Чтение онлайн

Оборотень раздраженно взмахнула рукой, не понимая, какой смысл вкладывала в этот жест. Да и зачем вообще смысл? Сделала и всё.

— Я же вижу, что тебя что-то злит, — как можно более миролюбиво начал эльф и прищурился. — А может кто-то?

— Халдир! — Сули хотела уйти, но лориэнец остановил, поймав за руку. Девушка цыкнула. — Ничего особого. Просто один из моих друзей людей удумал повторить судьбу Берена, видимо, — громко фыркнула она, отвернулась и прислонилась боком к ясеню. Жесткая кора оцарапала щёку, но девушка не отстранилась.

— А ты, стало быть, желала бы быть на месте Лютиэн? — Халдир беззлобно усмехнулся и положил руку на плечо темноволосой, вставая рядом. — Помнится мне, тоже самое мы проходили около двух веков назад, только тогда ты лила слезы по Ралису. Кто теперь? — он не видел, как подруга болезненно зажмурилась, впиваясь ногтями — пальцами, а не чёрными когтями — в кору дерева. — Я всегда готов выслушать.

— Нечего рассказывать, Халдир, — она стряхнула руку стража с плеча. — Я влюбилась в человека, но ему нет дела до меня… в таком смысле нет. Он мой друг и на этом конец.

— Тот самый гондорец, — ни сколько спрашивал, сколько утверждал страж. Он и прежде подмечал взгляды подруги, направленные на человека, но не подумал бы никогда, что всё зашло так далеко. — Ты говорила с ним?

— Я не хочу этого делать, — оборотень устало провела рукой по лицу. — Но зато со мной поговорила Элениэль. Она сказала, что её сестру — нашу милую Анариэль, которой никогда на месте не сиделось — человек позвал с собой в Гондор. Арагорну это всё не нужно, а вот Боромир… Ладно. Не важно.

Девушка посмотрела наверх и закусила губу.

Она ещё в Мории поняла, что это совсем не дружба горит в сердце всякий раз при взгляде на гондорца. Не дружба заставила оборотня вернуться к Братству, после случившегося у Остранны. И уж тем более не из-за дружбы она сейчас плачет. Ей хотелось рвать и метать. Прежде Сули не желала портить крепкую дружбу своими неуместными чувствами, но теперь хотелось испортить хоть что-нибудь. Дать себе волю. Отыграться. Отвести дух. Она утробно зарычала.

— Ралис влюбился в тебя сразу, — вдруг произнес капитан лориэнской стражи, на что оборотень не могла ответить ни чем иным кроме удивленного и не понимающего взгляда, брошенного через плечо. Глаза покраснели, а по щекам бежали блестящие дорожки слёз. Халдир подошёл к ней и встал рядом, не касаясь, но находясь очень близко. Он улыбнулся. Так тепло и мягко, как в её молодые годы, в детстве, когда темноволосая девочка пробралась на делонь. — Помню я как вы всё бегали по Кветлориэну, думая, что вас никто не видит. Вы полюбили друг друга сразу, но кто сказал, что каждый раз всё будет так же? Ты влюбилась в Боромира, а он пока в тебя нет. Но это пока. Неужели ты правда решила сдаться? Что же, тогда я удивлен.

Сули хмыкнула.

— А что мне ещё делать. Если он и Анариэль влю… — она снова зарычала подобно волку. — Я буду ему другом. Остальное не важно.

— Неужели?

— Мудрый эльф хочет дать совет? — бросила Сули. — Вы ведь так любите этим заниматься.

Но когда она обернулась, Халдира рядом уже не было. Он решил оставить подругу наедине со своими мыслями, давно убедившись, что порой это лучший вариант из всех возможных.

Сули глубоко вздохнула, досчитав по-эльфийски от 1 до 10 и обратно, стерла слёзы и побрела обратно к шатру. Что ей ещё оставалось делать? Преследовать Боромира и Анариэль? Глупее этого и придумать ничего нельзя было. Что ж, она вообразила бы себя шпионом Сарумана и выглядывала бы из-за каждого ясеня, преследуя человека и эльфийку. Сули усмехнулась, нарисовав в уме эту картину. Было бы забавно.

Зажмурилась. Она была такой дурой, что не рассказала Боромиру о своих чувствах. Темноволосая была просто обязана рассказать. Глядишь и сложилось бы всё иначе. Даже если бы гондорец так и не ответил взаимностью, сейчас он, скорей всего был бы рядом с ней, а не рядом с… Анариэль.

Сложив руки на груди девушка шла по тропе, пиная, от нечего делать, подол золотого платья. Другого дела, чтобы как-то занять себя, или может даже отвлечься от тревожных мыслей Сули не нашла. Да и этот способ особо не помогал. Всё о чём она могла думать это медноволосый воин. Воспитанница эльфов пыталась вспомнить всё, что происходило с ними: их разговоры, его жесты, улыбки — пыталась найти в них хоть какой-то намёк на ответные чувства. Некоторые воспоминания вызывали у неё невольную улыбку, другие даже наталкивали на мысли о том, что мужчина, быть может, в глубине души, но испытывает к ней то же самое.

Когда же девушка вспоминала свои слова, то начинала чувствовать себя глупой девчонкой. Может и Боромир думает, что она такая? Но почему же он тогда продолжает быть ей другом? Вдруг человеку что-то от неё нужно, и он собирается использовать оборотня в своих целях? От таких догадок у темноволосой глаза на лоб полезли.

— Сули, — девушка вскрикнула и непроизвольно взмахнула руками, ударив мужчину. — Напугал, прости, — она разглядела, что перед ней стоит гондорец. Тот, усмехнувшись неловкости и глупости произошедшего, неспешно почесал ушибленный подбородок. Это уже стало входить в привычку.

— Боромир ты меня используешь? — выпалила Сули, не дав себе и секунды обдумать вопрос.

Воцарилась звенящая тишина. Мужчина не знал что ответить; девушка пока не осознала, что сказала. Так и молчали. И вдруг догадка показалась оборотню настолько бредовой, что захотелось поскорее отправиться в Мандос или лучше — намного лучше — прямиком за Врата Ночи. Там ей и место.

— О чём это ты? — удивился человек.

— Да не важно, — Сули закусила губу. — Видела тебя с Анариэль? Как она тебе?

— Хороший собеседник? — и нахмурился, будто спрашивая, подойдёт ли подруге такой ответ. Та громко и зло цыкнула.

— А если правду?

— Ох, Сули, боюсь, ты ещё слишком молода для таких разговоров, — засмеялся мужчина, снова потрепав темноволосую по голове. Этот жест уже откровенно раздражал.

— Я тебе не младший братик! — воскликнула девушка и зло оттолкнула руку. Боромир растерялся.

— Прости, я не думал, что тебе не нравится. Больше не буду, — Сули поджала губы. — А Анариэль, раз тебе так интересно… она хорошая. Добрая. Милая, — человек легко улыбнулся. — Я рад, что познакомился с ней.

— И потому позвал её с собой? Я говорила, выучить историю и рассказывать, а не следовать ей!

Сули отвернулась смахнув новые слёзы. Не хватало ещё, чтобы Боромир их увидел, но гондорец был куда внимательней, чем оборотень надеялась. Вот только понял он всё немного иначе.

— Я помню, ты говорила, что Анариэль была твоей подругой в детстве. Ты так переживаешь за неё? — мужчина хмыкнул. — Но неужели ты подумала, что я такой эгоист? Я не собирался заставлять Ани отказываться от своего народа, — он коснулся правого плеча оборотня, вызывая неприятный зуд; Сули сделала шаг вперёд. — Волчонок, хватит. Неужели ты за меня не рада? В такое тёмное время мне удалось встретить, как ты там говорила, — он задумчиво поскреб бороду, — истинную! Влюбился. Всю жизнь я избегал этого, находя покой в битве. Никогда не думал, что после стольких лет, я полюблю бессмертную, — ей стоило лишь обернуться, чтобы увидеть улыбку на губах мужчины. Едва заметную, но такую настоящую. Счастливую. Он говорил тихо и спокойно и от того голос казался только слаще. Особенно когда он произносил имя эльфийки: — Анариэль сама захотела отправиться в Гондор. Я не просил её. Объявила мне об этом несколько дней назад. И, да, прости, что я не рассказывал тебе прежде обо всём сам, — он облизнул пересохшие губы, не увидев, как дрогнули плечи подруги. — Боялся, что именно так ты и отреагируешь, — усмехнулся. — Забавно, ведь почти такой же диалог у нас случился, когда я узнал, что ты оборотень. Что ж, признаю, ты была права — иногда лучше сладкая ложь, чем горькая правда, — Сули упрямо молчала, обняв саму себя за плечи, а гондорец ждал, что она вот-вот обернётся и скажет, что-нибудь вроде: «ты что же, сравнил лекантропию с горькой правдой?!» Но девушка упрямо молчала. — Я пытался убедить Ани остаться, и до сих пор пытаюсь. Её сестра хочет отправиться за Море, а я и говорю, чтобы она поплыла с ней. Там безопасно, — Боромир грустно засмеялся, — но в этой женщине упрямства даже больше чем в тебе. Сули, — девушка не ответила, и человек тяжело вздохнул, а после подошёл в подруге, — посмотри же ты на меня.