Чтение онлайн

Федоров сразу же клюнул, решив, что с убийством в лесу следователь брал его на пушку.

– Вот что, начальник, я пойду в открытую. Я сам собирался пойти к участковому и все выложить. Ведь я фактически давно "завязал". Только боялся нести повинную. А теперь вижу - время. Слушайте и пишите. Все скажу. Я вор, так и запишите. Судился. Сидел. Два с половиной года назад освободился.

Рассказ Федорова о событиях, последовавших за освобождением, выглядел правдоподобно и, как следствие убедилось позже, был правдивым по существу. Иначе не могло и быть. Опытный и не глупый рецидивист сделал слишком крупную ставку. Он знал, что его показания будут тщательно проверены и говорил только то, что имело место в действительности.

За четыре года до тех событий, о которых сейчас ведется рассказ, Федоров был осужден на пять лет за грабеж. В колонии он делал вид, что работает "на всю катушку", и его показатели значительно перекрывали норму. (Федоров при этом утаил от Петрова, что показатели были в значительной мере дутыми, так как запуганный преступником учетчик приписывал ему лишние кубометры вынутой из котлована земли, обсчитывая других заключенных). В конечном счете, используя недостатки старого законодательства и исправительного режима, рецидивисту удалось досрочно "выскочить" из колонии. Но Федорова, хорошо известного службам уголовного розыска по крайней мере трех областей Казахстана, не устраивала жизнь под контролем. С запада республики он перебрался на север, обеспечив себя новым паспортом.

– Я хочу, гражданин следователь, чтобы вы мне до конца поверили. Можете меня судить за пользование подложными документами. Я не Федоров, воскликнул он с дрожью в голосе, и Петров, терпеливо слушавший показания, отметил, что сидящий перед ним не лишен сценических данных.

– Я не Федоров Георгий Семенович, а Стукало Василий Никифорович. Под этой фамилией я на учете в милиции состою. Запросите, и вам пришлют все мои "хвосты" и карточки в фас и профиль.

– С какой же целью вы, человек, законно освободившийся из колонии, превратились в Федорова и почему именно обосновались в Песчаном?

– Решил оторваться от милиции и от своего прошлого, начать новую жизнь!

– Ничего себе, новая жизнь с подложным паспортом!

– Правильно, гражданин начальник. В этом я виноватый, но вы цель мою благородную должны иметь в виду!

– Ну, хорошо, продолжайте.

И Стукало продолжал рассказывать. С паспортом на имя Федорова он явился в пункт набора рабочей силы одного из западно-казахстанских городов. Здесь ему определенно повезло. Оформлявший его работник либо не заметил, что фотокарточка на паспорте не очень сходится с оригиналом, либо сделал вид, что не заметил. Пункт не выполнял плана. Людей не хватало. Стукало, научившийся в колонии орудовать топором, пришелся весьма кстати и моментально получил путевку и проездные деньги в район, куда входило и село Песчаное.

Дальше жизнь Стукало сложилась как по-писаному. Приезжает в колхоз добрый молодец с острым топором за поясом. Возводят его за удаль и рвение к труду в бригадиры плотников. Потом встречает добрый молодец вдовушку с пятистенным домом, садиком, коровой, курами и гусями. Играют свадьбу с тройками и гармонями, и начинают молодые жить-поживать да добра наживать.

Не поведал Стукало следователю лишь о том, что завел он в райцентре сберегательную книжку. Собирался он зимой опять начать новую жизнь на новом месте, прихватив, конечно, все деньги и добро как свое, так и жены.

А сейчас он сидел перед следователем и расхваливал сам себя.

– Вы поинтересуйтесь в правлении, как я работаю. Меня в районе на Доску почета вывешивали! Я одних премий и ценных подарков восемь получил!

Неожиданно, вне всякой связи с болтовней Стукало, как бы невзначай, безразличным тоном Петров спросил:

– Как же так, вы - мастер топора, а рубили Тарасенко три раза. Неужели не смогли свалить с одного удара?

– Так он еще был живой!
– ответил Стукало и тут же оцепенел. Бледность покрыла его лицо, руки упали с колен и повисли. С ужасом смотрел убийца на следователя, который так просто вырвал у него страшное признание.

На этом можно бы и закончить рассказ. Но читателю, конечно, хочется знать, что побудило Стукало совершить убийство. Это станет ясным из приведенной выдержки заключительного обвинения:

"...Проезжая 18 июля с.г. по дороге, связывающей село Песчаное с железнодорожной станцией, Стукало, он же - Горбатов, он же - Кондратенко, он же - Федоров, он же - Бобруйский, встретил в районе Дубровского леса Тарасенко В.Д., вместе с которым отбывал наказание в колонии. В момент встречи Тарасенко завтракал, расположившись на пеньке около дороги. Поскольку обвиняемый жил под чужой фамилией и пользовался фиктивным паспортом, у него возникло опасение, что Тарасенко может его разоблачить. В связи с этим обвиняемый решил убить Тарасенко. Во исполнение возникшего преступного умысла Стукало неожиданно для потерпевшего нанес ему три удара топором в область черепа.

Совершив убийство, Стукало забросал лужу крови землей, труп потерпевшего оттащил за ноги в лес на поляну и замаскировал валежником.

После этого обвиняемый завладел вещами и документами убитого Тарасенко и поехал к месту своего жительства - в село Песчаное, где и был задержан".

ПАУТИНА

Январская ночь была очень холодной. Тридцатиградусный мороз добирался до старых костей сторожа Александра Прокофьевича Решетова даже сквозь добрый бараний тулуп и ватник.

Магазин стоял на площади; поодаль от жилых домов, и ветер здесь свирепствовал вовсю.

"Нашли, где магазин ставить", - со злостью подумал Решетов, приплясывая на скрипучем снегу. Не выдерживая пронизывающего ветра, он время от времени заходит за здание, чтобы постоять в относительном затишье. За главную дверь магазина сторож не боялся, так как в будке у крыльца дремал седой от инея пес.

Походив, Решетов привалился к штабелю пустых ящиков и посмотрел на два ярких пятна по ту сторону площади. Свет излучают окна в доме Ивана Николаевича - директора раймага.

"Чтой-то долго засиделись сегодня Иван Николаевич с супружницей. Поди, гости у них, коньячок пьют..." - с завистью подумал сторож. Под языком у него скопилась слюна, а перед глазами - вот она, рюмка с золотистой влагой, душистой, обжигающей горло и веселящей душу.

Сторож не ошибся. Свет так поздно горел в директорской квартире не случайно. Стол в большой комнате накрыт модной клетчатой скатертью. На столе разнообразная закуска и почти пустая уже бутылка грузинского коньяка.

Только вряд ли то, что происходило в комнате, можно было назвать приемом гостей. По выражению лиц директора магазина, его рослой супруги и заместителя директора Фазыла Шакировича Сунгатуллина трудно было представить, что собрались они только для того, чтобы приятно провести вечер. Поводов для веселья у Протопоповых и Сунгатуллина не было никаких. Приближалась годовая ревизия...

Два вечера директор и его заместитель занимались в магазине самоучетом, просмотрели приходные и расходные документы, кассовую книгу, ведомости, вспомнили все свои махинации, сопоставили документальные данные с товаром, пересчитанным продавцами, и пришли к грустному выводу: не хватает около четырех тысяч рублей.

Кажется, таскали товары из магазина небольшими партиями и из кассы крупных сумм не брали, а вот поди ж ты, сколько набежало! Если продавец Сафаров вернет 1800 рублей, то дело несколько улучшится. Но что-то долго не возвращается он из Свердловска, куда очередным рейсом повез сбывать дефицитные товары. А вдруг его там "сгребли"!