Чтение онлайн

— Милку позови! — я стиснула зубы и как можно вежливей попросила, — Пожалуйста!

— Я тебе не секретарь! — мгновенное вспылила Виктория. — Спать вали, утром наболтаешься!

Ага, утром! До утра еще шесть часов, а у меня пациент на руках умирает. Высокородный пациент из элитного подразделения.

— Я сказала — позови! — я рявкнула, уже не скрывая раздражения. И нечего было так орать!

— Да ты достала меня уже, Рогова! Спит твоя Милка! И ты иди уже…

— Куда? — я прищурилась.

Та зло выдохнула и так на меня глянула, что я действительно забеспокоилась. Мы с сокурсницей никогда особо не дружили, но и до такой ярой ненависти наши отношения не доходили. Но в ее глазах я вдруг разглядела странную отчаянную беспомощность. Пригляделась повнимательней и только сейчас заметила странную деталь. Время в наших мирах шло одинаково и на дворе стояла глубокая ночь, а Козловская, судя по всему, еще не ложилась. Волосы стянуты в привычный узел на затылке, на лице ни грамма косметики, но одета Виктория была вполне по арлитски — светлый пушистый джемпер, синие джинсы. Никаких корсетов и кружевных рубашек, принятых на Тироле. Позади нее я даже разглядела контуры темного ящика, похожего на… чемодан?

— Вик, у тебя случилось что? — совершенно неожиданно для себя, поинтересовалась у сокурсницы. Без злости, без раздражения, с робким желанием помочь.

— Виктория! — отрезала она, словно не услышала моего вопроса, — Я сейчас выключу магвизор ....

— Нет! — я примирительно подняла руки вверх, — Не выключай! Я очень прошу, помоги! У меня тут такая ситуация…!

— Жди утра! — она уже потянулась к кнопке.

— Виктория, пожалуйста! — если сейчас Козловская отключит магвизор, то я действительно получу помощь в лучшем случае через пять часов пятьдесят пять минут. — У меня срочное дело. Касается медицины. Мне действительно нужна Мила для одного ответа. Позови, пожалуйста.

Уж не знаю, что сработало, но Козловская, буркнув еле слышно “жди”, отключила экран, а через несколько минут его активировала уже моя драгоценная Милана. Растрепанная, заспанная, посекундно зевающая, в своем любимом халатике ядрено-салатового цвета.

— Ты сбрендила, Мори? — Мила глянула на часы, — Козловская мне пыталась мозг маленькой ложечкой выесть.

Я попыталась заглянуть за спину подруги, но никого не увидела. Даже того темного ящика, что я приняла за чемодан.

— Что это с ней? У нее проблемы?

— Мне откуда знать? Мы почти не общаемся, — недовольно поморщилась Мила, — Хотя... она вроде из дома получила письмо, может что в семье случилось.

Может что и случилось. Козловская сама не скажет, а мы не полезем с расспросами. Не те между нами отношения.

— Ладно, ты чего звала-то? — Милка широко зевнула и потерла сонные глаза.

— У меня пациент как раз по твоей части, — та непонимающе на меня уставилась. — Без сознания, без особых повреждений, только на затылке большая шишка, видимо, чем-то тяжелым ударили.

Та мигом посерьезнела.

— Ну, от легких ударов шишек не бывает, — она постепенно просыпалась, — Его рвало? Кровь идет?

— Крови нет. Рвало или нет — не знаю, он ко мне уже в таком состоянии попал.

— А с Ольгой Леонидовной...

— Связалась сразу же, она сказала ждать до утра.

— Ясно. Первичные тесты делала? — подруга включила режим будущего врача.

Я начала по запросам Милы показывать ей результаты тестов. Щелк пальцами — и в воздух поднялся белоснежный лист пластбумаги с анализом крови. Милана его внимательно рассмотрела, кивнула и попросила следующий. Второй щелк — кардиограмма, третий — рентген, затем тесты на маркеры основных инфекций, затем…

— Стоп!

В воздухе застыл расклад ауры на составляющие. По просьбе подруги я приблизила анализ к экрану и ярко подсветила. Ядреная фиолетовая картинка распалась на несколько сочных кругов, переливающихся от густого индиго до бледно-сиреневого.

— Мамины лошарики! — ошарашенно прошептала подруга, — Что ж ты сразу не сказала, что у тебя эльф?

Я смутилась, осознавая свою глобальную бестолковость.

— Прости, Мил, не подумала! Я как-то привыкла, что мои пациенты не особо отличаются от людей.

Подруга осуждающе зацокала языком и покачала головой.

— Бестолочь! — и снова перевела взгляд на ауру моего пациента, — Ясное дело, он у тебя будет валяться без сознания. Он же полностью лишился магических сил.

— Что? — бред какой-то. Ильфарийцы сильнейшие маги, они не могут…

— Сама впервые вижу такое, — испуганно прошептала Милана, разглядывая раскладку ауры, — Он же полностью высушен. До дна, до нуля, до абсолютной пустоты. Выбирай какое хочешь сравнение, но твой пациент, дорогая Морганочка, ильфариец без крупинки магии.

— И что мне делать? — я устало опустилась на стул. Ноги уже не держали.

Вопрос был, конечно, риторический, но я действительно не представляла, как могу восстановить уровень магии у эльфа. Это же не подагра старика Партанса, это гораздо сложнее. Умоляюще посмотрела на подругу глазами кота, жаждущего свежей сметанки, но Милана лишь тяжело вздохнула и смущенно покрутила в пальцах длинный рыжий локон:

— Маргарит, тебе придется все-таки самой. Я не смогу приехать. У нас портал заряжается, Козловская поставила еще с вечера. Ей с утра уезжать на выходные домой.

— Вот твоя напарница просто мо-ло-де-е-ец! — с чувством протянула я, — О себе побеспокоилась, а на сокурсников наплевала с высокой башни! Хоть бы предупредила, хоть бы намекнула…!

Милана удивилась:

— А ты что, не зарядила портал? Вы же сегодня весь день...

— Вот именно! — я возмущенно всплеснула руками, — Козловская мне сегодня весь день мозг выносила, я и забыла!

Лицо подруги тоскливо вытянулось.

— Мда, вот уж свезло так свезло.

— И не говори, — я постепенно снова начинала злиться, — Увидишь ее утром, передай от меня горячую благодарность. Очень горячую! Прям пылающую!

Милана кашлянула, тормозя мою ярость:

— Мори, ну… Во-первых, ты же знаешь: Козловская это ...

— … это Козловская. У нее шикарная фамилия, очень ее характеризующая! Ну вот как так, Мил? Она и свой портал разрядила, и мой. И ради чего? Ради паршивой инструкции по заполнению бумажек!? Так ведь хоть бы напомнила потом, мол, Риточка, солнышко, не забудь…!

— А во-вторых, ты сама должна была помнить, — резонно осекла меня Мила, — Кроме тебя, по факту, никто не виноват. Так что, угомонись. В любом случае, что сделано — то сделано.