Чтение онлайн

— Я ещё не встречала таких внимательных людей, — произнесла она. — Да, это я. Прежде, поддавшись злу в моей душе я стала волком, без права вновь стать человеком. Зверь поглотил меня, взяв себе бразды правления. Победа над Тёмным Властелином и то, что сделали вы для мира, будто дало и мне силы чтобы перебороть зверя. Я пришла сюда поклониться вам, король Элессар и пожелать долгих лет правления.

Женщина, как и обещала, поклонилась почти в пол, приложив ладонь к груди.

— Хотелось мне так же извиниться за то, что случилось у Амон Сул. Не желала я на вас нападать, но так велел закон стаи и я должна была ему подчиниться.

Арагорн поднялся со своего места и поклонился женщине в ответ.

— А я хочу поблагодарить тебя, Лендин, за то что ты спасли меня от тролля в битве у Чёрных врат. Неизвестно где бы я был, если бы на помощь мне не пришла свирепая волчица.

Женщина-оборотень, ещё раз улыбнулась, поклонилась и отошла в сторону, уступив место Сули.

— Сулмендис! — обозначил появление подруги король Гондора. Арагорн не стал садиться, приложив ладонь к груди, поклонился девушке. — Друзья мои, поприветствуем, ту, кто привёл помощь в тот самый миг, когда надежда в наших сердцах почти угасла.

Сули вздрогнула когда, уже порядком захмелевшие люди прокричали её имя, поднимая вверх чарки с вином.

— Благодарю, мой король за такую честь, — улыбалась оборотень, демонстрируя небольшую щербинку между передними зубами. Она предстала перед правителем в светло платье эльфийской работы. Недлинные рукава, прикрывали глубокие шрамы, оставшиеся после Мории. — Но, как бы мне не хотелось поговорить с тобой, сейчас я хочу украсть внимание твоей прекрасной спутницы.

Арагорн улыбнулся и посмотрел на Арвен.

— Сестра, — начала Сули, — сегодня ты, поистине, королева, и я хочу пожелать тебе долгих лет счастья. Уверена, что ты станешь прекрасной правительницей этого края и потому, хочу подарить тебе кое-что на память, — подойдя к помосту, оборотень выложила на деревянный стол кулон — обрамленный мифрилом чёрный, как сама ночь, камень. — Прежде он принадлежал моей матери. Такой же мудрой правительнице, которой станешь и ты.

Арвен поблагодарила Сули. Выйдя из-за стола, эльфийка подошла к сестре и крепко обняла.

— Я горжусь тобой, — улыбнулась дочь Элронда, — моя маленькая беспокойная сестренка.

— А я тобой, моя взрослая и серьёзная сестра.

Обняв Арвен снова, Сули отошла в сторону, украдкой утирая набежавшие слёзы, а в руке осталась лишь одна вещица, с которой пришло время проститься.

— Трогательная речь, — с обеих сторон девушку обступили два одинаковых лицом эльфа. Один из них был облачён в серые одежды, тогда как другой предпочёл светло-синие. — Я теперь кое-как сдерживаюсь чтобы не разрываться.

— Замолчи, Элладан, — улыбнулась сквозь слезы девушка, а оба эльфа-близнеца удивленно замерли, переглянулись и посмотрели на воспитанницу отца.

— Ну наконец-то этот день настал! Ты верно назвала моё имя с первого раза.

Оборотень посмеялась, утёрла щёки от непрошенной влаги и посмотрела на братьев.

— Я уже давно научилась вас различать, но мне всегда нравилось как ты злишься, когда я путаю имена.

Признание слетело с губ так быстро, что и сама девушка, кажется, удивилась прозвучавшим словам ничуть не меньше эльфов.

Близнецы вновь приглянулись.

— Будь бы мы в Ривенделле, а не на виду у сотен людей, мы бы тебе устроили за такие шуточки. Ну ничего, встретимся мы ещё, тебе тогда и отец не поможет.

Сули насильно удержала улыбку на губах.

— Поболтаем позже, у меня осталось одно невыполненное дело.

Близнецы кивнули и оставили сестру, и та вышла из душной залы, направилась бродить по ночному городу.

Ноги сами привели к Белому древу; будто чувствуя приход нового короля, оно начало оживать: на ветках, теперь усыпанных листвой, появлялись первые почки. Девушка коснулась ладонью коры и отошла в сторону.

С высоты она смотрела на пелленорские поля, укрытые ночной мглой и прикрыла глаза.

В душе было пусто.

Сулмендис была подавлена.

— Прости меня, Ралис, — прошептала она.

Подняв глаза к небу, она долго смотрела на звёзды.

— Смотри, принцесса, — говорил Ралис, упрямо указывая пальцем куда-то вверх.

Двое оборотней сидели в степи на голой земле и вглядывались в ночное небо над Средиземьем.

— Вон там, видишь? Да куда же ты смотришь? Туда! Йорун, соберись, я тут не шутки с тобой шучу. Вон там, чуть левее и ниже Валакирки. Это Морвинион, что на эльфийском означает «проблеск в ночи». Как по мне так странное название — любая звезда есть проблеск в ночи. Так вот, к чему я все это веду…

— Так ты к чему-то это всё ведёшь? — засмеялась Сули.

— А ну-ка замолчи, негодница, и слушай старших. Я хочу чтобы ты запомнила эту звезду.

— И зачем? Да я её и так знаю, мне Элронд не раз про звезды рассказывал.

— Это тебе эльф рассказывал, а теперь я говорю. Запомни, по этой звезде вёл свой народ из Ангбанда наш первый правитель — так Эклесс рассказывал. Морвинион указал оборотням дорогу к свободе. Пусть теперь, каждый раз, когда ты окажешься перед лицом тяжёлого пути, эта звезда указывать тебе верную дорогу.

Ралис говорил что-то еще своим «мечтательным тоном», но девушка не вслушивалась. Она слышала лишь шорох листвы, стрекот кузнечиков в траве; слова мужчины сливались воедино, да так, что разобрать их было невозможно. Сули хмыкнула. Задумалась.

— Ну что, рассказывал тебе такое твой эльф?

— Нет, — произнесла девушка, стоя на площади рядом с Белым древом, будто бы ответив на заданный сотни лет назад вопрос.

Они с Кайи похоронили Ралиса вдвоём: сложили погребальный костер, развеяли прах по степи, а после долго стояли там у пепелища, думая каждый о своём. Сын избегал взгляда матери и совсем не говорил; будто бы замкнулся сам в себе. А Сули хотела заплакать, но слёзы — упрямые — не шли, хотела кричать, но голос пропал. Хотела ненавидеть себя.

Это единственное, что удавалось.

Прежде Сулмендис убивала только орков, волколаков да животных на которых охотилась. Теперь же она убила собрата. Отца своего сына.

Девушка помнила, как в тот миг, когда мёртвое тело Ралиса упало на землю, Кайи подбежал к своему отцу. Он упал на колени рядом с ним; плакал и кричал от отчаяния и боли. Девушка смотрела. Из ослабевших пальцев выпал омытый кровью кинжал. Собратья кричали что-то, выли, порываясь вот-вот сорваться и убежать неизвестно куда — и среди всего этого хаоса лишь Сули осталась недвижна и тиха. Она стояла, глядя в широко распахнутые пустые, потерявшие цвет и блеск, глаза.