то есть похищают ввысь, те, что живут выше нас… Похищение ввысь — это возможность с богами оказаться на Небесах, то есть вернуться туда, откуда приходят наши души. Восхищение определенно должно вызываться душевным движением.

Значит, рассуждаю я, если я хочу не просто смешить или сверкать великолепием, а восхищать, моя задача будет еще сложнее. Мне нужно показать то, что во мне божественно. А чем боги отличаются от нас? Например, совершенством. Следовательно, мне придется сделать нечто, обращенное к душам, и при этом исполнить его совершенно. Насколько это, конечно, доступно людям. И мой образ «экспромта» еще раз меняется.

На самом деле, это не совсем удачный пример, потому что такие вещи, как совершенство или великолепие, готовятся нами задолго до встреч с подобными задачами. Мы все имеем подобные заготовки про запас, и новое здесь только в том, как их применить, если мы их ни разу не показывали. Или показывали не полностью, поскольку с прошлого раза уже ушли дальше.

Но вот хитрость: большая часть наших новых задач именно такова. Выросши до взрослого состояния, мы осваиваем земную жизнь и её условия настолько, что новое почти перестает встречаться. Точнее, оно, конечно, встречается, но к нему почти всегда применимы образцы, то есть лучшие решения из прошлой жизни. И нам достаточно лишь «подумать», то есть подумать о том, как применить уже имеющиеся инструменты. Даже когда решаются передовые научные задачи, суть решения в том, как с ними справиться уже имеющимися средствами.

Действительно новое изгоняется из той части мира, которая обеспечивает выживание. Там решение совсем новых задач не полезно. Там нужно, чтобы все было отлажено и проверено, поскольку игры с новым — это игры со смертью.

Новое живет именно там, где мы ищем совершенства. Новое — это путь души. Как и совершенство. Поэтому разум стремится перевести все, что связано с телами, в образцы и высвобождает себя для обеспечения душевных потребностей. А вот здесь может быть что угодно, поскольку душа в своих порывах ничем не ограничена. И ей как воздух необходим полет в новое и неведомое.

Поэтому искусство думать о новине можно разделить на два вида: решение новых бытовых задач и душевные порывы к совершенству.

В действительности, найти в быту взрослого человека задачу, которая требует рассуждения, совсем не просто. Но еще любопытнее то, что чаще всего, даже столкнувшись с чем-то новым, мы предпочитаем не начинать рассуждение, а просто пытаемся представить себе решение по имеющимся образцам, либо идем спрашивать, то есть учиться.

Более того, даже основная культура воспитания, возобладавшая над человечеством, строит себя на предписании: учиться надо! Нельзя лезть в дело, не научившись. И человечество старательно обучает своих детей, отучая их думать…

Объем знаний, которым обладает человечество, чрезвычайно велик. К тому же он весь хранится в каком-то записанном виде, то есть так, чтобы не помнить. Даже понятие «думать спрашивая», сейчас сильно изменилось. Вместо «найти знающего человека, доку, учителя» теперь работает: найти информацию. Это очень удобно: ты находишь все, что сказано о твоей задаче, и ты уже знаешь то, как это делать. Пусть вчерне, в общем, но у тебя уже есть образ, внутри которого потребуются лишь уточнения. И они, чаще всего, хранятся в каких-то записях. Или в чьей-то голове. Так что надо лишь постараться и найти…

Найти не решение, а ответ! Тут думать нечего, тут надо уметь. Уметь искать ответы вместо решений. Мир стал сложнее, а жить в нем стало проще, причем настолько, что мы отучаемся думать. Во всяком случае те, кто живет жизнью обычного человека, не на пограничье научного поиска и не в искусственно созданных условиях выживания без жилья. В быту думать вредно и даже опасно. И уж в любом случае обходится дороже, чем предлагают рекламные издания услуг и товаров.

Людей такого образа жизни обычно называют обывателями. Мазыки называли их мерзяками, поскольку считали, что жизнь в чистилище по имени человеческое общество медленно вымораживает разум…

И все же, несмотря на беду общества потребления, думаем и рассуждаем мы постоянно. Вот только мелко. На уровне: почему эта лампа не светит? Либо в доме нет электричества, либо она перегорела, либо ее не довинтили. Чтобы найти причину, надо исключить неверные предположения. Начну с простейшего: щелкну выключателем — если зажжется другая лампа, значит, электричество есть. Теперь попробую докрутить эту… И так далее!

Это рассуждение, но такому рассуждению мы научились еще до школы!.. Можно сказать, что это одноходовое рассуждение. Рассуждения сложнее редко удерживаются в головах современных людей!

Рассуждения сложней тоже строятся не на пустом месте. Для того чтобы рассуждение стало возможно, нужны образы. Поэтому любое бытовое рассуждение возможно лишь при наличии необходимых знаний, то есть образов, хранящих знания о мире. Мы не можем рассуждать о том, чего совсем не знаем. Точнее, мы можем рассуждать и об этом, но это будет лишь по видимости рассуждение, а в действительности — домыслы.

Поэтому, хотим мы того или не хотим, но столкнувшись с чем-то новым, что мы хотим решить как задачу, мы принимаемся искать в своем сознании всё, что может нам помочь вести рассуждение. Если такового нет, мы, скорей всего, просто сбежим, уйдем от решения этой задачи. Почему — объяснялось раньше: это новое не имеет отношения к нашим жизненным целям, решать его незачем, поэтому проще оставить его! И заняться главным для себя.

Чтобы решать новины, нужно иметь такую цель! Либо сумасшествие. Поэтому в быту мы не решаем совсем новых задач, мы решаем лишь Относительно новые задачи, и это стоит запомнить, потому что одно это знание колоссально облегчает жизнь!

Итак, появляется нечто новое. Если мы действительно хотим его решить, мы непроизвольно выхватываем из памяти все, что к нему может относиться. И раз это происходит непроизвольно, желающему научиться рассуждать стоит принять это и за правило: появилось новое — собери всё, что может для этого подходить.