Чтение онлайн

В течение первого месяца, как минимум, надо стараться не делиться ни с кем тем, что происходит на занятиях. Только: да — нравится и нет — не нравится. Чем больше делиться с другими, тем меньше остается себе и своим изменениям. Это уже будет не свое собственное мнение о результатах, а общественное.

Чтобы было время разложить по полочкам то новое, что дается на занятиях, не затмевая ничем другим, нужно время.

Постоянные мысли о будущем лишают настоящего.

Логопед — развитие речи и речевого аппарата.

Дефектолог — развитие внешней составляющей интеллекта, знаний, умений и навыков.

Психолог — внутреннее развитие личности, эмоций, чувств, поведения, общения, осознания и их внешних проявлений, таких как интеллект, знания, умения, навыки, речь.

Физическая нагрузка и физическая разрядка — это категорически разные вещи. Аутичному ребенку нужна не столько нагрузка, сколько именно разрядка.

Многим ошибочно кажется, что простого присоединения и принятия достаточно для эффективного развития аутичного ребенка. Безусловно, если к ребенку присоединяться и принимать его, то он расцветает, только вот аутистом быть не перестает. Он превратится из недовольного аутиста в довольного, что, конечно, немаловажно, но недостаточно.

Можно вместе с ребенком, приняв его и присоединившись, говорить о календарях, давать ему веревочки или палочки, которые его так привлекают, и он будет этому очень рад. Но уменьшит ли это его аутизм? Поможет ли решить его проблемы?

Дело не в том, ломать стереотип или нет, забирать у ребенка, например, палочку, которую он все время носит перед глазами, или нет, а в том, как это делать. Важно делать это вовремя, когда это доступно ребенку и родителю (другому взрослому) или хотя бы кому-то одному из них. Формальное соблюдение ритуала ломки стереотипа, как правило, ничем хорошим не заканчивается. Обычно я говорю родителям:

— Если у вас есть возможность дать адекватную замену этому стереотипу, то можно начинать его ломку. Если замены нет, не стоит и пробовать, так как вероятнее всего вы потерпите поражение, и это оставит и у вас, и у ребенка исключительно негативные воспоминания и обострит стереотип. Заменой же могут быть новые навыки ребенка, которыми он умеет пользоваться, которые может чередовать, которыми сможет заполнить пустоту, образовавшуюся после отмены стереотипа. При этом мы должны быть уверены в себе и своих силах решить проблему. Даже если ребенку тяжело, а ему и правда тяжело без стереотипа, особенно первое время, это не значит, что его не надо убирать. Алкоголику тоже тяжело без алкоголя, а наркоману без наркотика.

При этом стоит помнить, что любой стереотип имеет под собой внутреннюю причину, без устранения которой борьба с ним поверхностна и малоэффективна. А после устранения он превращается просто в привычку, отказаться от которой намного проще.

Чтобы действительно выйти из депрессии, а не просто вытеснить ее, ее надо проработать, пережить, прочувствовать, признать и поверить ей. Простое подавление или замещение депрессии не дает полного излечения, и при каждом удобном случае она будет вновь проявляться. Ее не надо бояться, от нее не надо убегать — ее надо пережить, проработать и выработать иммунитет к ней. Но переживать ее надо под надзором специалистов, родственников или других заинтересованных лиц.

Как с ветрянкой — переболев ею, мы в большинстве случаев защищаем себя от нее в будущем.

Если с гиперактивным ребенком работать на физическом и эмоциональном возбуждении, то такой ребенок выключается. С ним, в противоположность аутичному ребенку, наоборот, необходимо максимально сглаживать и затормаживать активность, мешающую концентрации и развитию. При этом остается и общее, например, необходимо также подключаться к его игре, немного меняя ее тональность. Но дирижером в ней, как и в работе с аутичными детьми, все равно остается ребенок. Внешняя ограничивающая структура отсутствует, а все общение и взаимодействие с ребенком строится также на хаосе и из хаоса. Так ребенок тренируется самостоятельно управлять собой, своей активностью, своими желаниями и возможностями.

Гипервозбудимого, гиперподвижного аутиста я все равно буду намеренно возбуждать, провоцировать, активизировать, инициировать. Я буду его включать таким образом, поскольку его собственное возбуждение, как правило, не включенное.

Аркадий упал, ударился, плачет. Я попробовала его успокоить и так и эдак, — не действует. Потом предложила забыть, не обращать внимания — не действует. И тут я спрашиваю, абсолютно спонтанно:

— Аркаша, ты что хочешь делать — плакать или играть?

Он так опешил от этого вопроса, что тут же успокоился, хотя и не планировал так быстро этого делать, и продолжил играть с нами.

Иногда такие неожиданные и парадоксальные реакции меняют ход событий, и сейчас, анализируя, я понимаю, что достаточно часто пользуюсь ими в работе.

Даже такие мелочи, как наблюдение, имеют огромное значение. Необходимо научиться мягкому, не давящему наблюдению: не нависать, не напрягаться, не контролировать все и вся, не находиться над ребенком и над ситуацией, а скорее отслеживать и анализировать, оставаясь на равных.

Аутичный ребенок может быть подвижным, мегаподвижным, хаотичным, деструктивным или неконструктивным, но не гиперактивным.

Гиперактивных аутистов не бывает, аутисты бывают только гипервозбудимые или гиперподвижные. С любым, даже самым подвижным аутистом, довольно долгое время можно работать только на возбуждении. С гиперактивным же ребенком, в противоположность аутичному, довольно долгое время можно работать только на торможении.

Гиперактивный ребенок выпадает из реальности и теряет нить на возбуждении, а аутичный — на торможении.

Но важно не путать: активный, гиперактивный и подвижный. Даже если ребенок очень подвижный, это еще не значит, что у него гиперактивность как диагноз.

Не говорит и не пользуется речью — это разное. Проблема аутичного ребенка в большинстве случаев — это неиспользование речи при возможности говорить и при достаточно большом пассивном словарном запасе.

Не просто так в дореволюционной России дети поступали в школу лет в десять, а до этого обучались самостоятельно с учителями, гувернантками, нянями, имея возможность укрепить свою нервную систему в гораздо большей степени, чем сейчас, когда они идут в школу в шесть-семь лет. Поэтому не вижу вреда в том, что ребенок, любой ребенок, необязательно аутичный, программу начальной школы осваивает дома в комфортных условиях. Школьная социализация, ради которой многие стремятся как можно раньше попасть туда, — это не та социализация, из-за которой стоит крушить стены. А эти три-четыре года лучше использовать для укрепления психики, а не наоборот, социализируясь в более мягких кружковых формах обучения по интересам.

Зачем нужна собственная терапия родителям? Решать проблемы — первое. Тренироваться быть другими — второе. Иметь эмоциональную поддержку и подпитку — третье. И то, и другое, и третье — необходимо.

Кому-то надо добавить скорости, резкости и четкости в общении с ребенком. А кому-то, наоборот, надо снизить обороты. Здесь, как и во всем, нет единого рецепта поведения.

— Способны ли аутисты страдать?