Чтение онлайн

– Ух, ты! Вот это да! Ты, что психолог?
– его удивление мне не показалось наигранным. Видимо не каждый день девушки с ним по телефону подобные темы обсуждают.

– Нет, не психолог. Просто за лето проштудировала пару книжечек по психологии. И кстати, я ещё в школе учусь, в одиннадцатый класс иду, через два дня первое сентября, которое считается Днем знаний и у нас в школе будет проводиться торжественная линейка, - горький вздох не заставил себя долго ждать.

– Всего лишь одиннадцатый класс? Выглядишь ты, честно говоря, по старше.

– Да, все так говорят. Мне это льстит, конечно, правда пока, не думаю, что мне понравится, когда лет этак в тридцать Зою будут принимать за пятидесятилетнюю умудренную годами женщину, - отчего-то я заговорила о себе в третьем лице.

– Будем надеяться, что тут появиться другой обратный эффект.

– Омоложения? Ха! Конечно, если буду тратить огромные состояния на косметические салоны. Ты только представь подтяжки кожи лица, ботекс...

– Так. Стоп-стоп. Брейк! Не надо мне знать всех эти ваших женских штучек, - смеялся парень, затем посерьезнел.
– Чего звоню-то, какие планы на вечер?

– На вечер планов нет. Вот сейчас иду к подруге в гости, а дальше посмотрим, на сколько это всё затянется.

Я посмотрела в сторону подъезда своей дражайшей подруги и не смогла сдержать улыбки, люди в форме начали сворачивать шланг, судя по всему их, миссия оказалась выполнена.

– Подруга - это святое. Вот что, раз уж сегодня всё забито, то, может, завтра встретимся, погуляем, поговорим?

Шланг уронил один из мужчин, за что на него вроде бы беззлобно посыпался мат со стороны их 'главаря' скажем так. Мужчина весь покраснел (от подбородка до кончиков ушей) пнул шланг ногой, а затем как ни в чем не бывало, поднял его.

– Посмотрим, - решила не обнадеживать его я.

– Эх, злая ты Зоя, - печально вздохнул.
– Ладненько, я завтра перезвоню, и на вечер ничего не планируй.

– Как скажешь, - ответила ему я, наблюдая как неопрятная машина отъезжает тем самым освобождая мне путь.

– Во-во. Пора мне возвращаться к трудовому станку, а то попрут с работы. До завтра.

– До завтра.

Настя жила в обычном доме, коих в моем городе было огромное количество. Пятиэтажки были на каждом шагу, а некоторые стояли 'нос к носу'. Представляю, как кто-то вышел покурить на балкон, а со стороны другого дома видно через окна всё, что делают люди. Например, сидят за обеденным столом или сорятся, а может просто готовят или празднуют годовщину свадьбы, знакомства, первого поцелуя, этот список можно продолжать бесконечно.

В подъезде сразу же опустила голову с целью идти, смотря себе под ноги, чтобы не наступить на кошачью или собачью неожиданность. Стены были с потрескавшейся зелёной краской, на которой маркерами, а может и краской были написаны разные слова, начиная от философских заканчивая матерными стишками-частушками. Были там ещё и рисунки, к сожалению тоже не слишком-то и приличные. Хотя вру! Вот тот смайлик выглядит единственным приличным, правда поставлен он в конце записи 'Римма из двадцать пятой - проститутка. Проверил Саня, остался доволен. Мужики рекомендую!'. Рядом на коленях стоял мужичек не слишком приятной наружности, про таких можно сразу сказать 'выпить любитель' с тряпкой в руке, пытался оттереть эту надпись.

– Сильнее три, - рокотала, стоя над ним тучная женщина. Шестое чувство подсказывало мне, что это и есть та самая Римма из двадцать пятой квартиры.

– Риммочка, не стой у меня над душою! Это отчасти творческий процесс, - мямлил он, окуная тряпку в ведро с водой (или какой-то другой жидкостью) и отжимая её.

– А я говорю сильнее! И не дай Боже тут хоть след останется, пойдешь, земельный участок на кладбище покупать, - она так энергично мотала головой, что заколка в виде трех цветков подсолнуха удерживающая её темные волосы на затылке сползла вниз, угрожая вообще слететь в любой момент.

– Тебе?
– наивно предположил он, замечая, что намочил рукава своей коричневой рубашки.

– Тебе!
– прикрикнула она, и мужичек получил подзатыльник.

– Больно!
– потирая затылок, вскрикнул он.

– Потерпишь.

– Римма, Римма, - покачал он головой, пытаясь ногтем оттереть эту надпись.
– Не отмывается. Хочешь я исправлю 'проститутку' на 'падшую женщину'?
– серьёзно предложил он.

– Я тебе сейчас устрою падшего алкаша! Три кому говорю!
– окончательно разозлилась Римма.

– Но она, правда, не отмывается. Стерлась чуть-чуть до серого цвета. Можно поверху написать что-нибудь другое.

Женщину, конечно же, не прельщало быть проституткой в глазах соседей, а то ведь слухи пойдут. Этот алкаш Степаныч давно на неё зуб точит за то, что она как-то вызвала милицию, потому что кое-кто (не будем показывать пальцем) буянил всю ночь на скамейке со своими дружками и не давал спать Римме Аркадьевне, живущей на втором этаже. Участковый милиционер повез их в участок 'до выяснения обстоятельств'. Представился момент вот он и отомстил. Подленько-то как.

– Ладно, напишем поверх что-нибудь другое, - задумчиво смирилась она, затем заметив, что горе-работник что-то пишет, дернула его за плечо.
– Ты что это там написать хотел?

– Падшая женщина, но из-за тебя успел лишь букву 'П' начеркать, - насупившись, бросил он через плечо, за которое его до сих пор держали.

– Я тебя прибью, как таракана мерзкого!
– мужчина вновь получил подзатыльник, который был изрядно сильнее предыдущего.

– Я тебя не понимаю, что ты от меня хочешь? Не отмывается - бьёшь, пытаюсь переписать - бьёшь. Всё чтобы я ни делал тебя не устраивает. У-у-у, только дай повод руки пораспускать! Сколько можно? У меня гематомы скоро по всему телу будут! Пойду побои снимать, - пригрозил он ей кулаком.
– Я тебе не мальчик для битья! Найди себе, Риммочка, кого-нибудь другого. Посговорчивее, скажем так. Или может ты меня бьёшь от того что любишь, а, Римма? А что?
– хохотнул он, а в глазах появился блеск.
– Баба ты видная, да и я в самом расцвете лет. Будем жить вместе припеваючи...

Римма Аркадьевна даже не слушала излияния Степаныча, она думала, что можно написать положительное начинающееся на букву 'П'.

– Пиши, давай, - третий подзатыльник не заставил себя ждать.
– Прекрасно готовит.

– Что? Прекрасно готовит? Да кому это интересно?
– смеялся Степаныч.

– Пиши, - женщина уже замахнулась на него собираясь осуществить четвертую оплеуху, но мужчина вжал голову в плечи и начал писать то, что от него требуют.

– Всё. Готово! Предупреждаю сразу, что переписывать не буду.

На зеленой стене красовалась надпись 'Римма из двадцать пятой - прекрасно готовит. Проверил Саня, остался доволен. Мужики рекомендую!'.

Женщина тоже была довольна. Всё-таки реклама её кулинарных способностей не помешает. Со смерти мужа прошло уже восемь лет, пора бы найти себе кого-нибудь. Куковать одной уже надоело и хотелось, чтобы рядом было крепкое мужское плечо. О любви Римма Аркадьевна, конечно, не мечтала, да и не хотела её, чего уж скрывать, но считала правильным высказывание 'стерпится-слюбиться' с мужем у неё именно так всё и сложилось и ничего прожили вместе десять лет горя не зная. Вот только детей у неё с мужем не было, что очень печалило женщину. Свекровь, которая всегда недолюбливала невестку, как-то после очередной попытки забеременеть, сказала, что дети в любви рождаются, а где любви нет, то и детей соответственно не наблюдается.