Чтение онлайн

— Пожалуйста.

Генерал повернулся к Виктору, тот достал аппарат и включил запись.

— В связи с неожиданной смертью господина Велихова Аркадия Романовича мной, генералом ФСБ Богомоловым Константином Ивановичем, в присутствии капитана ФБР Виктора Джеймса, проводится опрос господина Позина Александра Викторовича. Вы готовы отвечать на вопросы, господин Позин: может, у вас есть возражения или пожелания?

— Я готов отвечать на вопросы.

— Расскажите подробнее, при каких обстоятельствах состоялась ваша встреча с господином Велиховым в день его смерти?

— Эта встреча состоялась по инициативе самого Аркадия Романовича, который хотел перед отъездом в Израиль попрощаться со мной и просил выполнить несколько его поручений.

— Поручений? Какого характера?

— Некоторые операции, связанные с активной деятельностью Велихова. Так как непосредственно к смерти они отношения не имеют, мне не хотелось бы развивать эту тему дальше… Если, конечно, это возможно, — смягчил Позин свою просьбу, прозвучавшую как требование.

— Хорошо, пока оставим это, — как-то легко согласился Богомолов и сразу задал другой вопрос: — Скажите, мобильный телефон, по которому разговаривал господин Велихов в момент своей смерти, принадлежит вам?

— Нет, свой я оставил в Москве, чтобы избавиться от пустопорожних звонков.,

— А кому принадлежит тот телефон?

— Его я передал при последней встрече господину Велихову по просьбе Сергея Мануйлова…

— Сергея Мануйлова? — переспросил Богомолов, с трудом сдержав эмоции и заметив при этом, что и Виктор, услышав, о ком идет речь, тоже напрягся. — Кто это? — спокойно спросил генерал.

— Работает в МЧС России, мы с ним познакомились за день до этого.

— Ив тот же день он попросил вас передать Велихову этот телефон?

— Нет, на следующий день. Наше знакомство произошло на приеме у госпожи Руфи Файнштадт. Вполне возможно, что это знакомство и не продолжилось бы, но там мы встретились с японским бизнесменом Такиро Широши, который неожиданно пригласил нас с Мануйловым в свой ресторан, как он заверил, для того чтобы больше узнать о России, с которой он очень хотел бы иметь дело. Вам надо иметь в виду, что господин Широши, очень гостеприимно встретивший нас с Мануйловым, с большой неприязнью отзывался о господине Велихове и очень удивлялся тому, что тот до сих пор жив.

— Вот как? И что было дальше?

— После щедрого и вкусного обеда в ресторане Широши мы с господином Мануйловым решили прогуляться, потому что нашу встречу господин Велихов перенес на семь часов вечера и идти к нему было рано.

— А во время этой прогулки господин Мануйлов и передал этот телефон для Велихова.

— Так и было. Он узнал, что у меня намечена с ним встреча, а знакомые его знакомых просили передать Аркадию Романовичу этот телефон…

— Странный подарок.

— Он как-то специально защищен от прослушивания.

— А почему сам Мануйлов не передал, а попросил вас?

— Он звонил Велихову несколько раз, но никак не мог застать его дома, а тут узнал, что Велихов уезжает в Израиль, и решил воспользоваться моей встречей с ним.

— Что, так просто и попросил: передай, мол, дорогой Саша, от знакомых моих знакомых телефончик господину Велихову? — Позин почувствовал в тоне Богомолова иронию, а потому ответил с некоторой обидой:

— Да, почти все так и было! Хотя… — Он сосредоточился.

— Вы что-то вспомнили?

— Да, Мануйлов сказал, что этот телефон от Джохара.

— От Джохара? — Богомолов с трудом сдержал улыбку, вспомнив твердую уверенность Савелия в том, что Джохар Дудаев жив. — А фамилию не назвал?

— К сожалению. — Позин развел руками.

— Хорошо, спасибо, больше вопросов у меня к вам нет.

— Я вам помог хотя бы немного?

— Да, очень.

— Меня мучает один вопрос.

— Слушаю вас, Александр Викторович.

— Константин Иванович, неужели вы думаете, что именно мобильный телефон, переданный мной, вызвал смерть Аркадия Романовича?

— Отвечу вам честно, Александр Викторович, — не знаю! Просто я, как следователь, обязан рассмотреть все версии, даже абсурдные.

— Понятно, я могу идти?

— Да, конечно…

Когда он ушел, Виктор спросил:

— Скажите, Константин Иванович, как вы думаете: зачем Савелий взялся быть посредником между господином Велиховым и каким-то там Джохаром? Насколько я знаю Бешеного, он вряд ли имел приятельские отношения с таким монстром, как Велихов.

— Что ж, должен отметить, ты неплохой психолог, Виктор. Пока ответа я дать не могу, но могу высказать предположение, что Бешеный действительно не мог иметь никаких дел с Велиховым, но, может быть, Мануйлов мог? — Богомолов не знал, что ответить на столь прямой вопрос, а потому ответил первое, что пришло на ум.

— Об этом я не подумал, — смутился Виктор.

— Все объять невозможно, — успокаивающе заметил Богомолов, невольно сердясь на Савелия за то, что тот поставил его в столь неловкое положение, в котором ему приходится изворачиваться, чего он не терпел с детства. — Надеюсь, ответ мы получим во время беседы с самим, — хотел сказать с Савелием, но увидел в дверях Марью Степановну, — с господином Мануйловым.

— Может, вы кушать хотите? — спросила женщина.

— Нет, спасибо, Марья Степановна, ваши шанежки такие сытные, что до утра есть не захочется, — польстил ей Богомолов.

— Ну-ну… Вы скажите, если что, не стесняйтесь…

— Обязательно, хозяюшка… Виктор, на какое время ты вызвал господина Широши?

— Вот-вот должен появиться, — ответил тот, взглянув на часы. — Обещал явиться в три…

Широши не опоздал: ровно в три часа раздался мелодичный звон электрического колокольчика.

Широши вошел, одетый в дорогой элегантный костюм. Был весел, можно сказать, даже подчеркнуто беззаботен. Поздоровался вежливо и учтиво. Не возражал против диктофона. После того как Богомолов представился и представил Виктора, который исполнял роль переводчика, даже пошутил:

— Какая честь быть допрошенным в качестве свидетеля людьми из двух столь знаменитых и самых грозных во всем мире спецслужб!

— Скажите, вы были знакомы с господином Велиховым?

— А почему это интересует доблестные органы России и Америки?

— Дело в том, что господин Велихов внезапно скончался…

— Вот как? Какая жалость! Ведь еще такой молодой и активный… Ай-ай-ай!

— как хороший актер, он картинно поморщился и очень правдиво изобразил скорбное лицо, но потом спросил: — И когда же это произошло?