Чтение онлайн

Аутизм, как рак, — это жесткая психосоматика.

Описанные примеры самоизлечения от рака, даже на последней стадии, как правило, в своей основе несут глобальные изменения в жизни человека — психологические, эмоциональные, духовные, смену окружения, отношения к жизни и проблемам и т. д.

Во всех остальных случаях лечение раковых больных, так же как и лечение аутизма, — это очень тяжелый, длительный, дорогостоящий и, к сожалению, часто малорезультативный труд.

— Что такое свобода?

— Это когда человек в состоянии желать и самостоятельно управлять своими желаниями, действиями, поступками, мыслями.

Собаки, дельфины, лошади и пр. сами по себе ничего аутисту не дадут. Важно то, под какой аккомпанемент они подаются.

То же самое можно сказать и о людях. Просто поместить ребенка в потенциально полезное поле или общение и рассчитывать, что оно поможет, — наивно. Для достижения результатов необходимо учитывать множество факторов: и то, что происходит внутри общения, и то, что происходит снаружи, и то, что происходит до общения, после него и непосредственно в момент общения, необходимо постоянно оказывать поддержку.

Детеныш напрямую зависит от матери — это закон природы.

Поэтому до тех пор, пока мать не приведет себя в порядок в достаточной степени, ребенок будет страдать.

Свобода в любом случае имеет границы, но количество и качество этих границ имеют огромное значение для жизни и развития человека.

На данный момент считаю, что наиболее эффективный путь в работе с аутичными детьми — это совместная работа с родителями. Именно родители имеют максимальное количество возможностей для адаптации своего ребенка, но часто просто не понимают, как это делать. Не понимают, на что необходимо обратить внимание, а что следует временно опустить.

Задача совместной детско-родительской терапии — создание конструктивной развивающей и поддерживающей модели взаимодействия между родителем и ребенком с учетом существующих у него особенностей. И в конечном счете возможность применить эти навыки в быту самостоятельно, без поддержки терапевта.

— Он у нас такой самодостаточный, совсем не требует внимания, — рассказывает мама про своего годовалого сына, у которого подозревает аутизм.

Мы продолжаем беседу, и через некоторое время эта фраза поясняется:

— Он может и два часа стоять у кроватки с одеялом во рту и качаться, и три часа…

На какое-то время я теряю дар речи…

— Хорошенькая самодостаточность!.. А если его отвлекать, если занимать чем-то?

— Ну, я пять минут отвлекаю, и тогда он не качается, играет со мной. А потом я ухожу, и он опять начинает качаться….

— Вывод напрашивается сам собой: значит, надо занимать и развлекать его столько времени, чтобы ему некогда было качаться.

Частой реакцией ребенка на введение регулярных терапевтических занятий является агрессия, о чем я всегда предупреждаю родителей при первой же нашей встрече.

Агрессия — это собственная активность ребенка и инициативность, которая постоянно стимулируется на наших занятиях. Активность, пока не нашедшая конструктивного выхода и поддержки. И задача партнера — конструктивно реагировать на нее, развивать и трансформировать, а не подавлять. Агрессией, хоть она и неприятна для окружающих, непонятна и кажется немотивированной, аутичный ребенок словно выбивает «пробку», подавляющую его активность и включенность. В этом случае агрессия является показателем динамики. И очень важно правильно реагировать на нее.

Абстрактное или метафорическое описание, сравнения, загадки часто вызывают массу проблем у ребенка. Для того чтобы донести до него их смысл, необходимо прорисовывать и проигрывать в максимально различных вариациях каждый отдельный элемент до тех пор, пока каждый элемент не будет понятен ребенку, и только после этого переходить к следующему пункту. И делать так до тех пор, пока ребенок не поймет логику восприятия абстрактного. После этого проблема исчезнет.

Есть специалисты из разных областей, у которых хорошо получается работать с аутистами. Но они не работают с аутизмом. То есть ребенок на этих занятиях приобретает навыки, становится более умеющим, обученным, но не менее аутичным.

Ребенок может начать лучше говорить, писать, читать, считать, плясать, рисовать, играть в шахматы или на фортепиано, но никакого отношения к уменьшению аутизма эти навыки не имеют. Аутизм и количество навыков — это разные вещи. Ребенок будет просто хорошо умеющим что-то делать аутистом. При этом не факт, что он сможет свободно пользоваться имеющимися навыками в социуме.

У большинства аутичных детей есть внутриличностный запрет на проявление эмоций. На удержание эмоций тратится вся энергия, и по этой причине копится напряжение. Когда происходит выброс напряжения, разрядка на физическом и, главное, на эмоциональном уровне, — энергия освобождается, и некоторое время ребенок в состоянии быть активным, включенным и развивается. По мере накопления напряжения эти возможности все снижаются, и так до следующего выброса.

Далеко не всегда негативная или подавленная энергия имеет выход. Иногда, накапливаясь, она не выплескивается, давая разрядку, а остается и становится привычным уровнем подавленности. И чем дольше человек не умеет или не имеет возможности разрядиться, тем сложнее ему это сделать, тем больше времени потребуется для того, чтобы выплеснуть накопленное напряжение, и тем более разрушительными могут быть последствия.

При индивидуальной работе с ребенком им приобретаются какие-то навыки, а затем в группе идет отработка этих навыков в микросоциуме, в первую очередь с себе подобными. С постепенным переносом и отработкой этих навыков во все более сложных для ребенка ситуациях и группах.

Включенность у аутиста — как фонарик-жужжалка. Пока нажимаешь на него — он светит. Перестаешь нажимать, и он постепенно угасает.

При аутизме важна в первую очередь терапия. Обучение при аутизме — вторично.

Чтобы дать ребенку возможность получать навыки, не прибегая к помощи логопеда, дефектолога, педагога, надо решать проблему аутизма, а не проблему отсутствующих навыков у ребенка-аутиста, которая является вторичной по отношению к проблемам аутизма. Ребенок-аутист — не тупой, а нервный.

Обучить аутиста навыкам, обучить говорить, читать, писать, считать, играть можно.

Научить аутиста быть не аутистом, быть свободным — нельзя. Можно только дать ему возможность выйти из аутизма, ощутить и почувствовать свободу и уверенность в себе и других.