Чтение онлайн

Большое беспокойство вызывало у него и широко распространившаяся практика коллег, когда, выйдя на «лед революционеров, агенты охранки вместо того, чтобы произвести аресты, проявляли недопустимую, с его точки зрения, медлительность, ограничиваясь наблюдением, рассчитывая, таким образом, на раскрытие новых явок, адресов и связей «объекта». Результаты такой игры в «кошки-мышки» с революционерами были, как правило, неутешительны: сделав свое «революционное дело», «объект» наблюдения в нужный момент благополучно исчезал из поля зрения полиции.

«Видите ли, дорогой Сергей Васильевич, — наставлял Ратаев своего друга, — агентура вещь прекрасная. Но не надо забывать, что она все-таки не цель, а средство. Если же ею пользоваться как средством никак невозможно, то она превращается в личную забаву, если хотите, спорт, но спорт бесполезный и очень дорогой. В интересах этой агентуры отпускается за границу злодей Паули, в тех же интересах путешествуют невозбранно по России всякие прохвосты, усиливающие революционное настроение, и без того достаточно повышенное».

11 февраля 1902 года Ратаев выступил с инициативой по организации ряда небольших розыскных отделений в наиболее тревожных районах империи. Спустя три месяца, когда новый директор Департамента Лопухин последовал его рекомендациям, Ратаев составляет новую записку, в которой, определенно высказавшись за ужесточение мер борьбы с террористами и революционерами, всю вину за это возлагает на либералов. Своими газетами, собраниями и воскресными школами для рабочих, утверждал Ратаев, эта люди манипулируют общественным мнением, вовлекая в антиправительственное движение «добропорядочных людей», после чего облыжно обвиняют полицию в жестокости.

Главным достижением Ратаева в это время стал арест известного террориста Е. К. Григорьева, повлекший за собой провал и арест в 1903 году главы «Боевой организации» эсеров Григория Гершуни и Михаила Мельникова. Тем не менее до окончательной победы над террористами Департаменту полиции было еще далеко, хотя, казалось бы, фактически во главе «Боевой организации» после ареста Гершуни встал теперь уже «свой человек». Однако на прекращение террора со стороны эсеровских боевиков рассчитывать, как оказалось, не приходилось. Одной из главных причин беспомощности властей в борьбе с революционным террором Ратаев называет «всеобщий распад», гниение политической полиции, «которое началось в апреле 1902-года, шло, постепенно усиливаясь, и достигло своего апогея летом 1905 года, пока в конце того же года ему не был положен властный предел».

Ратаев рисует довольно мрачную картину этого распада. Начало ему было положено назначением в мае 1902 года на должность директора Департамента полиции небезызвестного Лопухина. Бывший прокурор Харьковской судебной палаты, либерал по убеждениям, он не знал дела и был явно не готов к тому, чтобы занимать эту должность в столь сложное для страны время. Не на высоте положения оказался и назначенный в августе 1903 года начальником Особого отдела Н. А. Макаров. «Словом, — заключает Ратаев, — всюду, на всех ответственных постах сидели новые люди, которым приходилось знакомиться с делом, присматриваться, когда нужно было действовать быстро, решительно, наверняка».

Но это еще не все. «Наряду со слабостью государственной полиции, замечалось еще и полное отсутствие всяких способов воздействия на надвигавшуюся революцию. Ссылка существовала только на бумаге. Не бежал из ссылки только тот, кто этого не хотел, кому по личным соображениям не было надобности бежать. Тюрьмы не существовало вовсе. При тогдашнем тюремном режиме революционер, попавший в тюрьму, беспрепятственно продолжал свою прежнюю деятельность».

Хозяин дела в роли новичка. — Ставленник Плеве. — Попытка Катаева взять в Париж помощника. — Интриги Рачковского и Гартинга против Ратаева. — Борьба группировок внутри Российского МВД. — Война Рачковского и Плеве. — Доклад Ратаева Лопухину. — Кадровые проблемы агентуры. — Сокращение агентурной сметы. — Обвинения Ратаевым Рачковского в развале Заграничной агентуры. — Выяснения личности по анонимным доносам. — Полное отсутствие секретной агентуры. — Поручение М. Гуровичу по организации агентура. — Переезд Гуровича в Варшаву. — Сотрудники Гуровича. — Роспуск агентуры Гуровича. — Ликвидация берлинской агентуры. — Русско-германский полицейский протокол. — Доклад Лопухина о закрытии берлинской агентуры. — Балканская агентура. — Централизация Заграничной агентуры в руках Ратаева.

С момента назначения заведующим Заграничной агентурой Департамента полиции Ратаев сделался злейшим врагом Рачковского уже в силу этого факта. Вынужденный отражать атаки своего предшественника, Ратаев пытался избавиться от наследства, оставленного ему Рачковским, и организовать свою деятельность, что называется, с чистого листа. «По моей долголетней службе, — докладывал Ратаев 28 января 1903 года Лопухину, — я сразу понял, что способы ведения дела моим предшественником значительно устарели и не приспособлены к современным требованиям Департамента». Однако приспособление к «современным требованиям» и для самого Ратаева оказалось проблемой. «Насколько в Особом отделе, в силу долголетней службы и практики, я чувствовал себя хозяином дела, настолько же, попав за границу, оказался новичком», — вынужден был признать Ратаев спустя несколько лет.

Рачковский не упускал случая подвести мину под своего счастливого соперника и преемника Ратаева. В этом ему незаменимую помощь оказывал его старый сотрудник и друг Гартинг, который как заведующий берлинской агентурой формально являлся подчиненным Ратаева, но на деле был совершенно самостоятелен и в своих докладах непосредственно Директору департамента полиции делал прямые доносы на своего начальника.

В Министерстве внутренних дел, как и в других министерствах царского правительства, борьба отдельных группировок крупных и средних чиновников была обычным явлением. Как правило, руководители отделов старались выслужиться не перед своим непосредственным начальником — директором Департамента, на должность которого они сами обычно метили, а перед самыми высокими лицами, которые могли бы способствовать их продвижению по службе. Подхалимаж и интриги, подкупы и провокации, царившие в росийских министерствах и департаментах, приводили к тому, что против министров, директоров департаментов и других крупных чиновников составлялись целые партии недовольных, чтобы любыми путями навредить своим начальникам.

Война между Рачковским и Плеве шла по всему фронту. В этой войне не последнюю роль играл и Ратаев, старавшийся опорочить во всех отношениях Рачковского. 22 декабря 1902 года Ратаев пишет Лопухину:

«В настоящее время, по истечении двух месяцев, я позволю себе доложить Вашему превосходительству, что основой для сметы на будущий год должен служить счет расходам, представленный действительным статским советником Рачковским в августе текущего года, в последний его приезд в С.-Петербург, с некоторыми изменениями, соответственно настоящим потребностям. Расходы по разъездам в 600 франков в месяц едва ли можно признать чрезмерными, если под словом „разъезды" подразумевать все расходы во время путешествия. Надолго отлучаться из Парижа, куда стекаются все предписания, запросы и донесения, неудобно, а между тем оставлять без самоличного надзора Лондон и Швейцартю я не признаю возможным, в особенности пока все не наладилось так, как мне хочется».

Самым слабым местом Заграничной агентуры, по его мнению, была Швейцария, которая представлялась ему не иначе как «центром, даже, можно сказать, пульсом революционной деятельности» русских в Европе.

«По части секретных сотрудников, — писал Ратаев Лопухину, — я полагаю не придерживаться строго рамок Лондона, Парижа и Швейцарии, а предлагаю раскинуть сеть несколько шире. Уже мною лично приобретено трое сотрудников: один добавочный для Парижа (специально для наблюдения за русской столовой), одного для Мюнхена и одного я полагаю послать в Бельгию, где в Брюсселе и Льеже образовалось порядочное гнездо. Из числа прежних сотрудников не все еще перешли ко мне, но перейдут с отъездом П. И. из Парижа.