Чтение онлайн

В позапрошлом году Лёшка с родителями ездил на автобусе по Европе. Сильнее всего его удивляло не то, что за окном Германия, Франция или Италия, а то, что перед ним Саксония, Ломбардия, Прованс и другие провинции с красивыми названиями. Объяснялось это просто: про Германию с Италией он слышал чуть ли не каждый день по телевизору, а вот названия провинций чаще встречались в книгах и кино и поэтому казались загадочными.

Вот и сейчас факт прибытия в Казахстан его никак не волновал. Но разные места, куда им предстояло отправиться — Кара-Кум, Мангышлак, Жигылган, Шергала, — звучали, как из сказки про тысячу и одну ночь. Но до них ещё предстояло добираться, а пока все ждали багаж в крохотном аэровокзале.

— Лёшка, Серёга, пойдём местное чудо покажу, — позвала их Ирка и подвела к одиноко стоящему в углу киоску. Киоск был жутко несовременным, витрины были закрыты фанерными щитами, на двери висел амбарный замок. Но поверху шла надпись на трёх языках, извещавшая о том, что здесь расположен магазин беспошлинной торговли — duty free.

Этот самый duty free и во Внуково ни на кого не произвёл впечатления, включая тех, кто видел его в первый раз. Но здесь всё выглядело совершенно анекдотично. Все, кто бывали за границей, стали вспоминать, где и что они покупали, по какой цене. Стёпка, как всегда, удивил народ неординарностью мышления, спросив:

— Про Лондон и Барселону я понял. А чем могут торговать здесь, не понимаю.

Все начали выдвигать свои предположения: кумыс, коврики из верблюжьей шерсти, тюбетейки, кто-то упомянул верблюжью колючку.

Объявили, что можно получить багаж, который выдавали под навесом с металлической сеткой вместо стен. У входа в «Пункт выдачи багажа справа от здания аэровокзала», как было написано на стрелке-указателе, стоял двугорбый верблюд и меланхолично двигал челюстями. Что он там жевал, никто не знал, а проходить рядом с верблюдом было страшновато. Но тут появился его хозяин с папиросой в зубах, не в тюбетейке, а в огромной кепке, отвязал поводья и повёл животное в сторону. Верблюд на ходу выхватил у него прямо изо рта горящую папиросу и задвигал челюстями более энергично. Хозяин пробормотал что-то нелестное в адрес четвероногого транспортного средства и полез в карман за папиросной пачкой.

— А я не курю! — крикнул вслед верблюду Стёпка.

— Ты и верблюжью колючку не жуёшь, — прокомментировал Семён.

Автобус был шикарным снаружи и изнутри. Что особо радовало — с кондиционером. Они прилетели ближе к полудню, но воздух ещё не был раскалённым, на улице была весна, а не лето. Лето наступило часа через два. На окраине города автобус присоединился к большой автоколонне. Несколько огромных грузовиков, автобусов и других машин с оборудованием они видели ещё в Москве, почти вся эта техника приезжала к павильону на заводе. Один фургон был начинён аппаратурой для записи звука и назывался «тонваген». Были ещё светобаза с осветительными приборами; электростанция — «лихтваген»; «гримваген» для костюмеров и гримёров; операторская машина «камерваген». Из нового для них была пиротехническая машина, внешне ничем, кроме надписи на борту, не выделяющаяся, домики на колёсах — «рулоты» и ветродуй. И ещё три грузовика с армейскими номерами, два с будками, один с брезентовым пологом.

Колонну сопровождали машины ГИБДД, цистерны с горючим и водой и автокран. Выглядело всё очень солидно. Вот только пришлось пересаживаться из автобуса, нанятого для поездки по городу, в машины экспедиции.

Наконец колонна тронулась, около часа ехала по плохо асфальтированной дороге и остановилась перед поворотом на фунтовую. Гаишники остались на шоссе, остальные машины осторожно с него съехали.

Машины ползли, как черепахи, подпрыгивали и раскачивались на ухабах. Но самое неприятное началось позже, когда с каменистой дороги свернули на песчано-глинистую. Ехать стало мягче, но из-под каждого колеса теперь вздымались огромные клубы пыли. Пыль толстым слоем покрыла все стёкла, внутри стало темно, так что пришлось включить дворники.

Лагерь разбили, на удивление, быстро. Машины встали полукругом, в центре появилась большая палатка столовой, рядом с ней задымила полевая кухня, застучали электрогенераторы. Последнее оказалось очень вовремя, потому что быстро темнело.

За ужином начались страшные рассказы о ядовитых пауках каракуртах, тарантулах, скорпионах и, конечно, змеях.

Стёпка умудрился одну змею отловить, пугать никого не стал, но уловом в мужской компании похвастался. Потом попросил никому не рассказывать и отнёс змею за пределы лагеря. Лёшка всех этих рассказов, а тем более живую змею, боялся не меньше девчонок, но показывать это было никак нельзя. Так что он лишь шепнул Серёге на ухо:

— Я уж думал, что страшнее завучей никого нет!

Тот счёл это удачной шуткой и пошёл пересказывать всем подряд.

Утром наступили трудовые будни. Причём самым ранним утром, а с учётом разницы во времени так и вовсе ночью. Все понимали, что сниматься в полуденное пекло будет гораздо мучительнее, чем вставать в такую рань, но легче от этого не становилось. Тут выяснилось, что большая часть группы во главе с режиссёром уже выехала к месту съёмок, и нытьё поутихло.

Лёшка, Лена и Стёпка, дождавшись своей очереди, отправились в гримёрный вагончик. Стёпку причесали и раскрасили первым. Он сел на откидной стульчик возле открытого окошка. Вдруг в оконный проём протиснулась голова верблюда. Стёпка от неожиданности замер, потом медленно дотянулся до какого-то баллончика, скорее всего, с лаком для волос и брызнул зверюге прямо в ноздрю. Верблюд дёрнулся, долбанулся макушкой в край окна, заставив содрогнуться весь автобус, потом затряс головой, наконец, выдернул её из окошка, сделал пару шагов назад и плюнул. Стёпка ловко отскочил в сторону, а одна из гримёров, Настя, заинтересовавшись непонятной суетой, в этот самый момент шагнула к окну. Ей всё это и прилетело. К счастью, не в лицо, а на халатик.

Лёшка дёрнулся от смеха, и вместо ресниц ему раскрасили щёку. Второй гримёр, Григорий Алексеевич, уронил банку с гелем. Содержимое выплеснулось на пол, и Григорий Алексеевич в него наступил и поскользнулся. Чтобы не упасть на пол, он схватился за стоявшую рядом третью гримёршу и в результате шмякнулся вместе с ней.

Сидя на полу, Григорий Алексеевич спросил:

— Что это было?

— Не волнуйтесь, — невозмутимо сказал Стёпка. — Это верблюд приходил.

— Зачем?

— Может, его тоже нужно гримировать, — пожал плечами Кузин. — У вас там в списке верблюды не значатся?

— Чует моё сердце, натерпимся мы от этого верблюда, — потирая ушибленный бок, сказал Григорий Алексеевич и оказался прав. Верблюд стал приходить чуть ли не каждый день. Для начала сжевал Настин халатик, который она с трудом отстирала, потом стал совать свою наглую морду куда ни попадя: бесцеремонно отбирал у людей бутылки с минералкой и ловко их осушал, запрокинув голову высоко вверх.

После гримировки на армейском грузовике ребята отправились к месту первой съёмки на натуре.

— Ого! Барханы! — закричал Стёпка.

Действительно, впереди показались самые настоящие барханы.

— Ну теперь ты счастлив? — усмехнулся Семён. — Верблюда лицезрел, барханы, вот они.

— Так я всё сразу хотел. И верблюдов, и барханы. Не по отдельности.

— На тебя не угодишь, — проворчал Семён.

За время до их прибытия здесь успели снять несколько эпизодов с луноходом. Луноход (название возникло как-то само собой) представлял собой тележку на восьми больших шарообразных колёсах, которые были полыми и сделанными из проволоки. Сверху, на платформе тележки, были установлены две скамейки и кресло для водителя. Вместо руля торчала рукоятка, вроде штурвала в самолёте-истребителе. Двигателя у лунохода не было, зато у каждого колеса имелся собственный моторчик. Если тележку поднимали краном в воздух, колёса при помощи моторчиков складывались и прятались под платформой.

По сценарию космический корабль приземлялся на каменистый участок рядом с тем местом, где начиналась песчаная пустыня. Платформу выгружали из трюма космического шатла, и свита принцессы Афины на ней отправлялась через пустыню к маяку.

Никакого корабля на самом деле не было, его должна была нарисовать команда Арона. На месте корабля красовались лишь его опоры. Автокран опускал между ними платформу, а на экране всё должно было выглядеть, будто её выгружают из трюма. Всё это ребята пропустили, сейчас им предстояло сесть на платформу и отправиться в путь по барханам.