Чтение онлайн

— Ты имеешь в виду защиту от «рискованной эксплуатации»? — уточнил Немершев.

— Мыслим одинаково, — довольно усмехнулся Глеб. — Пара микросхем, извлеченная вручную, на их место устанавливаем тестовые муляжи, и дройды из взвода технической поддержки запарятся в поисках поломки. То же самое предлагаю проделать с системой корректирующих двигателей, — есть несколько слабых, доступных снаружи мест, куда можно установить чипы, которые внесут фатальную ошибку в предстартовую процедуру тестирования. Если на борту не дураки, они начнут искать поломку. А мы посадим снайперов по периметру и начнем прессинговать их службу технической поддержки. В конечном итоге получим ситуацию, доведенную до состояния «ровно наоборот». Они рассчитывали вынудить защитников города на отчаянные меры, спровоцировать людей на самоубийственную атаку, но ситуация развернется на 180 градусов, — долго ли они просидят в штурмовых носителях без возможности взлететь или применить тяжелые виды вооружений, да еще и под постоянным снайперским огнем?

— Идея неплохая, — согласился Вадим. — Я еще при посадке «Нибелунгов» определил: пилоты точно вычислили дистанцию от стен Цоколя, на которой их не достанут стандартные виды стрелкового оружия.

— В своих расчетах они не могли учесть все факторы. Например, присутствие на планете нашей группы с современным вооружением.

— Отлично. Я тоже не с пустыми руками прибыл. По легенде я торговец, изучаю спрос на оружие. В грузовом отсеке моего «Дизверта» два десятка «ИМ-170», адаптированных под патрон от «АРГ-8».

— Неслабо… — присвистнул Доргаев. — Электромагнитное ускорение в сочетании с химическим зарядом?

— Да. Разработка «умельцев» с Окраины. Единственный минус — отдача. Остальное в плюсе. Дальность стрельбы и поражающая способность увеличены вдвое относительно исходных образцов. К тому же классическая пуля — это не шарик…

— В общем, все не так плохо, капитан, — Глеб допил кофе. — Мои ребята сейчас следят за автоматикой реактора, пока тот не выйдет на плановую мощность. Как будем действовать?

— Придется разделиться. Тут справишься сам? А я поднимусь в город, мне по легенде легче установить контакт с местным населением.

— Согласен. Девочек мне оставишь?

— Подружились с Эльзой?

— А ты думал?

— Ну, смотри. Оставлю, только помни — задеть их легко, а вот на извинения может не хватить времени. Так что думай, прежде чем что-то сказать.

— Ладно. Разберусь, — ворчливо ответил Глеб. — Ты лучше решай, где взять восьмого снайпера и как договориться с жителями колонии, чтобы они нас не порвали, приняв за вражеских диверсантов.

— За этим и пойду. Восьмой снайпер у меня есть на примете. Переговоры с колонистами тоже возьму на себя. Одно непременное условие, Глеб: Лори и Эльза должны подниматься наверх в бронескафандрах. Нельзя, чтобы их распознали. Понимаешь меня?

— Вполне.

— Тогда не будем терять времени.

Вадим уже покинул помещения лаборатории, выйдя в сумеречный коридор уровня, когда его догнала Лори.

— Уходишь, даже не попрощавшись? — В ее голосе прозвучала плохо скрытая обида.

Немершев остановился. Их отношения за несколько часов усложнились настолько, что разум капитана пасовал под напором чувств. Все произошло слишком быстро, непредсказуемо. Если вдуматься, то у него не осталось времени, чтобы толком разобраться с правдой о себе самом.

Почему я не впал в крайность, словно заранее знал, предчувствовал, что в моей жизни что-то не так?

Она остановилась в двух шагах от Вадима.

— Лори, я ведь не ухожу насовсем.

— Вадим, я хотела спросить: тебе все абсолютно понятно? Ты хоть осознаешь, чем рискуешь, поднимаясь наверх?

— Жизнью, — ответил он. — Жизнью, Лори, потому что я человек. Такой же, как ты или жители этого города.

— А как же прошлое? Перерождение? Как быть с ненавистью колонистов к киберхагам?

— А что такое человек, Лори? Упорядоченный природой набор клеток? Инстинкты? Или все-таки душа и разум, способность мыслить, осознавать окружающий мир и главное — сопереживать ему?

— Ты говоришь правильные слова, Вадим, но многие ли их услышат?

— Лори, я говорю то, что думаю. Если мы хозяева своей судьбы, то значит, у нас есть право на поступки. Не механические запрограммированные действия, а поступки, ты ведь понимаешь меня?

— Понимаю, — она подошла ближе, и скупой свет далекой осветительной панели мягко выдавил из сумрака черты ее лица. — Нам придется кровью доказывать свою человечность?

Вадим осторожно коснулся ее щеки. Он все еще робел перед подобными движениями, но Лори лишь закрыла глаза, как будто старалась навечно запомнить его прикосновение.

— Дело не в способе доказывания, — мягко произнес Вадим. — Ты ведь понимаешь, что мы можем уйти, исчезнуть, раствориться на просторах Окраины, никому ничего не внушая?

— Да. И будем прятаться всю жизнь, доверяя только друг другу. Возможно, это было бы правильно, Вадим?

— Лори, у каждого своя правда. Я не успел тебе рассказать об одной встрече, которая произошла несколько дней назад. Я ощутил всю глубину безумия и ненависти, которую испытывают жители Саргона к киберхагам. Но теперь я узнал тебя, Эльзу, в конце концов, теперь мне следует помнить, что я сам — киберхаг. Не спрашивай, почему я не пребываю в глухой депрессии по этому поводу. Сам не разобрался. Но хочу… Если я, ты, Эльза — мы можем совершать поступки, отвечать за свои действия, если наш разум оказался сильнее имплантов и подчинил их себе или отключил вовсе, как случилось со мной, то почему другие, подобные нам существа, действуют, как машины, несут смерть, горе, разрушение? Что властвует над ними?

— Тебя это так волнует?

— Да. У каждого явления есть причина. Если мы люди, пусть и с искусственно созданными телами, я не хочу, чтобы однажды неведомая сила взяла под контроль мой разум. Если же мы машины, то чем раньше узнаем правду, тем лучше. Я собираюсь бороться. За себя, за тебя, за Эльзу, за тех несчастных, что потеряли близких, прошли по пути безумия, — я хочу понять, кто и во имя чего это сделал. Мне нужна правда, вся без остатка, только тогда я смогу жить, не озираясь по сторонам.

— Я хочу того же, что и ты… — тихо произнесла Лори. — Вот только у меня не получается так убедительно говорить и мыслить.

— Потому что мы разные. Не штамповка, а индивиды, — он провел пальцами по ее щеке, смахнув слезу. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Она кивнула, с трудом сглотнув мешающий дышать комок.

— Иди. Я буду ждать тебя, Вадим.

Путь наверх оказался недолог. Теперь Вадим знал дорогу и спустя час вышел из недр Цоколя на поверхность.