Чтение онлайн

— Раз уж ты здесь, — сказал он, — я должен поговорить с тобой. Пойдем поужинаем вместе, ладно?

— Ну, давай, — согласился я.

Когда объявили имя Ларри Коннера, мы двинулись к заказанному столику через вереницу ресторанных залов и зальчиков, занимавших весь этаж башни. В ясную погоду отсюда открывался волшебный вид на залив, но в тот день небо было покрыто тучами, и вздымающееся тело океана было освещено лишь редкими буйками да прорезающими тьму быстрыми лучами прожекторов.

Бейнер решил, что, пожалуй, сможет одолеть еще один ужин, и заказал несколько плотных блюд. Не успел я сжевать и полбифштекса, как он с большим аппетитом уже поглотил гору спагетти с грудой кровяных сосисок и принялся уписывать пиццу, перейдя от нее к кофе с пирожными.

— Уф, хорошо-то как! — блаженно потянулся он с улыбкой, которую я не видел на его лице лет сорок, и ловко сунул зубочистку в щель между верхними зубами.

— Сигару не хочешь? — предложил я.

— Спасибо, пожалуй, хочу.

Как только зубочистка была вынута изо рта и мы закурили сигары, нам немедленно принесли счет. Я давно освоил этот нехитрый прием: в людных местах, если официант тянет и не идет рассчитываться, закуриваешь сигару, пускаешь струйку голубого дыма, — и вот он уже стоит перед тобой как вкопанный, с блокнотом в руках.

— Я плачу, — заявил Бейнер, когда я принял из рук официанта бумажку с цифрами.

— Глупости. Ты — мой гость.

— Ну, ладно, будь по-твоему.

Между прочим, Билл Бейнер — сорок четвертый из самых богатых людей Галактики. Не каждый день доводится ужинать с такими преуспевающими дельцами!

Мы вышли на улицу, и мой знакомый заявил:

— Есть тут у меня одно местечко, где можно спокойно поговорить. Я тебя отвезу.

Итак, мы сели в его машину, оставив позади насупившегося лакея в униформе, минут двадцать поколесили по городу, избавляясь от гипотетических «хвостов», и наконец подъехали к многоквартирному дому, в восьми кварталах от ресторана «Бартолевы башни». Бейнер кивнул привратнику, который встретил нас у подъезда, и тот поклонился в ответ.

— Похоже, дождик собирается, — заметил мой приятель.

— Это уж точно, — подхватил привратник.

Мы поднялись на седьмой этаж. Стены на площадке были облицованы драгоценными камнями, безусловно, искусственными, многие из которых явно служили глазками. Мы остановились перед скромной дверью и постучали: тук-тук-тук — пауза — тук-тук. «Завтра условный код сменят», — подумал я.

Одетый в темный костюм молодой человек с кислой физиономией открыл нам дверь и исчез, как только Бейнер указал ему большим пальцем через плечо.

Мой приятель плотна прикрыл двери кабинета изнутри, но я все же успел разглядеть толстую листовую металлическую панель, вставленную между внутренним и внешним слоями деревянной обшивки. Последующие пять-десять минут хозяин ползал по комнате, обследуя ее на предмет прослушивающих устройств с помощью детектора новейшей конструкции, затем сам поставил несколько «жучков» и, приняв все необходимые меры предосторожности, снял пиджак и повесил его на спинку стула.

— Ну, теперь все в порядке, — вздохнул он. — Можно говорить. Тебе принести что-нибудь выпить?

— А ты уверен, что мне туда ничего не подсыплют?

Он на секунду задумался и покачал головой.

— Уверен.

— Тогда налей мне бурбона, если есть. И разбавь водой.

Он удалился в соседнюю комнату и через минуту появился с двумя стаканами в руках. В его стакане, по всей вероятности, плескался чай, поскольку он собирался говорить со мной о бизнесе. А мне это было глубоко безразлично.

— Ну, в чем дело? — спросил я его.

— Про тебя, чертяка, мне такого порассказали… И говорят, что все — чистая правда. А ты что скажешь?

Я в недоумении развел руками.

— Но со мной у тебя этот номер не пройдет. Вспомни-ка, что ты вытворял с лицензиями горных разработок на Веге?

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Лет шесть назад.

Я расхохотался.

— Послушай, — сказал я ему. — Я не слежу за тем, что делают мои деньги, если уж я их поместил, куда следует. Они мои, и я могу получить их в любой момент, когда захочу. Я доверяю разным людям вкладывать определенные суммы в различные предприятия. И если я приобрел капитал на горных разработках системы Вега, то только потому, что поручил заниматься моими делами одному умному человеку. Я не пасу свои денежки сам, как ты. Я нанимаю людей.

— Ну, ладно, Фрэнк, — миролюбиво произнес он. — Будет тебе. Итак, ты появился инкогнито на Дрисколле и хочешь перейти мне дорогу накануне заключения большой сделки. Кого ты подкупил из моего окружения?

— Честное слово, никого.

Казалось, он обиделся.

— Обещаю тебе, что и пальцем его не трону. Просто переведу куда-нибудь подальше, чтобы не пакостил.

— Я здесь по личному делу, — пояснил я. — И налетел на тебя по чистой случайности.

— Ну, все тебе заграбастать не удастся, как ни хитри, — возразил он.

— Я даже и пытаться не буду. Клянусь.

— Дело было уже на мази, и вдруг все летит к чертовой матери! — Он с силой стукнул кулаком по столу.

— Между прочим, я даже не видел конечного продукта, — заявил я.

Он вскочил, выбежал из комнаты и тотчас вернулся, протягивая мне курительную трубку.

— Чудная трубочка, — одобрил я.

— Пять тысяч, — шепнул он. — Дешевка.

— Я вообще-то не курю трубку.

— Тебе — десять процентов с оборота, и больше ни гроша не дам. Я сам — глава фирмы, и издеваться над собой не позволю.

И тут я взбесился. Этот сукин сын ни о чем другом, кроме денег, думать не мог, если не считать жратвы и питья. По глупости своей он решил, что меня заботят те же проблемы, что и его, потому что листва на Большом Дереве шелестела: «Сэндоу».

Я сцепился с ним:

— Треть — моя. Иначе я открою собственное дело.

— Треть?

Он подпрыгнул и завизжал, как будто его режут. Слава Богу, в кабинете была звукоизоляция, а подслушивающие устройства были обезврежены. Давненько я не слышал таких крепких, забористых ругательств в свой адрес. Красный как рак, Бейнер бегал взад-вперед по комнате, а перед ним сидел такой алчный, такой жадный, такой наглый я и, пока тот разражался гневными тирадами в мой адрес, думал только о курительных трубках.

Память у меня отличная: я храню в ней кучу разнообразной информации. Давным-давно, в пору моей юности, лучшими трубками считались пенковые или сделанные из верескового корня. Глиняные трубки быстро нагреваются, а деревянные трескаются и выгорают. Трубки из ствола кукурузного початка просто опасны. В конце XX века курение трубок снова вошло в моду, по всей вероятности, благодаря поколению, которому осточертели бесконечные разглагольствования сотрудников Медицинского Центра о вреде табака и угрозе легочных заболеваний.