Чтение онлайн

— Ты знаешь мое мнение относительно сделки с ее отцом.

— Эмили бы пострадала.

— Знаю, — на выдохе ответила Момо. — Знаю, — тише повторила. — Но какой ценой? Ты связан с Кейт непреложным обетом, но какой ценой? Спасение Эмили, бизнеса отца, а где он сейчас?

— Моника, я знаю, — грубее, швырнув неудобно лежащую книгу куда-то вниз. — Но это семья. Иногда мне кажется, что даже убийство смогу им простить, если придётся. И даже отцу.

— Даже отцу… — возмутилась Моника, не сдерживая себя в выражениях далее. Поднявшись, она смотрела прямо ему в глаза. Всем своим холодным выражением лица он показывал, что не стоит и дальше продолжать эту тему, но, видя то, как Джексон постоянно борется за право на собственную личность, у подруги не оставалось другого выхода, кроме как постоянно напоминать, что он все ещё человек, у которого тоже есть чувства. Эмоции. Собственные страхи. Мечты. — Давай что-то придумаем.

Выдохнув, он кивнул, сказал, что обязательно найдёт выход из этой ситуации, но внутренне он знал: чтобы что-то получить, обязательно нужно взамен что-то дать. И не важно, это собственная жизнь или деньги.

…

В квартире Леи никого не было. Элиз сказала, что сходит с Колтером в кино, но настоятельно подчеркнула, что без продолжения. От этой новости девушка даже улыбнулась, не веря ни одному слову. Улыбнулась, скорее из-за собственного настроения, чем из-за сообщения сестры.

Тишина в квартире никогда не давила сверху. Она ощущалась, как мягкий подарок, с помощью которого ты осознаешь собственные эмоции и чувства. До театра оставался буквально час, но, сидя на балконе в одиночестве, она смотрела на свой излюбленный закат. Однажды ее спросили, что бы она выбрала: закат или рассвет. Недолго думая, Хейсмон ответила «закат». И поэтичной, «душно» по мнению Колтера и «слишком самонадеянно», по мнению отца, она проговорила:

«Кровавый закат выглядит как уход всего страшного и грустного в течение дня. Когда я смотрю на него, из меня будто душу высасывают, оставляя лишь самое хорошее. Закат жертвует своей красотой. Когда он пустой, это значит, что сегодня было не так много горя. Это меня успокаивает».

Конечно, она считала это бредом. И сейчас считает, пролистывая ленту социальных сетей. Но поднятая голова, снова встречающаяся с обычным, ничем непримечательным заходом солнца, оставила счастливый отпечаток на предстоящий вечер.

Выбор одежды был не велик. Почему-то именно сегодня хотелось выглядеть лучше. Почему-то именно сегодня она чувствовала себя лучше. Мозг противился, не пускал сообщения сердца дальше положенного.

— Уйди, — тихо отвечала каким-то бабочкам, пока в голове, словно кинофильм, летели воспоминания о том, как нежно он подкрался сзади. Едва только сказав что-то, как раскатами грома в сердце загорелась опасная красная лампочка. И она по-прежнему горела. Это пугало.

Черное платье длины миди было подарком матери на день рождения. Скромный, достаточно консервативный наряд нравился Лее. Пусть и выглядело это слишком темно, не так реактивностей, но главное для нее был комфорт. Локоны падали на воланы, а белого цвета серёжки-жемчуг дополнили наряд.

Входящий звонок.

— Алло? — слишком вопросительно.

Мужской смех за кадром.

— «Ты чего такая удивлённая? Мой номер у тебя не забит?»

— Забит, мистер Питчер.

«Босс». Строго и лаконично.

— «Почему такое удивление? Ожидала кого-то другого?»

— Нет-нет, — остановившись, она ударила себя по голове за слишком поспешный ответ. — Вы что-то хотели, мистер Питчер?

— «Да. Можно я сегодня не буду мистером Питчером?»

Тишина.

— «Алло?»

— А?

— «Ты меня слышишь?»

— Да, — тихо прошептала она.

— «Ладно. Могу заехать за тобой?»

— Это вопрос?

Он посмеялся. Снова.

— «Да. Вдруг не разрешишь»

Лея вообще ни о чем не думала. Почему-то в голове были сплошные цикады и не единой мысли.

— Можете заехать… — неуверенно, не зная, почему она так отвечает.

— «Скинь геопозицию, я ж не совсем маньяк, чтобы смотреть в твоё личное дело и узнавать, где ты живешь».

Сообщение было отправлено.

Сборы стали набирать тревожный оборот. Каждая деталь платья, каждая деталь украшения должна была быть идеальной. Все сейчас должно было быть идеальным, казалось Лее.

— Это просто театр. Просто… театр. Вечер с коллективом. Лея, прошу, успокойся, — проговаривала она, пока бегала по комнате.

На телефон пришло сообщение:

Босс: Я внизу. Не торопись.

Как она могла не торопиться, когда понимает, что внизу ее ждёт человек? Отбросив все свои мысли, она выдохнула, посмотрев на себя в зеркало. Еще год назад она даже на секунду не задумывалась о том, что сейчас будет испытывать какие-то новые чувства, зарождающиеся так медленно и плавно, но в то же время экспрессивно. Лея смотрела на едва подкрашенные глаза и не знала, это она или новая девушка, выбравшая себя.

Спустившись, Джексон стоял около машины, оперевшись на капот.

Идеальный.

Идеальный он. Идеальный костюм. Идеальная машина. Он весь выглядел как с иголочки. В принципе, он всегда был в классическом костюме, но сейчас, со снятым пиджаком и со слегка расстегнутыми верхними пуговицами, он был расслаблен и сдержан.

Но все эмоции сменились, когда он увидел Лею.

— Если бы мне позволили выбрать самый красивый цветок, это была бы ты, Лея, — в полголоса проговорил он, осматривая девушку.

— Спасибо, — кивнула она, скрывая улыбку. — Мне приятно. Вы тоже… неплохо выглядите.

— Я выгляжу так всегда, но ты… Лея, ты прекрасна.

Открыв дверь, Питчер не мог оторвать своего взгляда от нее.

Не проронив больше и слова, в пугающе громкой тишине они доехали до места встречи.

Почти весь второй этаж был занят сотрудниками компании. Все сидели скромной компанией, благополучно устраиваясь на свои места. Специально или нет — Лея оказалась рядом с мистером Питчером по правую руку, по левую — Моника. Опущенный занавес, кромешная тишина во всем зале и тьма, будто поглощающая каждого.

— Видишь. Ты отказала мне в театре, а сейчас сидишь рядом, — шепчет слишком близко, будто случайно дотрагиваясь по холодных рук Леи.

— Вы из-за этого похвали весь отдел в театр?

— Конечно.

— Тогда хорошо, что я вам отказала.

— Почему? — удивился Питчер, произнеся вопрос чуть громче.

— Это еще приятнее, чем обычно приглашение вдвоём.

Музыка, яркие огни и лишь один взгляд, направленный прямо на улыбающуюся Лею. Ему не казалось, что она самая красивая — он знал, что для него вряд ли человеческая оболочка играет роль, ведь Кейт обладала невероятной внешностью, но как человек была абсолютно отвратительна. Но в Лее было особенным все, начиная от густых бровей, небольших губ и вздёрнутого носа. Всей своей неидеальностью, ссылаясь на «стандарты» красоты, она выиграла у каждой модели. И он смотрел на нее, боясь даже на секунду отвернуться.

— Вы пропустите весь мюзикл, — улыбаясь, совершено не скрывая счастья на своем лице.

— Мне хватает твоих огней в глазах, чтобы увидеть всю красоту этой постановки.

«Мне страшно», — думала Лея. «Мне страшно даже на секунду задуматься, что мы можем быть вместе».

Представление шло долго, как и полагается, часа три. Все это время Джексон не разговаривал. По взгляду можно было сказать, что его слишком завлекла музыка, танцы и звонкие речи персонажей, но нет. Он думал. Думал о том, что ему следует сделать дальше, так как сердце уже начинало медленно загораться в агонии страшной муки под названием влюблённость. Идеализированный образ Леи не выходил из головы: он видел ее в самых ярких и нежных красках.