Чтение онлайн

— Как долго я еще буду здесь? Может домой?

— Задай мне этот вопрос недельки через две, — ответил доктор, а я простонала. Две недели. Вот что я буду делать здесь две недели? Свихнусь. Окончательно и бесповоротно.

— А что с Маринкой? Может, поговорите с лечащим врачом, а? Пожалуйста.

— Ты ведь не отстанешь?

— Нет. Буду просить и умолять, пока вам не захочется меня придушить.

— Ладно, я подумаю, — сдался он.

— Стоит меня душить или нет?

— Как тебе помочь, чудовище.

— Что, серьезно? — обрадовалась я и от избытка чувств поцеловала доктора. В щеку, конечно. А вы что подумали? Не, я не такая. Василь Петрович, конечно, ничего так. Но он ангел. Кто ж в ангелов влюбляется?

К обеду меня навестили родители. Поесть принесли, чему лично я была несказанно рада. Не их приходу, а обеду домашнему.

— А Женька где? — спросила, открывая всевозможные баночки и контейнеры. Эх, жаль, в палате холодильника нет. Мммм. Картошечка, котлетки, салатик из сухариков с фасолью. Фууу. Куриный бульон. Еще теплый. Ненавижу куриный бульон. А вот апельсинки люблю, а, нет. Это мандаринки. Но их я тоже очень уважаю. Да и с соседками поделиться можно.

— Мам, ты просто чудо.

— А здесь, компот, — проговорил папа и вытащил большой походный термос.

— Еще теплый, — с восторгом пропищала я.

— А то.

— Мой любимый?

— Из сухофруктов, — подтвердил папа.

— Пап, неужели сам варил?

— Ну, до таких крайностей, доча, я еще не дошел, — хмыкнул папа и покосился на улыбающуюся маму. Эх, люблю родителей. Они у меня классные. Добрые, очень милые, любящие. И пусть не родные. Но всех бы родных детей так любили, как любят меня. А я их. Если бы не Женька, я была бы абсолютно счастлива.

— Так вы мне не рассказали, что с Женькой?

— Ничего, — немного погрустнела мама. И вроде улыбается, но вижу, беспокоится она, только меня напрягать не хочет, — Она в школе сейчас.

— Как учеба?

— Да как всегда, — проговорила мама, — Кстати, Лена обещала после уроков к тебе зайти и задания принести. Выпускной год, как-никак.

— Знаю-знаю. У нас ЕГЭ, подготовка к поступлению на экономический, и бог знает, что еще.

— Эля, образование очень важно.

Да знаю я, вот только экономистом быть не хочу. Единственный мой конфликт с родителями, в котором я держу круговую оборону и отбиваюсь руками и ногами. Почему? Потому что я, как мне кажется, неплохо рисую и хочу художником стать. Реставратором. Представьте, каково это прикоснуться к великим произведениям Дали, Пикассо, Рембранта, Шагала и многих других величайших творений, иметь невероятную возможность вдохнуть, внести свою лепту, свои мазки и краски, и даже видение, в нечто настолько великое. Настоящее счастье. И мечта. Только папа не понимает. Считает это глупостью, детским хобби. Но для меня-то все всерьез. Но как ему доказать, что это для меня значит, пока не представляю. Но экономистом не буду. И не надейтесь. Все эти статистика, математика, финансовый анализ, стратегический менеджмент. Меня коробит каждый раз, как слышу нечто подобное. Бррр.

Так, образование образованием, а родители мне что-то недоговаривают, о Женьке. Я даже жевать перестала и подозрительно посмотрела на маму. Она поняла. Вот только папа, как кость в горле сидел и на наши тонкие намеки пойти прогуляться не реагировал. Пришлось применить безотказное стратегическое оружие.

— Мам, я ведь все пропустила. И еще сколько здесь пропущу. Расскажи мне немедленно, что там в Доме-2 происходит? Гобозов женился или нет? А как его мама отреагировала? Она же против была.

Сработало. Папа вздрогнул, и поспешил смыться в коридор. Покурить он пошел, как же. Просто это слово Дом-2 на него магическим образом действует. Магически заставляет бежать.

— Так что там с Женькой?

— Не знаю, доченька, как ты воспримешь. Но кажется, она с Ромкой твоим встречается. Я сама не видела, но тетя Нина, наша консьержка говорила…

Я съежилась. Ведь знаю же о них, а все равно неприятно.

— Мам, ты знаешь, это не важно. Мы расстались. Главное, чтобы вы не наезжали на нее сейчас с папой.

— Она же ребенок совсем.

— Знаю.

— Я была лучшего о нем мнения. Он казался таким милым мальчиком. Всюду за тобой ходил, мы принимали его у нас в доме, за стол вместе сажали, а он. Вон каким оказался.

Мама покачала головой. Да уж. Если ее кто разочарует, то это навсегда. Она теперь Ромку даже на порог не пустит, не то что с дочерью разрешит встречаться.

— Кстати, этот мальчишка совсем обнаглел. К тебе рвался. И вчера и сегодня. И это хорошо, что папа не знает. С лестницы бы спустил не раздумывая.

Да, папа у нас такой. Он может.

Мы еще немного поговорили, но тревога за сестру не пропала. Родители не предполагали, насколько все с ней серьезно, я и сама не предполагала. Лишь только догадывалась. И чем скорее я выберусь отсюда, тем скорее займусь ее проблемой с аурой. А для этого надо поправиться. Прав был доктор, мне нужно спать. Но пока здесь творятся такие вещи и тени страшные по больнице разгуливают, я спать не смогу. А значит, нужно от них избавиться. Вот только как?

К моему величайшему удивлению, Василь Петрович переговорил с лечащим врачом Маринки. Вообще, этот тип таким противным оказался. Когда зашел в нашу палату, к бедной девочке даже не подошел. Осмотрел бабу Дусю, у Ольки послеоперационный шрам проверил, а Маринку, словно не заметил.

— Ой, Вадим Викторович, а что это у вас? — вдруг спросила Олька, глядя на руку доктора, на которой очень характерные следы были видны.

— Кошка поцарапала, — буркнул он и поднялся.

Ага, знаю я эту кошку. Метр шестьдесят восемь, блондинка, поправка, вынужденная блондинка, серо зеленые глаза и когти на руках, которые я просто жажду обстричь. Черт, опять забыла маме маникюрный набор заказать.

А то, что мой предполагаемый убийца и есть этот плюгавый докторишка, настоящий сюрприз. И возникает вопрос: «Какого хрена он до мне докопался?» Не поверю, что маньяк, не поверю, что всех в реанимации душит подушками, но я ему явно не нравилась. Да и он мне тоже. У него ауры не было вообще. А это верный признак, что с доктором что-то очень не так. Вот сейчас и проверим, насколько.

— Эй, любезный, а девушку проверить не хотите?

— Это ты мне? — удивился доктор. Повернулся, улыбнулся даже, а как в глаза посмотрела, поняла. Гад. И чувства у него такие же гадкие. И на ты обращается. Фу, мы даже не знакомы.

— Тебе.

Само вырвалось, честно-честно. А этот глазами своими злыми просверкал и двинулся ко мне.

— Как ты со мной разговариваешь, малявка? Я — доктор.

— Да ради бога. Только девушку посмотри… те.

Он постоял еще секунд тридцать, поскрежетал зубами, но к Маринке подошел.

— И что на тебя нашло? — спросила Олька, когда гад покинул палату.

— А что не так? — прикинулась дурочкой я. А она развивать тему не стала. Одна Маринка меня поняла. И когда соседки ушли, к Ольке родственники приехали, а баба Дуся на процедуры отправилась, Маринка заговорила.

— Спасибо.

— Давно ты здесь?

— Почти месяц.

— Ничего себе. Так долго? А что за диагноз?

— Воспаление легких — было. Но оно не проходит. Меня лечат, лекарства, уколы, капельницы. И вроде легче становится, а через пару дней опять. Ночью, думала все. А сегодня дышать могу.