Чтение онлайн

Прискорбно. Я в отличие от неё на название не смотрела. Вернее смотрела, но далеко не в первую очередь.

– Наверняка это такой рекламный ход, - хихикнула я, повернувшись к шкафу.

– Одень что-нибудь понаряднее, - уходя как бы, между прочим, сказала мама, скрываясь в коридоре вместе с тортом.

Выряжаться особо не буду. Вот ещё! Там будут одни женщины бальзаковского возраста, а я лишь тихонечко буду сидеть в сторонке и через какой-нибудь часик так же спокойно уйду или сбегу.

Надев джинсы и голубую полу майку, полу блузку, я направилась в коридор.

Мама сидела на пуфике, пребывая в задумчивости, проследив, куда направлен её взгляд увидела чёрные туфли и голубовато-синие босоножки, очевидно, она выбирала обувь, которая идеально подходила бы к её голубому платью.

– Надела бы какое-нибудь платьице. Ходишь как пацанка какая-то постоянно, - бухтела она, надевая босоножки с кучей застежек.
– Зоя, ты же девочка!

– Успею я эти платья поносить, не переживай, - надевая свои любимые кеды, успокоила её я.

Кое-как двумя руками 'расчесав волосы', обернулась к маме, которое оказывается всё это время, следила за моими действиями. Я неловко улыбнулась и пожала плечами, а она лишь перевела хмурый взгляд с меня на зеркало.

– Боюсь, не доживу до этого дня, - вздохнула она.

На кухне именинницы мне доверили порезать помидоры, но не на долго. Учитывая мою природную 'ловкость', я порезала палец. Заклеив его пластырем, Зою отправили подальше от кухни, а именно - сервировать стол.

Такое чувство, словно я по вене попала, а не по капилляру пальца.

Я не знаю, как там по этикету нужно всё расставлять, признаюсь честно. Думаю, если сделать всё по своему лично-дизайнерскому усмотрению, то хуже не станет.

Сперва положив жёлтую салфетку, наверх неё поставила белоснежную тарелку, имеющую волнистые края. Слева от тарелки поставила фужер, стопки для водки или что они там пить собираются, стакан и вилку. Справа положила нож.

Не дай Бог, какая-нибудь бытовая трагедия случиться!

Всего гостей должно было быть шестеро, не считая нас с мамой и именинницей, то есть девять человек.

Девять? Не так уж и много. Я изначально думала, что их гораздо больше будет, раз уж имениннице понадобилась посторонняя помощь.

Я, выполнив свой долг, уселась смотреть телевизор, висевший на стене. Вот так техника! У нас дома по сравнению с этой плазмой, просто старенький ящик стоит. Параллельно в это же время женщины, расставляли блюда по своему усмотрению.

И вот наступил долгожданный момент - пришли гости. Причем пришли они все вместе. Начался общий хор: 'Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем!'. Далее последовали радостные возгласы и все постепенно начали проходить к столу.

Я, поздоровавшись со всеми, вновь отвернулась к телевизору. Терпеть не могу здороваться с знакомыми моих родителей, я ведь их не знаю. Зачем же тогда здороваться? Демонстрировать воспитание? Вот, например, встретились бы мы где-нибудь на улице и прошли бы мимо, а всё, потому что мы друг друга не знаем или когда-то давно виделись, да и то только мельком.

Застолье началось.

Начали звучать тосты, поцелуи в щеки, поздравления. Всегда, сколько себя помню, терпеть не могла эти лобызания. Мне, как уже взрослой, по словам мамы, разрешили выпить один бокал шампанского. Такое чувство, будто я закодированный алкоголик и все вокруг бояться, что я сорвусь и уйду в запой.

Пришло время и внимание обратили на мою скромную персону в уголке.

– Ой, а кто это у нас? Зоинька, верно?
– залебезила, выпившая сверх меры Антонина Павловна.

Как-будто ты моё имя не знаешь. Всегда выдумает небылиц каких-нибудь и рассказывает моей маме. Вот совсем недавно, сидят они на лавочке, а Тонька говорит, мол, Зоинька ваша курит, я собственными глазами видела. А я и не пробовала даже никогда. Сплетен, нет, вот она их и выдумывает.

А Зоинька злопамятная, она все запомнит.

– Да, доченька моя, - приобняла меня за плечи мама.

– Красивая она у тебя Жанна, вот только похудела бы чуть-чуть.

Начали советами сыпать! Ну и что, что у меня есть немного лишнего веса? Кому он мешает? Я люблю себя такой, какая я есть! И не надо мне тут самооценку понижать!

– Вот учиться поступит, от мамки съедет, тогда и похудеет. Я знаю, что говорю. Вон, Петрова дочка, такая бегемотная была, что ноги еле-еле переставляла. Поступила она в прошлом году в столицу нашей Родины. Приехала неделю назад к родителям, я аж глазам не поверила! Худющая, как спичка. Говорят и жениха себе, богатого отхватила, - продолжала заливаться соловьем Антонина Павловна.

А ведь и правда, видела я недавно Каролину, ту самую, которая дочка Петрова, постройневшую и похорошевшую. Прямо, как вчера это было, помню, как над ней издевались, обзывали, а она упрямо говорила, что придет время и она посмеётся над ними. У неё вообще девиз по жизни: 'Смеется тот, кто смеется последним'. Мы с ней не были друзьями, а просто знакомые. Лишь иногда случайно встречались во дворе дома и начинали разговаривать.

– Да что вы говорите!
– подыгрывала ей, мама.

– Сама до сих пор поверить не могу!
– махнула Тонька, как я её мстительно называю, рукой.
– Свадьба не за горами. А твоя Зойка- то тоже невеста. Выпускница уже. Жениха, небось, имеет, иль нет?
– сверкнув золотым зубом, злорадно ухмыльнулась Тонька и выжидающе уставилась на меня.

– Имею, - нагло, глядя прямо в глаза старухе, врала я.
– Георгий его зовут. На свидания ходим, но я ему много времени не уделяю, всё же учёба - это главное для меня сейчас.

Зачем я это сделала? Зачем нужно было врать и оправдываться, что кому-то я могу нравиться?

Георгий. Как вовремя мне вспомнилось имя продавца из магазина. Судя по маминым удивленным глазам, врала я очень даже правдоподобно.

– Да, учёба - она превыше всего!
– поддержала меня старуха.
– Хлопцев этих пруд пруди, а мозги образованные иметь надо в наше-то время нелегкое. Моя дочка выскочила замуж в восемнадцать вот и живёт всю жизнь с алкоголиком на шее, - покачала она головой, даже не существующую слезинку стерла со щеки, а затем хитрыми глазами посмотрела на маму.
– А ваш папа, где?

– Муж на работе, не удалось отпроситься у начальства, - поспешно ответила мама.

Старуха начала трястись от смеха.

– Да видела я это его 'начальство', - махнула рукой Тонька.
– Стоял в магазине с пузырём, - при этих словах я стыдливо опустила взгляд на свои, лежащие на коленях руки.

Да, он пьёт. Мой отец не страдает от алкогольной зависимости, по крайней мере, мама так говорит. Вот только раз или два в год он уходит в запой. Причин для несчастий, от которых люди тянутся к бутылке у него, например, не имеется. Я это терпеть не могу, поэтому пребываю в раздражении, когда он в подобном состоянии. По словам бабушки, даже когда я была младенцем, он устраивал пышные застолья, в то время как мама стирала пелёнки. Сколько себя помню, он всегда был таким. В детском саду меня как-то спросили типичный для подобного заведения вопрос 'кого я больше люблю - маму или папу?' на что я, не задумываясь, отвечала 'маму'. Мама она всегда была и есть, уверена и будет, рядом со мной. В детский сад меня водила и забирала мама, даже тогда когда один из воспитанников при её приходе прокричал 'Зоя, за тобой бабушка пришла', она не подала виду, что эти слова задели её. Думаю, следует отметить, что я поздний ребёнок позднего брака. В первый класс меня за руку привела мама, потому что отец находился в запое. Во время своих запоев, он любил нам 'вправлять мозги', к счастью лишь словестно. Лет с десяти каждые его 'лекции жизни' заканчивались моими истериками. Когда я болела и находилась в больнице, именно она целыми днями и была рядом. Когда я мечтала стать парикмахером она меня поддерживала (хотя и не была рада выбранной профессией), а отец, махая пальцем перед моим носом говорил, что приличный парикмахер из меня не выйдет. Стоит ли говорить, что эта профессия мне теперь ненавистна. Когда я окончила девятый класс, она меня с этим поздравила, а отец забыл. Думаю, вы заметили это постоянное 'отец', я не могу называть его иначе, к сожалению.