Чтение онлайн

Чем менее аутичным становится ребенок, тем больше особых способностей он теряет, тем более поленезависимым он становится, тем менее зависим он от матери. Он уже не отзеркаливает и не усиливает эмоции и чувства другого, а имеет свои — независимые. Тем больше экстрасенсорных способностей он теряет, потому что эти навыки, за редким исключением, уступают место развитию социальных навыков.

— Простите, но то, что вы сейчас говорите, вы говорите про меня, а я же не аутист! — сказала мне одна мама на консультации.

— Не сравнивайте время, в котором росли вы, и время в которое вынужден жить ваш ребенок. Когда вы росли, не было столько отвлекающих факторов. Ребенку с теми же данными, с такими же предпосылками, которые могут привести к выраженной, затрудняющей адаптацию и социализацию аутизации, было намного проще влиться в жизнь. С одной стороны, на государственном уровне существовала поддерживающая структура, которая кому-то мешала, а детям с аутичными чертами, напротив, помогала. С другой стороны, не было такой свободы, такого количества выборов, не было информационных перегрузок. Дети успевали усваивать получаемую информацию. Не было гонки за развитием.

Часто бывает, что мнение об одном и том же ребенке у разных специалистов радикально различается. Например, в одном месте могут говорить, что ребенок очень общительный и разговорчивый, в другом — наоборот. Почему это происходит?

Ребенок устает и может быть общительным или там, или тут. А хорошо бы ему удерживать этот уровень везде в равной степени. Следовательно, надо постараться создать такие условия, при которых это будет возможно.

Другой вариант, например, в детском саду: ребенка «консервируют», поскольку там невозможно его все время активизировать и по объективным причинам — надо соблюдать безопасность и график детского учреждения; и по субъективным — так как проблема аутизма воспринимается воспитателями совершенно иначе. Если исходить из этой позиции, то в консервной банке ребенок и должен чувствовать себя «условно нормально», а вне ее — соответственно нет. Вне консервной банки, без специальных консервантов продукт быстро портится.

Третий вариант — у специалистов, возможно, разные критерии оценки способностей ребенка. Возможно, в понятие «общительный» и «разговорчивый» мы вкладываем совершенно разное наполнение. Возможно, он везде ведет себя одинаково, но мы по-разному оцениваем это поведение.

Ну и, кроме того, существует и человеческий фактор, и ребенок действительно может вести себя совершенно по-разному с разными людьми.

— Алеша ходил на занятия ИЗО вместе со своими обычными сверстниками, — рассказывает мама, — но не справлялся с заданием и был выведен на индивидуальные занятия.

Все дело в том, что когда педагог дает задание, например: «Дети, рисуем птичку», — Алеша в отличие от остальных не в состоянии ее нарисовать, ему на ней не сконцентрироваться. Для него существует слишком много отвлекающих факторов, как внешних, так и внутренних, которые для обычного ребенка не являются существенными, а для аутичного значимы. Кто-то пошевелился, за дверью послышались шаги, кто-то что-то спросил, кому-то сделали замечание, кого-то похвалили и т. п., если говорить о внешних отвлекающих факторах. Страх оценки, боязнь не успеть вовремя или быть наказанным, желание быть лучше всех и сделать все идеально, чтобы не к чему было придраться, и прочее — факторы внутренние. Это не значит, что такого ребенка надо отстранить от занятий. Это значит, что эти его особенности надо учитывать, и тогда можно добиться огромных успехов как в развитии, так и в социализации.

— Работаешь с начинающим художником, потом его картину покупает какой-нибудь сумасшедший коллекционер, и он уже считает себя звездой, переставая развиваться.

Даже если ученик способный, то, отучившись, например, три года из десяти лет обучения, он все равно не станет профессионалом. И путь его может пойти дальше как угодно.

Сказанное относится и к семьям, которые по прошествии некоторого времени прерывают терапию, получив минимальные изменения и думая, что этого вполне достаточно. Это можно отнести и к начинающим специалистам, которые, проработав непродолжительное время, считают себя профессионалами, способными работать самостоятельно, и допускают серьезные промахи, сохраняя уверенность в своей правоте, пытаясь убедить в ней окружающих и отказываясь от поддержки.

Часто на фоне положительной динамики у ребенка актуализируются разнообразные страхи. Они становятся видимыми как для окружающих, так и для самого ребенка, который половину страхов до этого не испытывал, — они были задавлены аутизмом, не ощущались, не дифференцировались им.

Очень важно в этот момент не испугаться изменений в поведении, связанных с возрастанием открытой, проявленной тревожности, помочь ребенку справиться, адекватно переработать страхи и вынести для себя положительный опыт борьбы со стрессом.

Аутизм на фоне педагогической запущенности и педагогическая запущенность на фоне аутизма — это совершенно разные вещи. И соответственно требуют совершенно разной расстановки акцентов в терапии.

Ребенок не ест определенные продукты или ест только определенные продукты — это частая проблема, с которой сталкиваются родители. Понятно, когда эта непереносимость органическая, но когда она исключительно психологическая, то поддержание ее — это закрепление симптомов аутизма. До тех пор, пока мы играем по этим правилам, будет так. Это удобнее, проще, привычнее, спокойнее, понятнее, объяснимее.

Любой человек может что-то не есть и что-то не любить. Важна степень выраженности проблематики, а не ее наличие.

«Я поняла, что когда не придаю значения проблемам питания у сына, то он сметает все. Но если я помню о его избирательности, то его практически невозможно накормить».

«Мы сегодня вернулись с детьми после занятий, и я была такая замотанная, что как-то выпустила из головы, что Роман не ест гречку в принципе, а уж тем более вилкой, и положила ее всем троим детям. И отвлеклась на что-то. А когда повернулась, то тарелки у всех троих были пусты. Что удивительно, и у Романа тоже!», «Вообще-то я недавно поняла, что на самом деле он может есть все, что угодно», — это высказывания родителей, имеющих колоссальные проблемы с питанием своих аутичных детей.

Ну и из собственного опыта: в лагере дети, которые живут там без родителей, на третий-четвертый день начинают есть практически все или же значительно расширяют свой рацион. Все дело в том, что там нет возможности подстраиваться под привычки каждого ребенка, и в результате они вынуждены подстраиваться сами.

Сегодня зашла со своей давней подругой в кафе с расслабляющей атмосферой, музыкой, ароматом. И интересно, что меня такая атмосфера совершенно выключает из реальности, а ее, наоборот, включает. При этом она мегаактивная, а я — мегапассивная. Вот она разница: аутичного, пассивного человека расслабляющая атмосфера выключает, а активного, в некоторой степени гиперактивного, наоборот, — включает.

Голова аутичного человека практически все время занята, не свободна от мыслей. Заранее продумываются все шаги, все варианты развития событий, общения, и не остается места спонтанности, естественности и свободе. От постоянного прокручивания мыслей накапливается и усталость, а реальные действия часто не совершаются.

Аутичный человек не оставляет места реальности, он большую часть времени живет в воображении, воображаемых встречах, диалогах, реакциях, эмоциях и т. д. При этом воображаемое с реальностью совпадает редко, так как слишком уж все продумано. Или же реальность полностью заменяется воображаемым.