Чтение онлайн

– Но в газетах не зря пишут, что в Нью-Йорке каждые десять минут совершается преступление, - заявила Зинаида Александровна.

Не вмешиваясь в начавшуюся дискуссию, мужчины вышли на улицу. Савелию не слишком хотелось сопровождать дядю Матвея, которого он глубоко в душе считал старым занудой, что было достаточно близко к истине. С другой стороны, слушать и вникать в детали будущего туалета Зинаиды Александровны ему и вовсе не улыбалось.

– Куда ты ведешь меня, дядя Матвей?
– с некоторой настороженностью спросил Савелий.

– В один богатый американский дом. Тебе будет интересно, - заверил тот.

В этом Савелий сомневался, но виду не подал.

"Судя по всему, - подумал он, - вечер потерян".

– Ты же, Сереженька, американцев совсем не знаешь. С кем тебе приходится здесь общаться? Со своим Майклом, но ведь он, во-первых, военный! А военные везде одинаковые. Во-вторых, в нем течет русская православная кровь. А там будут настоящие американские тузы, - Матвей любил это старое русское слово, не упускал случая употребить его, - банкиры, президенты разных компаний, знаменитые журналисты, наверное, и политики. Ты не представляешь, какие они...

– А какие?
– невинно спросил Савелий.

– Глупые!
– безапелляционно отрезал дядя Матвей.
– И все как один нашу матушку-Россию терпеть не могут, боятся, что мы когда-нибудь станем сильными и конкуренцию им составим. А хозяйка этого дома сама по себе личность прелюбопытнейшая. Ее предки тоже из России, но, к сожалению, не из православных, - как монархист и церковный ортодокс Матвей терпеть не мог евреев.

Эта ситуация Савелия весьма позабавила.

– А вы, что, с ней друзья?
– с явным ехидством спросил он.

– Ну, не друзья, конечно, - Матвей заметно смутился, - а, скажем так, хорошие знакомые. Она тоже Россией интересуется - выставки разные спонсирует, гастроли российских артистов помогает организовывать - она очень богата. А у нее сегодня, как она сказала, "русский вечер": один из ближайших советников Президента России - Позин - будет у нее в гостях.

Вот с этого-то момента Савелию и стало любопытно...

Как говорится, неисповедимы пути Господни.

Дядя Матвей был знаком с близкой подругой Александра Позина, той самой миллионершей с Пятой авеню Руфью Файнштадт. И ее американские влиятельные и состоятельные друзья были приглашены "на Позина". Дядю Матвея с женой она просила прийти для компании, в тайной надежде, что они по какому-нибудь поводу вступят в спор с Шурой Позиным, и их столкновение придаст ее вечеринке остроту и пикантность.

Когда они на такси подъехали к дому на Пятой авеню, высоченный швейцар в зеленой ливрее и в зеленом же цилиндре услужливо, но с достоинством отворил дверцу машины и проводил их до подъезда, где за высокой стойкой восседал человек, строго поинтересовавшийся тем, куда уважаемые джентльмены направляются. Матвей объяснил, что они приглашены на прием. И служитель тут же, позвонив по телефону, произнес фамилию Смирнофф. Судя по всему, разрешение было получено, и он коротко кивнул лифтеру. Савелий еще никогда не сталкивался с тем, чтобы лифт поднимался прямо в украшенный цветами небольшой холл перед квартирой.

– Ну и охрана тут!
– успел шепнуть он дяде Матвею.

– И уж будь уверен: очень тренированная!
– ответил тот.

При входе гостей встречала сама хозяйка, одарившая их широкой и белозубой американской улыбкой. На вид ей можно было дать сорок пять, а то и все шестьдесят. Излишняя полнота скрывалась явно дорогим, но довольно безвкусным костюмом с широченными рукавами.

– Здравствуй, Мэт, - довольно любезно приветствовала она по-английски спутника Савелия, подставляя щеку для поцелуя.
– А где же твоя дражайшая половина?

– Дорогая Руфь, Зиночке нездоровится, и тебе она просила передать свои извинения и привет с поцелуем.
– Дядя Матвей смачно чмокнул ее в щеку и продолжил.
– А я осмелился взять вместо нее жениха ее племянницы Розочки, - он кивнул на Савелия.
– Надеюсь, ты помнишь Розочку?

– Конечно. Милая девочка!
– кивнула хозяйка.
– И как зовут этого красивого джентльмена?
– спросила она, шутливо обращаясь к Савелию.

– Сергей Мануйлов, из Москвы, - ответил Савелий на хорошем английском.

– И чем же вы занимаетесь в Москве?

Савелий сделал паузу и неожиданно выпалил:

– Работаю в Министерстве чрезвычайных ситуаций спасателем, мадам Файнштадт!

– Можно просто Руфь, - кокетливо разрешила она.
– Спасателем? Как это романтично! Может быть, и меня вы когда-нибудь спасете?

– Не откажусь!
– нисколько не смущаясь, ответил Савелий.

– Очень рада, даже вдвойне: во-первых, тому, что вы из Москвы, во-вторых, тому, что у вас отличный английский!
– Она протянула ему руку, и Савелий наклонился для поцелуя, но тактично не прикоснулся к руке губами, заметив при этом: - Вы мне льстите, мадам!

Хозяйка хотела что-то возразить, но в этот момент рядом с ними остановился изысканно одетый молодой человек с небольшой курчавой бородкой, и хозяйке пришлось их знакомить.

– Ваш земляк Сергей Мануйлов с уникальной профессией "спасатель", жених одной моей прелестной знакомой! А это - Матвей Смирнофф, известный нью-йоркский адвокат!

– Александр Позин, политолог!
– как-то снисходительно представился тот.

Савелию он не понравился: похоже, воображала и балабол. Таких Савелий терпеть не мог и избегал с ними любых контактов.

Когда они с Матвеем взяли по бокалу и отошли к окну, Матвей вопросительно взглянул на Савелия, который отрицательно покачал головой, что означало: я такого не встречал и даже не слышал о нем. Реакция Савелия еще более укрепила Матвея в его презрении к американцам, которые вечно преувеличивают и собственную роль, и влиятельность своих знакомых.

Гости продолжали прибывать. Скучая, Савелий бродил по огромной гостиной, разглядывая висящие на стенах картины и посматривая в окна, выходившие на Центральный парк.

Матвей, прихлебывая виски со льдом, бурно обсуждал детали какого-то сложного судебного процесса с коллегой или журналистом. Когда Савелий попадался хозяйке под руку, она его представляла вновь прибывшим как еще одного гостя из Москвы, с обычной американской бестактностью давала понять, что этот малый вовсе не главный гость, ради которого их всех пригласили.

Савелий неловко чувствовал себя в этой толпе одетых в дорогие костюмы мужчин средних лет, широко улыбавшихся и громогласно друг друга приветствовавших. Он расслабился и не старался запоминать их имена, а также не пытался "услышать" их мысли. Зачем ему тратить свою энергию на этих фатоватых гостей? Он чувствовал себя чужаком, как на самом деле и было. С этими людьми у него не было ничего общего, что и подчеркивалось недоуменно-скучающими взглядами, которыми они одаривали его персону.