Чтение онлайн

– Эт-то точно!
– подмигнул Савелий Розочке.
– Ладно, не поминай лихом!

Они направились к выходу.

– А мой "макаров"?
– бросил вдогонку Мореный.

– Он там же, где и был!
– Савелий улыбнулся, и друзья вышли.

Мореный сунул руку за спину и вытащил из-за пояса пистолет. Передернул затвор и с удивлением обнаружил, что обоймы нет. Хотел уже броситься за странным парнем, чтобы спросить, где обойма, но тут же нащупал ее в кармане халата. Доставая ее, он был уверен, что она без патронов, но понял, что ошибся.

– Мне б такых хлопцив и таку бабу, я б таких дил натворыв у Нью-Йорке, шо чортям бы тошно було ...

А наши герои вышли из дома, стараясь держаться настороже, но, видно, Мореный действительно не лукавил, говоря, что не держит на них зла. Они спокойно миновали охранников у ворот и сели в машину.

– Что делать будем дальше?
– спросил Константин.

– Да, к сожалению, пусто-пусто, - с огорчением заметил Воронов.

– Как говорят наши друзья-генералы: отрицательный результат - тоже результат, - задумчиво произнес Савелий, вынимая из кармана мобильник.
– Может, у спецов Майкла есть новости?..

Но те их ничем не порадовали.

– Что ж, предлагаю пообедать, а потом навестить масонскую резиденцию, сказал Говорков.

– Думаешь, они?
– нахмурился Воронов.

– Есть такое подозрение. Ну все, едем домой, - решительно произнес Савелий.

На пороге дома их встретила горничная, немка Амалия.

– Извините, хозяин, вам письмо!
– сказала она, протягивая поднос, на котором лежал конверт.

– Кто принес?
– спросил Савелий, предположив, что это послание от Майкла.

– Посыльный!

– Хорошо, спасибо!

На конверте было напечатано латинским шрифтом:

"Савелию Кузьмичу Говоркову. Лично".

– Странно...
– удивленно проговорил Савелий.

Послание явно не от Майкла. Может, от Позина? Но он не знает его адреса, к тому же для него он Мануйлов.

– Открывай, братишка, не тяни кота за хвост!
– взмолился Воронов.

Савелий уже начал надрывать конверт, как услышал какой-то шум и в гостиную вбежала Амалия. Впервые за все время работы в доме Розочки ее лицо сияло от счастья и радостного возбуждения. Путая английские, немецкие и русские слова, она пыталась что-то сказать:

– Герр... фрау Роза... там, за фенстер... ком зи... битте... спасибо... пожалуста...
– наконец поняла, что не справится со словами, и поэтому махнула рукой в сторону окна, выкрикнув громко: - Савьюшка!!!

Никто ничего не понял, но все повернулись к окну, на которое показывала горничная. И, едва взглянув в него, стремглав бросились к выходу: по дорожке, ведущей к дому, медленно двигалась нянечка Полли, держа на руках брыкающегося Савушку, узнавшего дом, где живут его мама и папа!

Казалось, что Розочка от счастья готова лишиться чувств. Подхватив ребенка на руки, она уткнулась в его головку лицом и, шепча нежные слова, с трудом сдерживала слезы.

– Милый мой, родной мой сыночек! Как же я соскучилась по тебе! Кровинушка ты моя ненаглядная!

– Мама... мама...
– заливаясь радостным смехом, лопотал Савушка, крепко обнимая Розочку ручонками.

– Савушка!
– позвал Савелий.

Ребенок повернулся на ласковый голос, увидел отца и воскликнул, захлебываясь от счастья:

– Папа! Папа!
– Он потянулся к нему, но, когда Савелий уже готов был взять сына на руки, Савушка обхватил шею мамы одной рукой, а вторую протянул к отцу, сжимая и разжимая пальчики, как будто призывая его подойти ближе.

Савелий обнял своих самых дорогих людей, и глаза его наполнились слезами счастья.

– Ну, совсем разнюнились, - ревниво заметил Воронов.
– Может, дадите племянника обнять?

– В очередь!
– заявил Савелий.
– Дай родителям насладиться сыном: четыре дня не общались...

Когда страсти вокруг Савушки улеглись, главным действующим лицом стала няня Полли, которую попросили подробно рассказать обо всем, что произошло с того дня, когда они с ребенком исчезли, и до момента их возвращения домой. Больше всего их, особенно Розочку, интересовало: как ребенок питался, не был ли напуган, как к нему относились? И успокоились все только после того, когда услышали, что самым страшным испытанием для мальчика было отсутствие родителей; он все время повторял: "мама, папа, мама, папа" и не мог понять, почему их нет.

История, которую поведала Полли, была по меньшей мере странной. Когда их с Савушкой везли в машине, якобы к Майклу, зазвонил мобильный телефон, и вежливый молодой человек, представившийся перед этим помощником генерала, сказал в трубку что-то вроде "Да, сэр, конечно, сэр, понял". И чтобы успокоить Полли, показал ей знак сотрудника ФБР.

Их привезли в какой-то дом на Манхэттене, примерно в районе Амстердам-авеню и шестидесятых улиц, точнее она сказать не может, поскольку Савушка раскапризничался и она занялась им. Помнит она только, что это был трехэтажный особняк с большим садом позади, огороженным высоким забором. Их привели в дом и сказали, что сюда скоро приедут Савушкины родители и Майкл. Молодые люди, сославшись на неотложные дела, уехали.

Естественно, когда ни родители, ни Майкл к вечеру не появились, Полли начала волноваться. Но милые, улыбчивые восточного вида девушки из обслуги понимали по-английски плохо - они говорили только, "побудьте здесь", "кушать, пить хотите?". Угощали пленников всевозможными свежими соками и фруктами, а также изысканными морскими блюдами.

Когда Полли попыталась подойти к парадному выходу из дома, двое вежливых охранников, улыбаясь, отрицательно покачали головой и указали на сад, где они с Савушкой и провели большую часть времени. Телефонов в доме не было, во всяком случае Полли их не обнаружила.

Первую ночь она не могла заснуть и страшно переживала, но потом как-то успокоилась, увидев, что ни ребенку, ни ей никакая серьезная опасность не угрожает.

Сегодня утром приехали давешние молодые люди и сообщили, что пора им ехать домой. Они вежливо попросили у Полли разрешения завязать ей глаза, когда они будут выезжать из дома. Рассказ Полли никак не объяснял самой цели похищения Савушки, и среди слушателей воцарилось недоуменное молчание.

Тут Савелий вспомнил о послании в конверте и откровенно признался: