Чтение онлайн

— Не знаю, — замялся Дюбуа, и глаза у него беспокойно забегали.

— А что, если кто-нибудь купит весь дом и наделает в нем квартир? И кое-кому придется съезжать и подыскивать себе другое помещение для конторы?

— У меня договор на аренду, и его не так то просто аннулировать, мистер Коннер.

Я ухмыльнулся.

— Ну, а вдруг вас привлекут за правонарушение и вашей личностью займется местная коллегия адвокатов?

Дюбуа вскочил на ноги.

— Да вы просто сумасшедший!

— Вы уверены? Я, правда, еще не знаю, какие обвинения вам будут предъявлены, но, пока суд да дело, даже простое разбирательство осложнит вам жизнь. А тут еще неприятности с переездом на новое место…

Мне не хотелось запугивать его, но у меня не было другого выхода. Я торопился. Итак, я переспросил его:

— Вы все еще думаете, что я сумасшедший?

— Нет, — ответил он. — Пожалуй, нет.

— Если вы честно играете, и вам нечего скрывать, тогда почему бы вам не сказать мне правду? Кто отдавал распоряжения? Как получилось, что дом Рут Ларис был пущен в продажу? Мне наплевать и на ваши профессиональные связи, и на махинации с деньгами, я интересуюсь только обстоятельствами исчезновения мисс Ларис. Неужели она не оставила никакой записки?

Адвокат, откинувшись на спинку стула, пристально изучал меня сквозь дымовую завесу.

— Все распоряжения отдавались по телефону.

— Ей могли угрожать, могли накачать наркотиками…

— Нелепое предположение, — проронил он. — А зачем она вам?

— Я же говорил, что она — мой старый друг.

Он с недоверием посмотрел на меня. Мало кому было известно настоящее имя друга мисс Ларис.

— Кроме того, — продолжал я, — мне недавно пришло от нее письмо с просьбой приехать. Но я ее не застал, и нет ни записки, ни нового адреса. И это очень странно. Я хочу разыскать ее, мистер Дюбуа.

Адвокат явно оценил и покрой моего костюма, и его стоимость, а может, властные нотки в моем голосе (многолетняя привычка отдавать приказы) заставили его прислушаться к моим словам, — во всяком случае, набирать номер полиции он не стал.

— Все распоряжения я получал по телефону или по почте, — повторил он. — Клянусь, я не знаю, где она сейчас. Она сказала, что уезжает из города, и просила меня заняться продажей дома и всех вещей, которые в нем находятся, а деньги велела перевести в Творческий Банк. Я дал согласие заниматься ее делами и обратился в компанию «Солнечные Брызги».

Глаза у него бегали.

— Она действительно оставила мне письмо с просьбой передать его одному человеку, если тот ко мне обратится. Но это не вы. Если письмо не будет востребовано, я должен переслать его этому человеку по истечении тридцати дней с момента его получения.

— Могу ли я узнать имя этого человека?

— Нет, сэр, — профессиональная тайна.

— Я имею право отменить инструкции мисс Ларис. Снимите трубку и наберите номер семьдесят три-семьдесят три-семьдесят три-семьдесят три. Попросите к телефону Доменика Малисти, директора компании «Наши вещи». Поговорите с ним конфиденциально. Представьтесь, скажите пароль «Бе-е-е, бе-е-е, барашек» и попросите объяснить, кто такой Лоуренс Джон Коннер.

Дюбуа связался с Домеником Малисти и, повесив трубку, пересек комнату, открыл маленький стенной сейф, вынул оттуда конверт и протянул его мне. Пакет был заклеен, а на лицевой стороне было напечатано на машинке: «Фрэнсису Сэндоу».

— Спасибо, — поблагодарил я адвоката и надорвал конверт.

Из него выпали три бумажки, при виде которых мне стоило большого труда сдержать свои чувства.

Первая представляла собой еще одну фотографию Кэти, но в другой позе и на другом фоне, вторая была фотографией Рут, на которой она выглядела постаревшей и чуть-чуть располневшей, на третьем листке было несколько строк. Записка была написана на пейанском языке. После традиционного приветствия шло мое настоящее имя, после которого стоял маленький тайный знак, используемый в пейанском Священном Писании для обозначения Громовержца Шимбо. Рядом с подписью «Грин-Грин» я обнаружил идеографический знак, соответствующий Белиону, чье имя не относится к клану двадцати семи Великих Носителей Имен. Мало кому известно, имена каких богов соотносятся с двадцатью семью Великими. Белион — бог огня, который живет в подземном царстве. Он издавна считается заклятым врагом Шимбо. То один, то другой берут верх в вечной борьбе.

Я прочел записку. Вот что в ней было сказано:

«Если ты хочешь найти этих женщин, ищи их на Острове мертвых. Боджис, Данго, Шендон и карлик Ник тоже ждут тебя».

На планете Свободный Дом у меня в спальне остались лежать объемные фотографии Боджиса, Данго, Шендона, Ника, Леди Карлы (которую тоже можно считать одной из моих женщин) и Кэти. Все они были изображены на тех шести фотографиях, которые я получил.

Теперь он забрал к себе и Рут.

Кто он?

Я не знал никакого Грин-Грина, но зато очень хорошо знал Остров мертвых.

— Спасибо, — повторил я.

— Что-нибудь не так, мистер Сэндоу?

— Да, неприятности, — ответил я. — Но я все улажу. Не волнуйтесь, к вам это не относится. И, пожалуйста, не называйте меня «Мистер Сэндоу».

— Хорошо, мистер Коннер.

— До свидания, мистер Дюбуа.

— До свидания, мистер Коннер.

Я вошел в дом на улице Облаков, пересек холл и, миновав анфиладу комнат, наконец добрался до спальни, которую тщательно осмотрел. Вся мебель была на месте: в стенных шкафах и гардеробах висело бесчисленное множество платьев; комоды были набиты кучей необходимых мелочей, что при переездах, как правило, берут с собой.

Странное у меня было чувство: я бродил по незнакомому помещению и то и дело натыкался на хорошо известные мне предметы: старинные часы, ширму с росписью, инкрустированный портсигар. Обстановка в ее доме, казалось, говорила мне: жизнь перераспределяет то, что было когда-то дорого и имело большое значение, разбрасывая старинные, милые сердцу предметы среди новых и чуждых тебе, тем самым убивая их таинственную, неповторимую прелесть, и только память удерживает вещи на тех местах, где они находились, и, когда они снова предстают перед тобой, это больно ранит, ибо в их появлении есть нечто сюрреалистическое. В момент узнавания они теряют свой мистический ореол, так как оказывается, что нежные чувства по отношению к любимым вещам опираются только на картины, сложившиеся в твоем воображении.

Час за часом тянулось время, пока я тщательно просеивал последние события сквозь сито памяти, связывал в единую цепочку мысли, преследовавшие меня с того момента, как я получил первую фотографию, до разговора в конторе Дюбуа. Я переворошил все факты, восстановил все детали до той секунды, когда ко мне пришло озарение. Круг замкнулся: мозг — сердце — легкие — мозг.

Присев, я закурил сигарету. Именно в этой комнате был сделан снимок Рут. Ее фотография была единственной, на которой не было скал и голубого неба.

Я обыскал всю комнату, перерыл ее вещи, — но ничего не нашел: ни следов насилия, ни улик, указывающих на моего врага. С тех пор, как я попрощался с моим неожиданным союзником, долгогривым седовласым юристом, я не проронил ни звука. Первое, что я произнес, было слово «враг», — оно взорвало тишину дома, похожего на круглый аквариум.

Мой враг.

Кто же он? Меня загоняли в угол, но зачем? Я не знал. Наверно, кто-то желает моей смерти. Если бы я только мог выяснить, который из моих недругов стоит за всем этим! Я тщетно представлял себе каждого по очереди, изумляясь, какое странное место выбрано моим противником в качестве поля боя. И тут я вспомнил свой сон!