Чтение онлайн

– Так я что, убил не того, кто измывался над Раулем?
– растерянно спросил Савелий.

– А вот это, дорогой мой Савелий Кузьмич, я и не скажу: пусть вас совесть немного помучит... В том, что погиб Рауль, я виноват, не проконтролировал братьев, но ведь времени было в обрез, поскольку вы, Савелий Кузьмич, постоянно мне дорогу норовили перебежать. Так что и вы, любезный, за гибель Рауля в ответе. Послушались бы меня, и тогда Рауль скорее всего остался бы в живых.

Савелий и сам понимал, что сыграл в судьбе Рауля не самую положительную роль, и ему было горько.

– Мне искренне жаль Рауля, но таковы неизбежные издержки творческого процесса. Представьте себе, осенняя лесная дорога, проливной дождь, размытые колеи. Шестерка лошадей с трудом тащит тяжелую карету, которую сопровождает с десяток всадников в черных полумасках. Окна кареты зашторены, но мы знаем, что там, в дорогом камзоле и низко надвинутой на глаза шляпе, сидит человек с бледным лицом. Он то ли пленник, то ли очень знатное лицо, путешествующее инкогнито. Вдруг из кустов звучат выстрелы, выскакивают разбойники. Лошади храпят, пытаются встать на дыбы, закусывают удила и рвут упряжь.

– Очень красочно, но не понимаю...

– А вы послушайте дальше, Савелий Кузьмич. Через минуту все кончено. Заветный ларец, которым так дорожил наш путешественник, стал добычей нападавших. А вот еще. Вы охотитесь на тигров, как и положено, верхом на слоне. Сами понимаете, дело происходит в Индии. Но ваш смирный и дрессированный слон отравлен заговорщиками и вдруг падает среди тропического леса, а ему на спину, рядом с вами, прыгает голодный тигр.

– Вам бы сценарии писать, - заметил Савелий.

– Или представьте караван черных всадников, которых вы гоните к побережью Африки через пустыню, - словно не слыша его, с воодушевлением продолжает Широши.
– Вас атаковали кочевники, ваши люди перебиты, а вы захвачены в плен и в одночасье из богатого хозяина превратились в ничтожного раба...

– Что-то мне напоминают ваши байки...

– И правильно, вы же наверняка читали "Мастера и Маргариту" Булгакова: "В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана..."

– Так вы, что ли, Воланд или кто-то вроде того?
– с иронией поинтересовался Савелий.

– Помилуйте, Савелий Кузьмич, - звонко расхохотался Широши, - неужели и вы в наш просвещенный и циничный век верите в подобную чушь и допускаете существование дьявола? Может, вы верите и в то, что грешников в аду на сковородках поджаривают? Да их уже как двадцать лет в Интернет запускают, посылают в виртуальную реальность. Они-то все эти компьютерные вирусы и изобретают.

– Да, естественно, я ни во что подобное не верю, - признался Савелий.
– Я так вам только подыгрываю. Кто знает, может, вам охота себя почувствовать Воландом.

– Вы правы, Савелий Кузьмич, эту роль я сыграл бы с не меньшим удовольствием, нежели Ричарда Третьего или короля Лира. Я вовсе не Сатана и не волшебник, а просто человек с излишне богатым воображением. Я создал новое искусство - жить, изобретая напряженную, увлекательную интригу, которая представляет ценность сама по себе как таковая, ибо не преследует никаких практических или корыстных целей. Своего рода благотворительный спектакль. И мои фантазии, если и не потрясают вас, то все же вынуждают и ваше воображение включаться. Видите, как все просто, даже примитивно.

– Но ваши фантазии слишком часто орошаются кровью, - попытался сбить с Широши художественную спесь Савелий.

– Бывает. Но ведь не зря сказано, что искусство нередко требует "полной гибели всерьез". Эти известные слова вовсе не метафора, поэт-то знал, что говорил. Да что мы все обо мне да обо мне? Поговорим о вас, любимый мой Савелий Кузьмич.

– И что обо мне?

– Вот вы воюете за справедливость - судите и казните, тоже, кстати, пуская своим жертвам кровушку. Но ведь само понятие справедливости - чистая химера! Откровенная фантазия, изобретенная человечеством ради собственного оправдания. Для наглядности рассмотрим наш с вами последний конфликт.

– Какой конфликт?
– не понял Савелий.

Он попытался сконцентрироваться и "послушать" мысли Широши, но у него ничего не получалось. Видимо, наркотик, которым его усыпили, еще продолжал действовать.

– Вот у вас прямо память девичья. Уже и забыли, зачем летали на Маис?

– Да нет, помню.
– Перед глазами Савелия встало изможденное, но исполненное какой-то внутренней силы лицо Рауля.

– Из-за чего же весь сыр-бор? Мы оба претендуем на контейнер с абсолютной энергией. Вы со свойственным вам чувством справедливости полагаете, что контейнер ваш, потому что эту энергию открыли русские ученые, но при этом вы не умеете обращаться с контейнером и могли бы утратить контроль над его содержимым и вообще устроить черт знает что, похлеще Чернобыля. При этом, заметим, вам лично этот контейнер совершенно не нужен. Можно сказать, из-за него только хлопоты лишние.

Савелий скорчил недовольную гримасу, но продолжал слушать не перебивая. Широши продолжал:

– Что же касается справедливости в моем представлении, то я уверен, что эта энергия - моя, ибо она мне жизненно необходима, мне ее, может, лет на триста хватит. Так кто же из нас более прав и справедлив?

– Но ребенка-то похищать с любой точки зрения подло и аморально!
– угрюмо вставил Савелий.

– Полностью и целиком с вами согласен, - охотно подхватил Широши.
– Не только подло, но и страшно хлопотно. Так, кажется, вы любите выражаться? Но что мне было делать? А кроме того, по-моему, ваш отпрыск остался очень доволен своим небольшим неожиданным путешествием. Его кормили и поили свежайшими витаминизированными продуктами. Считайте, как в бесплатном санатории побывал. Правда, в большом комплексном плане по отвлечению вас от Маиса произошел некоторый дурацкий сбой - вашего покровителя, генерала Богомолова, случайно ранили в Москве...

– Константина Ивановича? Ваши люди?
– наливаясь злостью, выкрикнул Савелий.

– Не беспокойтесь, Бешеный! Ранение пустяковое, так, чтобы генерал отдохнул от трудов праведных. Через неделю-другую уже выйдет на работу. Кстати, в порядке компенсации морального ущерба, который вы понесли, я помог вашему названому брату Андрею Воронову окончательно восстановить свою прекрасную физическую форму. Да вы сами могли в этом убедиться, не так ли, Савелий Кузьмич?

– И как же вы ему помогли?
– не удержался от любопытства Савелий.

– Это мой маленький секрет, который знает только Воронов, ибо исполнитель этой моей просьбы-задания вскоре безвременно погиб.

– И вы так спокойно говорите об этом?
– с вызовом спросил Савелий.

– В отличие от вас, Савелий Кузьмич, я убивать не люблю. Однако не скрою, испытываю невольное и несколько парадоксальное чувство благодарности к тем, кто избавляет меня от общества людей типа Велихова, Джанашвили или Тима Рота.

На подобное заявление, хотя и в форме комплимента, Савелий не отреагировать не мог: