Чтение онлайн

11.3.2. Факторы поддержания устойчивости толпо-«элитаризма» при прежнем соотношении эталонных частот биологического и социального времени

Толпо-«элитаризм», рассматриваемый как биологически-соци­альная информационно-алгоритмическая система, устойчив[380]при прежнем соотношении эталонных частот биологического и социального времени:fб>> fс ; или же хотя бы при соотношении частот: fб> fс . Это свойство устойчивости толпо-«элитаризма»при прежнем соотношении эталонных частот биологического и социального времениобусловлено двумя внутрисоциальными факторами:

· почти что полной неизменностьюна протяжении периода активной жизни людейструктуры статистики профессий, востребуемых общественным объединением труда;

· особенностями воспроизводства (в том числе и в преемственности поколений) профессионализма, необходимого для соучастия в общественном объединении труда.

В древности в условиях ограниченного производственного потенциала, культурной итехнологической, в частности, неизменности мира, наиболее эффективной системой передачи от поколения к поколению профессиональных знаний и навыков было обучение в семье. Один отец учил сына быть хлеборобом, другой отец учил сына быть государем. И всмысле учительствамежду ними не было какой бы то ни было принципиальной разницы. Разница была только в характере общественно необходимого профессионализма (зна­ниях и практических навыках), который осваивали дети обоих стольсоциально-статусно разныхродителей: сын хлебороба учился чуять природу и вести хозяйство в согласии с её биоритмами, поскольку в противном случае невозможно обеспечить достаток; сын государя учился быть зачинателем дел общественной в целом значимости и организатором коллективов, на которые возлагалось бы осуществление такого рода дел, и прежде всего — учился быть организатором и руководителем войска.

При этом в культурно и организационно-технологически неизменном мире можно было жить,сохраняя свой профессиональный и сопутствующий ему социальный статус,всю жизнь на основе единственный раз освоенных в детстве и отрочестве знаний и навыков: они не устаревали. Но в условиях необходимости работать от зари до зари при низкой энерговооружённости производства, невозможно было в течение жизни одного поколения самостоятельно воспроизвести все необходимые знания и навыки, необходимые для того, чтобы оставить свою изначальную профессию и войти в иную сферу деятельности так, чтобы превосходство в профессионализме в ней новичка было общепризнанно.

Соответственно способность к взаимозаменяемости людей в сферах профессиональной деятельности была крайне низкой: захваченного в плен вражеского царя, конечно, можно было, чтобы унизить, психологически сломав, сделать своим дворцовым ассенизатором — бывший царь с обязанностями ассенизатора справился бы; но вот посадить профессионального ассенизатора на трон — статистически предопределённо означало бы привести общество к катастрофе управления(даже в том случае, если бы «выскочку» исторически сложившаяся правящая «элита» — вопреки своей спеси и клановым амбициям — приняла бы в качестве царя без саботажа и интриг, направленных на свержение его самого и начатой им династии[381]),поскольку действительно крайне низка вероятность того, что у «ассени­за­тора» в случае воцарения имелись бы: 1) зна­ния, обеспечивающие достаточную адекватность власти потребностям в управлении делами общественной в целом значимости, и 2) навыкиорганизовывать разнородные коллективы людей на дела общественной в целом значимости[382].

Кроме того, зависимость общества от профессионализма разного рода — разная (см. раздел 10.7): от непрофессионализма какого-то одного из множества пахарей или ремесленников в подавляющем большинстве случаев мало что зависит в масштабах общества в целом, а управленческий непрофессионализм царя или воеводы может стать причиной краха государства, общества и его культуры… В истории России последний пример такого рода — итоги правления императора Николая II[383], подготовленные правлением подавляющего большинства его династических предшественников на троне[384].

Поэтому при прежнем соотношении эталонных частот биологического и социального времени и имевшем место в древности характере воспроизводства профессионализма (в том числе и в преемственности поколений) иронично-пренебрежительное отношение к «выскочкам», выраженное в поговорке «из грязи в князи…», в подавляющем большинстве случаев было оправдано почти что во всех сферах профессиональной деятельности и в особенности — по отношению к вхождению в сферу управления.

При этом, как показывает история, носители тех или иных социально значимых знаний и навыков в тех случаях, когда на их родине не находилось для них свободных вакансий, заняв которые они могли бы повысить свой социальный статус, — могли это сделать на чужбине.

В Европе это наиболее ярко проявлялось в эпоху феодализма, когда дворянин был в общепризнанном праве выбирать себе сюзерена и мог покинуть прежнего, поступив на службу к другому, соблюдя при этом некоторые формальности; то же касается всевозможных учёных и изобретателей, многие из которых, если не могли поднять свой социальный статус на родине, успешно делали карьеру на чужбине.

Послекрещенская Русь, а потом и Российская империя, где православная церковь культивировала невежество коренного населения гораздо более успешно, нежели это делала католическая (а потом и протестантская) церковь в Европе, на протяжении веков была местом восхождения по социальной иерархии пришлых носителей тех или иных знаний и навыков, в которых здешняя власть испытывала потребность. Если они не обрусевали сами, то их потомки становились органичной частью социальной «элиты» Руси и Российской империи. Это запечатлено в истории страны в списках дворянских фамилий: в них преобладают фамилии тюркского, татарского, немецкого, французского, английского, польского происхождения; великоросские, малоросские, белорусские по происхождению фамилии составляют меньшинство[385].

 Наряду с ролью неравнозначности и неравнодоступности для обретения профессионализма в жизни общества преобладание в социальной статистике носителей нечеловечных типов строя психики, сопутствуя этим обстоятельствам, привело к тому, что иерархичность профессионализма,практически неразрывно связанного с конкретной личностью в ту эпоху,толпо-«эли­тар­ные» общества отождествили со степенью благородства и достоинства самих личностей. Единожды выработавшись, это отождествление общественной значимости профессионализма определённого рода и достоинстваиндивида как такового(носителя профессионализма) стало программой социального поведения, которую в готовом к употреблению виде из поколения в поколение люди черпали из культуры толпо-«элитарных» обществ как социальную неоспоримую норму. Она порождала в обществах непроходимые для подавляющего большинства личностей кастовые, клановые, сословные границы, определявшие иерархию социальных групп и принадлежавших им личностей, их права и обязанности.

Даже прямые порицания этой социальной нормы в Откровениях Свыше[386]не находилидеятельногоотклика[387]в обществах на протяжении многих веков — такова власть психологической инерции при преобладании в статистике нечеловечных типов строя психики.

На Руси на основе этой программы длительное время держалось крепостное право и царская власть, и цари активизировали её в критических ситуациях: так в1831 г. Николай I, прискакав на Сенную площадь в Петербурге и обратившись к толпе, усмирил начинавшийся холерный бунт[388]. Но на эту же программу в своей деятельности пытались опереться и самозванцы: Лжедмитрии периода смуты рубежаXVI—XVIIвеков, Емельян Пугачёв, представлявшийся чудесно спасшимся императором Петром III. «Кирилловичи-Гоген­цоллерны» и прочие претенденты на тронпредполагаемой к возобновлению Российской империив постсоветскую эпоху надеются на мистическую реализацию этой же программы социального поведения.

Становление системы образования как отрасли профессиональной деятельности при прежнем соотношении эталонных частот биологического и социального времени не нарушило устойчивости толпо-«элитаризма»: те кто получил образование до первой мировой войны ХХ века в большинстве своём смогли прожить жизнь на основе полученных ими в детстве и юности знаний и выработанных навыков. Сама система образования в её исторически сложившемся виде[389]способствовала поддержанию устойчивости толпо-«элитаризма», что было показано в разделе 10.7 настоящего курса.

Поскольку прикладные знания и навыки в тот период истории не устаревали в течение всей жизни, а подавляющее большинство населения работало от зари до зари и в силу своей занятости не располагало временем, чтобы воспроизвести «с нуля» все знания и навыки[390], необходимые для изменения своего социального статуса, то в основе власти над обществом лежало управление доступом к освоениюготовых к употреблению знаний и навыков,ранее уже накопленных культурой: действительных приближений к истине, заведомой умышленной лжи,заблуждений, которые возникли по причине ограниченности людей и разного рода недоразумений.