Чтение онлайн

Из ситуации почему срочно нужен материал первым делом следует, что вдохновения ждать некогда. Оно ничем не обязано редакции, оно может прийти или не прийти, а газета, журнал, программы должны выйти вовремя, секунда в секунду, потому что ждут потребители, заплатившие за новую порцию информации, ждут технические службы, непосредственно выпускающие продукт.

Поэтому современный журналист нередко через все стадии создания произведения пролетает быстро, а бывает, и молниеносно. Ну нет у репортера достаточного «медленного времени» на обдумывание композиции, если он делает эксклюзивный репортаж из горячей точки. Если за спиной стреляют, вы не будете ждать визита Музы, а начнете говорить в микрофон — кто в кого стреляет, где это происходит, когда и почему.

Это пример из реальной журналистики. А вот пример из виртуальной журналистики.

Интернет-издания все чаще обновляют информацию. Если в газете оперативность измеряется по шкале «вчера, сегодня, завтра», то критерий для электронных СМИ — «час назад, в эту минуту, через полчаса». Информационный поток увеличивается ежедневно и ежесекундно. И если потребитель имеет право замечать или не замечать этот поток, теоретически конечно, то журналисту приходится постоянно помнить, что где-то, сейчас же, на другом краю Земли, но о том же самом событии кто-то напишет быстрее и лучше. И уже пишет. Точнее, уже написал. И быстрее, и лучше. И не только на другом краю света, а и на соседнем сайте.

У журналистов разных специальностей и трудности разные. Общее сейчас — необходимость соображать очень быстро и адекватно. Творчески. Где же в такой гонке место творчеству?

Один журналист делится с другим: «Трудно говорить правду. Это надо уметь, надо это прожить, достичь права. Не просто транслировать: надо создавать вокруг правды среду, где она может жить, из которой ее можно достать живой и невредимой. Надо быть мухой на стене. Сцепив зубы, слушать, записывать. Скрепя сердце рассказывать все по порядку...» [60]

Создавать вокруг правды среду, из которой ее можно достать живой и невредимой, — это и есть величайшая творческая задача. В ней все: и создание себя, и познание себя, и посредничество между событием и аудиторией.

Это должно происходить во всех жанрах: от маленькой газетной заметки до большого телеочерка, от безымянной тассовки до цикловой документальной авторской программы. Технологические проблемы создания произведения несопоставимо различны, а принцип один.

Для творчества опытных журналистов справедливо определение: мастерство — это когда что и как рождаются одновременно. Для начинающих необходимо постадийное рассмотрение творческой работы. Поговорим об основных стадиях.

Замысел. Откуда он берется? Из опыта, из наблюдений, из пристрастий, из актуальной жизни, из подсказки коллег, из указаний редактора, из нелепого случая, из развивающихся представлений автора о мире. Откуда только ни берется замысел!

О чем писать и что показывать? Взрослый, опытный журналист задает себе этот вопрос чаще в другой интерпретации: в котором часу дедлайн? Т. е. когда самое позднее время сдачи материала? Почему? Потому что опытный журналист уже нашел свою нишу и свои темы. Его герои уже или найдены, или предчувствуются, на них указывает логика судьбы самого журналиста. Вот что говорит Н. Фохт в той же статье «Муха на стене»:

Профессионал отличается от дилетанта очень просто. Профессионал всю жизнь делает одно и то же дело. Дилетант — разные, очень интересные, увлекательные и почетные дела. Вот и вся разница [61] .

Однако поначалу мы все в каком-то смысле настоящие дилетанты, поэтому поиск замысла (можно сказать именно так) — это очень большая творческая задача, тесно связанная с поиском себя в профессии.

Идеальная ситуация: журналист работает в СМИ, концепция которого совпадает с его собственными внутренними установками. Тогда рождению замысла, развитию творческого начала объективно ничто не мешает. Наоборот, редакционный план (наличествующий в каждом сложившемся издании) — это как пять линеек нотоносца для композитора, записывающего на них свою мелодию. Субъективные помехи возможны, но они не катастрофичны.

В противоположном случае (работа во многих редакциях с исключительной целью заработать) журналист подстраивается под чужую музыку, и тогда замысел ему «спускают» в виде задания.

Но и тогда, когда получен заказ, совсем проскочить стадию замысла невозможно, потому что надо непременно увидеть, вообразить будущее произведение сначала в самых общих чертах, представить себе его смысл, интонацию, направление, адресата. Только после этой предварительной работы фантазии можно переходить к конкретизации.

Замысел — это, можно сказать, самая приятная творческая стадия: мысль кипит, вот-вот начнется сбор материала, очень хочется создать нечто выдающееся, перебираешь темы, подходы, впечатления, эмоции. Неплохо бы и осмотреться: кто еще и как именно работает в этом же направлении? Если обнаружится множество единомышленников — не беда: есть повод предложить свой поворот и свою интонацию. Если никто еще не додумался до такого же замысла, тоже прекрасно: есть шанс быть первым.

Конкретизация. На этом этапе автор отвечает себе на вопрос: в каком ракурсе и какими средствами будет изображено задуманное. Есть сюжеты, застандартизованные мировой практикой, и есть уникальные события. В обеих крайностях творчество присутствует, хотя и в разных пропорциях. Например, отчет о показе модной коллекции стандартно содержит в себе проходы моделей по подиуму плюс закадровый текст об авторе демонстрируемой коллекции. Выйти за границы такого отчета почти невозможно, особенно в оперативно-новостной работе. Однако если задача поставлена в аналитическом направлении, а тем более в художественно-публицистическом, то в зависимости от целевой аудитории СМИ журналист смещает фокус. Анализ конкретного показа может соединиться с ретроспекцией, дается визуальный ряд, напоминающий зрителю о прежних находках этого модельера; возможны рассуждения о современных тенденциях в производстве, например, одежды или обуви. В публицистике может появиться авторское размышление о связи вкусов людей с местом их проживания, уровнем доходов, историческими традициями и другими факторами, вдобавок — обязательно — оценка, мнение, личный взгляд журналиста на предъявленные и сгруппированные им факты и явления.

«Первый великий учитель русской литературы Михайло Ломоносов сказал: «Смутно пишут о том, что смутно себе представляют». Это было истиной в XVIII веке, останется истиной в XX веке и останется ею навсегда» [62] .

Эту фразу Ломоносова следует заучить наизусть каждому, кто собирается пользоваться в работе словами, и особенно — описывать деяния людей. Этот материал не прощает небрежности. Человек — вечная тема. Конкретизируя любой замысел, следует помнить об этом. Любому человеку всегда интересно главное: как жить? Естественно, всегда интересно, как живут другие. Даже описывая самое трудноописуемое научное открытие или механизм, всегда держите в уме вопрос будущего читателя: «А мне-то что до всего этого?»

Что бы вы ни поместили в фокус будущего произведения, от булавки до космического аппарата, — все это должно быть кому-то зачем-то нужно. Обязательно. Иначе ваша аудитория не поймет, зачем вы отнимаете у нее время, и перестанет уделять вам внимание.

Реализация. Это собственно процесс создания произведения (написания, видеосъемки, радиозаписи, монтажа), развивающийся по сложившемуся в уме автора сценарию.

Говоря о «муках творчества», «муках слова», чаще всего имеют в виду, как ни неожиданно это прозвучит, муки выбора синонимов. Не верится? Поясним эту мысль на примере.

Человек оделся и пошел гулять.

Директор облачился в спортивную форму и встал на лыжи.

Бомж нацепил ватник и поплелся в сторону парка.

Все персонажи сделали вроде бы одно и то же, но ситуации получились совсем разные, и восприятие будет различаться так сильно, будто действие происходит на разных планетах.

Смягчить муки творчества можно лишь одним способом: еще на стадии замысла постараться внутренне проговорить себе будущий текст вчерне, но так, словно перед вами живая целевая аудитория, буквально вся явившаяся в конференц-зал вашей редакции. Например, если это подростковая аудитория, так и представьте себе, что большая группа юнцов и юниц расселась перед одиноким оратором, т. е. перед вами, жует жвачку, у кого-то в ушах провода от плееров, а более или менее активно работают только глаза, да и то в поисках чьей-то симпатичной мордашки, не вашей. Представьте себе, что в голове у кого-то одна только мечта — поскорее добраться до ближайшего ларька, а кого-то, напротив, дома ждет недочитанная книга Толстого (это тоже бывает). Что вы скажете этой разношерстной публике такое, что хотя бы на минуту заставит ее отвлечься от своих жгучих проблем? Выбирайте синонимы заблаговременно! (Кто-то пошел, а кто-то поплелся...)