Остенландия
Шрифт:
отражение в зеркале, в недавно еще любимом платье становилось нелепым и уродливым,
как и искусственное кудрявое дополнение к прическе на ее голове.
«Какая же ты идиотка», прошептала она себе еле слышно. Она жила фантазиями об этом
мире долгие годы, а вот поди ж ты, теперь чувствует себя здесь совершенно лишней. Еще
одна лишняя минута здесь, и у нее окончательно разболится голова.
Едва мистер Темплтон стал мирно похрапывать в своем кресле, Джейн, убедившись, что
до нее никому нет дела, потихоньку выскользнула из гостиной.
Хотя в эпоху Регентства незамужней леди дозволялись прогулки в одиночестве
исключительно по утрам, Джейн не собиралась запираться в комнате, а головная боль
была тому совершенно достаточным извинением.
Прохладный ночной воздух плащом лег ей на плечи, и она поежилась, обхватив себя
руками. Так ей и надо, наказывала же ей миссис Уоттлзбрук «никогда не выходить из дому
без шляпки и накидки». Жаль, что никто из ее шпионов не появился из-за кустов, чтобы
немедленно вернуть ее обратно. Она была одна.
Она бродила по дорожкам сада, невольно надеясь, что сейчас из-за угла появится
полковник Эндрюс, бросившийся следом на поиски. У нее никогда не получалось жить в
мире безнадежных фантазий. Ей как воздух нужна надежда, но в этом вся проблема. Будь
она хоть немного пессимистичнее, она бы не цеплялась за химеры, и уж тогда точно не
оказалась бы одна в этом полу-фантастическом английском парке.
Она бездумно следовала за поворотами тропинки, пока не уткнулась в коттедж, похожий
на дом для прислуги. Когда она подошла поближе, то с изумлением заметила отсвет
экрана телевизора в окне на втором этаже. И, как бабочка, завидевшая свет, уже не смогла
свернуть в сторону. Через пару шагов она уже могла поручиться, что точно знает, что это
за передача и что скажет ведущий в следующую минуту. Это была непоколебимая
реальность земного двадцать первого века, где баскетбольный матч для каждого парня
дорог не менее, чем шоколадный коктейль для любой девчонки.
И действительно, 30 октября Национальная баскетбольная ассоциация начинала серию
игр; так что, если кто-то в Англии смотрит матч, который был вчера, значит, сегодня…
– Хэллоуин! – сорвалось у нее вслух. – Как это кстати.
Холод и темнота ночи – против манящего голубоватого света экрана. Мысль о том, что
придется возвращаться одной в пустоту комнаты, или продолжать любоваться игроками в
вист, едва не заставила ее застонать от отвращения. Она шагнула к дверям и решительно
постучала.
Звук телевизора тотчас приглушили, из-за двери послышались какие-то беспорядочные,
суматошные звуки.
– Одну минуточку, – послышался мужской возглас.
И дверь распахнулась. Это был Мартин-Теодором-садовником-здесь-кличут. Обнаженный
по пояс. Ниже, правда, были штаны, а на шее полотенце. Этот торс произвел на нее
впечатление. Что-то на уровне «Вот это да!» Хорошо, что на ней сейчас лестное для нее
платье.
– Жизнь, или кошелек? – выпалила она.
– Что?
– Извините, что помешала, – показала она на полотенце, – заняты?
– Мисс… э-э… Эрствайл, так? Да, привет. Нет, просто не нашел рубашку. Вы
заблудились?
– Нет, просто бродила, и… не скажете ли вы, какой счет?
Мартин с минуту тупо смотрел на нее, потом нервно огляделся, словно выглядывая
наушников начальства, и, быстро втянув ее внутрь, захлопнув за собой дверь.
– Вы слышали?
– Телевизор? Да, немного, и виден его отсвет в окне.
– Паршивые шторы. – Он скривился, ероша рукой волосы. – Вы уже все мои грехи знаете, да? Надеюсь, вы не шпионка? Иначе она мне яйца оторвет.
– Кто? Миссис Уоттлзбрук?
– Именно, которой я надавал пачку письменных обещаний не разглашать, не нарушать, не
подпускать гостей к современным этим штучкам и так далее.
– Но ведь миссис Уоттлзбрук – это не настоящее ее имя.
– Настоящее, представьте.
– О, нет, – сквозь смех выдохнула она.
– О, да, – отозвался он, опускаясь на край кровати. – Значит, вы не шпионите для нее? Это
хорошо. Потому как мне нравится эта работа. Столько я нигде не получал. Мне ужас как
не хочется потерять место, мисс Эрствайл. – Он пристально посмотрел на нее.
– А я не собираюсь наушничать, – сказала она слегка покровительственно. – И смешно
звать меня мисс Эрствайл, когда на вас лишь набедренная повязка. В миру я просто
Джейн.
– А я все Мартин.
– Но откуда взялась тут эта телепередача, не могу понять?
Он картинным жестом сдернул покрывало, демонстрируя и видак под телевизором,
объяснив, что утром один парень из города записал ему игру.
– Да, знаю, знаю: зачем рисковать ради какой-то игры? Затем, что это слабое место
истинного мужчины.
– Вы играете в баскетбол? – она оценила взглядом его рост.
– Американцы так часто меня спрашивали об этом, что я стал смотреть игры НБА. И вот
за пару лет я стал безнадежным фанатом. Куда эффектнее, чем футбол, правда? Беготни
ровно столько же, а мячей гораздо больше. Но ни слова об этом тем, кто из Шеффилда.
Да здравствует «Манчестер Юнайтед»!
– Воистину «Юнайтед», – ответила она, перекрестившись.
– Так, значит, вы хотели знать счет.
– Да, счет, – она совсем забыла уже о нем.
– Последнее, что я видел – Никсы ведут пятнадцать к десяти, первый тайм.
– Первый? А можно я досмотрю до конца?
– Но если миссис Уоттлзбрук узнает, что вы здесь…
– Они думают, я уже сплю. Никто не станет меня разыскивать, и вообще я тут ниже всех
по ранжиру.
Для пущей светомаскировки они сдернули покрывало с кровати и навесили его на карниз.
Потом приглушили звук до уровня шепота.