Чтение онлайн

Гражданина «погрузили» в машину, и она помчалась дальше на поиски новых клиентов.

Жил у нас в селе учетчик Василий Терентьев. Мужичонка неприметный, даже неказистый, но отличался необычайной вредностью и ехидством характера. От этого с ним случались всякие неприятности, которые потом обрастали самыми невероятными историями и небылицами. Я же хочу вам рассказать истинную правду. И если у кого возникнут сомнения на этот счет, могу взять в свидетели все наше село Большие Дубки.

А началось все зимой, когда работы совсем мало. Можно и телевизор посмотреть, и, например, в клуб сходить. Вот в это самое тихое для нас время приехал к нам из города молодой лектор. Солидный такой, в ондатровой шапке, совсем как директор. И темау него была подходящая: о применении новых доильных аппаратов. Лекция оказалась такой «интересной», что почти все заснули и не заметили, как всем предложили задавать вопросы. Тут встает Василий Терентьев и спрашивает:

– Ане можете ли вы, гражданин лектор, ответить мне, темному человеку, что такое фаргелет?

Тот удивленно посмотрел на Василия, потом закашлялся, а когда пришел в себя, ответил:

– Как же не знаю? Это, товарищи, новый доильный аппарат, который разработало наше конструкторское бюро. Даю слово, что уже через год первые образцы будут действовать на ферме.

Услышав такой ответ, мы сильно обрадовались и, ничего не подозревая, разошлись по домам.

Но только на этом все не кончилось. Через месяц приехал еще один лектор. Тоже солидный и тоже в ондатровой шапке. Не успел он завершить свою лекцию, как наш Василий, подлая душа, уже тянет свою ручищу и спрашивает:

– Ане можете ли вы, товарищ лектор, разъяснить мне, что такое фаргелет?

Все таки ахнули. Но лектор оказался опытным и, видимо, знал ответы на все вопросы.

– Как же, – говорит, – знаю. Это новое кулинарное блюдо! Его рецепт очень прост. Надо только взять полкило баранины, жарить на медленном огне и, главное, не забыть побольше перца стручкового, сельдерея и петрушки…

Надо прямо сказать, что от такого ответа среди публики произошло некоторое замешательство. Просто неловко. Кому верить? Вот так и разошлись по домам в великом сомнении.

Когда приехал третий лектор, в клубе собралась почти половина села. Польщенный столь неожиданным вниманием, он распевал, как соловей, совсем не подозревая, какая для него готовилась ловушка. Наконец час Василия пробил, и он задал свой коварный вопрос. От волнения все даже с мест поднялись. Но лектор оказался политически грамотным человеком, и потому Василий не застал его врасплох.

– Товарищи, – раздалось с трибуны. – Мне очень приятно, что среди вас есть люди, интересующиеся этим понятием. Объясняю всем! Фаргелет – это развивающееся государство в Центральной Африке, делегация которого уже неоднократно посещала нашу страну.

В зале стало совсем тихо. Публика, затаив дыхание, вопросительно смотрела на Василия. Всех мучил один вопрос: что же все-таки такое «фаргелет»?

Первым не выдержал председатель колхоза и на следующий день вызвал Василия к себе.

– Что это, – говорит, – ты, Василий, за слово такое хитрое придумал? Людям образованным голову морочишь. Хоть сам-то понимаешь, что оно означает?

– А бес его знает, – ответил Василий. – Я, когда на базаре из пивной выхожу, то слева на вывеске всегда читаю: «фаргелет».

Председатель схватился за голову:

– Удивляюсь я тебе, Василий, ведь там написано «телеграф», а ты читаешь наоборот. Вот и получается: «фаргелет».

С тех пор и нарекли Василия Фаргелетом.

Эта невероятная история произошла со мной много лет назад, когда я еще был молод, жил в Большой Ялте и сидел на шее у своих престарелых родителей. Жизнь моя в те годы складывалась не совсем удачно, я долгое время не мог найти работу, был беден, плохо одет и, страдая от скуки и безделья, целыми днями слонялся по городу, словно местный придурок. Иногда находил себе сезонную работу, разносил мороженое, работал грузчиком в порту, кассиром, даже спасателем на городском пляже, если везло, устраивался официантом в местную пивную. Пил не слишком много. Не хватало денег. Временами мной овладевали тоска и безнадежность. Я был типичным неудачником. Единственной моей отдушиной были мечты.

Я любил мечтать, часами гуляя по набережной, среди праздной толпы отдыхающих, ощущая себя частичкой этого пестрого курортного мира. Каждый вечер я спускался по крутым улочкам к гостинице «Ореанда» и направлялся через приморский парк в сторону порта, любуясь по пути сочной зеленью лавровых деревьев, украшавших городские аллеи на протяжении всей набережной. Не имея денег в кармане, я любил останавливаться у витрин дорогих магазинов, рассматривать модно одетые манекены, ювелирные прилавки с неслыханно дорогими украшениями. Проходя мимо шашлычной, я с жадностью вдыхал на голодный желудок нестерпимо вкусные запахи шашлыков, жареной кефали и печеных овощей. Здесь было много пивных, трактиров, дорогих ресторанов с яркими кричащими вывесками, заманивающими прохожих вкусной едой, изысканными напитками и живой музыкой. В небольших ресторанчиках, расположенных над морем под синим тентом, юркие официанты в белых фартуках, с бабочкой на шее и с прочесанным пробором по середине подавали на стол «соблазнительную» свиную ногу и жареную рапану с луком. Это был предел моих мечтаний! Я любил этот праздник жизни, хотя и был в нем всего лишь бедным наблюдателем.

Из любопытства я подходил к причалу и наблюдал, как под звуки оркестра богатые респектабельные пассажиры из столицы поднимались по трапу на бак огромного белоснежного теплохода и уплывали, как мне тогда казалось, в неизведанную для меня, счастливую даль. Публика была здесь самой разнообразной: от валютных проституток и мелких бизнесменов до приезжих знаменитостей и важных высокопоставленных особ. Это уже была не «ситцевая» и не «бархатная публика», а большей частью «новые русские». Толпа зевак, вытянув шеи, пожирали полуобнаженных женщин неземной красоты, грациозно гуляющих по верхней палубе. Из всей одежды у них были только очки и тонкая нить, прикрывающая лишь то, что было неприлично открывать. Они хохоча махали нам вниз рукой. От смеха у них блестели глаза, щеки горели румянцем. В этот момент меня охватывало волнение, и я верил, что когда-нибудь и мне улыбнется судьба: я обязательно разбогатею, стану знаменитым и так же, как гуляющие вокруг курортники, буду снимать фешенебельные номера в самых дорогих отелях и безалаберно прожигать свои деньги в многочисленных летних ресторанчиках и барах.

А пока я мог только видеть, как роскошные Porshe и черные Bentley подвозили к пятизвездочному отелю, расположенному у самого моря, богатых гостей: банкиров, нефтяников, депутатов, крупных чиновников и просто бандитов, увешанных золотыми цепями и браслетами. Более скромные из них – бизнесмены и депутаты – приезжали на одной машине с любовницей и водителем-охранником. Более крутые – крупные чиновники и другие высокопоставленные особы – подъезжали целым кортежем, состоящим из двух или трех лимузинов, в сопровождении личного секретаря и офицеров службы безопасности.

Однажды мне пришлось наблюдать приезд настоящего олигарха из Москвы – нефтяного магната, владельца «заводов, газет и пароходов», у которого, поговаривали, денег было, как у арабского шейха. В тот вечер я, как всегда, проходил мимо отеля «Ореанда», любуясь его приятным бежевым фасадом, обшитым внизу светло-коричневым мрамором. Багровый закат горел каким-то фантастическим сиянием на парапете крыши, отделанном в старом стиле листами меди зеленого цвета. К центральному входу подъехали две машины: впереди черный мерседес с охраной, а сзади белый линкольн с затемненными стеклами. Из линкольна выскочил шофер гориллообразного вида и открыл дверцу машины, из нее вышел мужчина средних лет, одетый не по-летнему в черный смокинг. У него были седые виски, свежее, хотя и немного полноватое лицо, светлые волосы от ветра легко отлетали в сторону. Движения плавные, даже вальяжные. Весь его облик выражал величие, власть и большие деньги. Встречающие смотрели на него с почтительным любопытством, порою даже переходящим в какое-то радостное изумление.