Чтение онлайн

— Ты меня убила.

Тот удар, нанесённый будто самому себе, когда Джексон «вскрыл» семейную тайну, был сильнее любой драки или спаринга. Когда он узнал, что где-то на окраине Мемфиса живет его родная сестра, будто не знающая, что ее отдали в самом детстве в детский дом, прожигающая боль медленно заполоняла вены, спускаясь ниже, к самому сердцу. Чувственность, страсть и любовь — все пропало, заслонив глаза тем, как жила его сестра.

Стало казаться, что ничего нельзя сделать, чтобы исправить хотя бы один островок в своей жизни: бизнес, построенный на крови, перешёл к нему в руки; договор с мистером Ридом, говорящий о том, что Джексон является его личной псиной, которая должна приносить кость тогда, когда хозяин попросит; Кейт, требующая любви от человека, что буквально перестал что-то чувствовать, — все это было одной незначительной проблемой, если сравнивать с нахождением родной сестры в детском доме.

Но когда он об этом узнал, произошло самое настоящее убийство. Убийство хороших отношений с родителями, убийство мысли о том, что есть белое и чёрное, и убийство морали как таковой. Будто все потеряно смысл.

— Ты делаешь драму из пустоты. Эмили счастлива сейчас, она была счастлива и тогда.

— Счастлива тогда? Напомни, когда? — Джексон поднялся, направляясь к матери. — Когда ты вела ее под ручку в новый дом или когда она потеряла значение слова «мама»?

— Когда она поняла, что не придётся доедать куриные кости.

Джексон молчал. Возможно, он и правда делал драму из пустоты. Он принимал тот факт, что Эмили действительно была достаточно счастлива там, где не было роскоши, которая была в детстве у Питчера, но он не мог смириться с тем, что где-то далеко была его родная кровь.

— Рид хочет использовать информацию об Эмили, чтобы навредить мне. Я уверен в этом. Не знаю, чего конкретно он хочет от этой манипуляции, но… на мероприятии он задал вопрос прямо в лоб. Спросил, как дела у Эмили.

Паула ахнула, закрыв рот рукой. Она снова упала на свой пуфик, опустив голову ниже.

— Я не беспокоюсь о своем имидже, дело не в этом, — опустившись к матери, что по-прежнему была для него близким человеком, что не скажешь об отце, он пытался объяснить, — я боюсь за нее. У нее сынок есть, представляешь?

Глаза матери будто вспыхнули. Руки задрожали, глаза стали мокрыми от слез, а тело больше не держало. Распахнув руки, она глянула на Джексона, будто молча извиняясь.

В нем будто боролись две составляющие: обида и человечность. Обида на мать, что она оставила это в тайне и никак не помогала дочери, а человечность, так как он поддерживал поступок матери.

— Ты его видел?

— Да. Его зовут Маркус.

— Хорошо, — шепнула она. — Прости меня.

Уткнувшись в материнское плечо, он будто снова почувствовал себя ребенком. Тем самым ребенком, которого отец мог обидеть за каждую провинность, но это не помешало и ему обрести своего рода человечность. Он не стал айсбергом, который нужно достичь, он стал тем самым Титаником, что разбивается об айсберг в виде реальности и в виде одной непримечательной девушки.

— Давай поговорим чуть позже еще раз, — наконец говорит она. — Сейчас этот хмырь придет…

— Рид? Я думал, тебе нравится Дэвид, — усмехнулся Джексон.

— Дэвид? Пощади. Я всегда знала, что он тот еще индюк, если не сказать грубее.

Обсудив еще немного этого «хмыря», они отправились в гостиную, так как медленно приезжали гости. Сопровождать Кейт он отказался, ссылавшись на то, что он — принимающая сторона, которая будет подготавливаться к встрече. К деловой встрече, не иначе. У него не стояла цель «покорить Рида», она была выше — оставить в покое его семью и убить их отношения.

Резиденция родителей была куда масштабнее, чем дом Джексона: два одноэтажных гостевых домой располагались на оснащённой всеми удобствами территории, окружённой вокруг лесом. Паула любила свой маленький огород и сад, для нее это было подобно какой-то отдушины: она могла весь день провести за садоводством, пока Эдгар нервно не вызывал ее для каких-то менее важных дел. Эдгара раздражало все, что так или иначе связывало его и бедность, а когда он видел, что Паула копошится в земле вместе нанятых для этого рабочих, его будто бросало в жар.

Сам дом Питчеров выглядел, будто замок короля: рояль в гостиной, рояль в комнате матери, чуть ли не золотом усыпанные территории, — «роскошь» в чистом виде.

«Вульгарно и пошло», — критиковал Джексон, проходя по мраморному полу.

— Джексон. Что за вид? Где твои манеры?

— И тебе привет.

Не став отвечать, он присел за свое место, постукивая пальцами по столу. Это нервировало отца.

— Дэвид сказал, что подъедет через две минуты. У тебя есть время собрать все свои замашки и спрятать их в тайный уголочек. Мне не нужны твои нюни сейчас. — Злой, агрессивный и упрямый. — И надеюсь, что вы с Кейт сегодня обручитесь.

Джексон молчал.

Мерседес последней модели медленно въезжал на парковку. Водитель получил поручение ожидать внизу, так как все прекрасно знали, что никто не рассчитывал на радушное гостеприимство — исключительно деловая сделка. Пока Дэвид и Кейт поднимались, отец расплылся в наигранной улыбке, чуть ли не начал бежать к нему, как к собаке, которая принесла кость.

— Добрый вечер, мистер Рид. Кейт, выглядишь бесподобно, — шепелявил, нагло врал и так старался провести хорошее впечатление Эдгар, вышагивая так, будто у него ноги подворачиваются.

— Привет, Эдгар.

Короткое приветствие, затем сразу взято направление в сторону столовой: повара все утро готовились встречать два с половиной человека.

Джексон молчал, держась особняком. Кейт посматривала на него будто с вызовов, но стоило ему поднять глаза, чтобы встретиться с ее тяжелым взглядом, она опускала ресницы.

«Боится».

— Как ваше здоровье, мистер Рид? Слышал, была операция…

— Да, была. Но деньги и связи решают любую болячку. Да, Джексон? Даже не поздоровался с будущим зятем, — ядовито смотря, прямо как в тот вечер. Они сидели друг напротив друга по разные стороны баррикад. И если Питчер ожидал болючий укол прямо в глаза в виде каких-то дополнительных договоров, то Рид не представлял, как может жизнь повернуться к нему задом.

— С будущим зятем — возможно, но с вами… Добрый вечер, — обольстительно улыбнувшись, он достал папку. — Можно мы не будем терять время на пустые разговоры?

— Хитрый парнишка, да, Эдгар?

Отец сидел чуть не белый. Он не видел, что было на конференции, для него впервой видеть своего сына и своего босса, если Рида таковым можно назвать, в таких панибратских отношениях.

— Джексон! — крикнул отец.

Джексон остро посмотрел него.

«Но какой ценой…» — вспоминались слова Моники.