Чтение онлайн

— Конечно, для всех, — согласился Матвеев. — Но как их делать для всех, скажет только Смуров. Да что вы тут возитесь?! Надо спешить, чтобы застать Смурова. Он нас ждет. Давайте быстрее!

В несколько минут сборы были закончены, и все в приподнятом настроении заспешили в обратный путь…

Следующее утро у «славян» началось необычно. В конторку старосты, к Смурову, который, как всегда в этот час, находился на установленном для него месте, торопливо вошел встревоженный Матвеев.

— Беда, товарищ Смуров, — начал он с порога, увидев, что Смуров один. — Ночью Пархомов написал восемь листовок с кратким пересказом вчерашней радиопередачи из Москвы и расклеил их на досках для объявлений, под фонарями. У всех бараков. Шесть штук я и Митрофанов успели снять — вот они!… А двух уже нет — сняты. У кого-то на руках…

Смуров выслушал Матвеева не перебивая. На строгом лице его отразилось нарастающее глубокое беспокойство.

— Надо найти их все, дорогой Матвеев! — сказал он с внезапной горечью, вставая из-за стола. — Иначе — провал…

— Поиски продолжаем, товарищ Смуров. Мне помогают Митрофанов, Глебов и Медведев… Я тоже ухожу. Можно?…

— Да… Торопитесь,

Матвеев быстро вышел. Смуров бегло просмотрел одну из листовок. Глубокая складка заботы залегла на его лбу. Он сложил все листовки вместе, быстро сжег их в чугунке, стоявшей в дальнем углу, и вышел…

Обычно в это время все бригады, назначенные на работу, выстроенные в колонну, уже стояли у ворот, ожидая вывода. Теперь взбудораженные заключенные все еще толпились разрозненными группами у своих бараков, оживленно переговариваясь, обмениваясь впечатлениями, расспрашивая о содержании листовок тех немногих счастливчиков, которым удалось их прочесть…

Наблюдая со сторожевой вышки за беспокойством в лагере, за странным поведением заключенных, которые вовремя не построились и не подошли к воротам, что являлось чрезвычайным происшествием, охранники дали сигнал тревоги и направили прожекторы и пулеметы в сторону бараков. Начальник лагерной канцелярии протелефонировал о происходящем дежурному по гестапо. И к лагерю немедленно выехала машина с эсэсовцами-автоматчиками, а следом за ними и мотоциклисты-пулеметчики.

Энергичным вмешательством Смурова порядок среди заключенных был быстро восстановлен, и рабочие бригады построены в колонну. Собравшимся около Смурова бригадирам он сказал:

— В случае арестов и допросов все должны забыть даты и названия городов и населенных пунктов. Ничего конкретного!… А теперь — быстрее к воротам!…

К моменту прибытия к лагерю машины с эсэсовцами колонна заключенных уже стояла у ворот. На работу она была отправлена под усиленным конвоем. Но, как потом стало известно, никаких инцидентов не произошло. Заключенные вели себя дисциплинированно, и нарушений порядка не было…

У конторки Смурова ожидал растерянный, бледный Пархомов.

— Вчера мы опоздали, и я не смог поговорить с вами, товарищ Смуров… Я хотел помочь вам, подбодрить людей хорошими новостями… А оказалось — навредил… — Пархомов говорил с трудом, не поднимая головы. — Я это не в оправдание, а только в объяснение моего проступка…

— Здесь не место для таких разговоров, — остановил его Смуров. — Иди за мной…

В конторке Смуров сразу прошел к чугунке, перемешал там золу и сел за стол.

— Присаживайся, — пригласил он Пархомова. Потом пристально поглядел на него и тяжело вздохнул.

— Если хоть одна твоя листовка попадет в гестапо — а гестаповские агенты имеются и здесь! — будут аресты, пытки и казни, — сказал он, не повышая голоса. — Такая листовка сразу же раскроет, что у нас имеется радиоприемник, что мы слушаем Москву, что у нас действует подпольная организация… Так, с твоей помощью, мы сами раскроем врагу то, что обязаны охранять как строжайшую военную тайну… Ясно это тебе?

— Это я уже понял. Сегодня. После разговора с Матвеевым.

— На фронте за раскрытие перед врагом военной тайны виновного немедленно бы расстреляли…

— Я готов к любому наказанию, — твердо сказал Пархомов. — А в случае арестов никого не подведу. Все возьму на себя.

Смуров укоризненно покачал головой.

— И в этом ты не все представляешь так, как есть. Преувеличивать ум гестаповцев не следует, но все же они кое-что соображают. Это кровавые, бездушные садисты, но не все они тупицы…

Тяжелый разговор прервал вошедший Матвеев.

— Вот еще одна! — подал он листовку Смурову. — Не хватает последней, восьмой. Поиски продолжаем. — И Матвеев вышел.

— А ты точно помнишь, что написал восемь? Может, их было семь? — спросил Смуров, сжигая листовку.

— Нет, товарищ Смуров, восемь. На каждый барак по штуке. Сам и расклеил.

— Откуда ты взял для них бумагу?

— Из той тетради, что вы дали.

— Она сейчас с тобой?

— Да. И карандаш.

— Клади тетрадь на стол… Раскрывай… Пиши то, что я буду диктовать…

Когда работа была закончена, Смуров проинструктировал Пархомова и на прощание напомнил:

— Итак, не забудь ничего из того, что я тебе сказал!…

— Все понял, усвоил и твердо запомнил, товарищ Смуров…

— Ну, иди.

На пороге Пархомов встретился с Матвеевым и под его укоризненным взглядом виновато опустил голову.

Матвеев, получив указания Смурова, сразу же ушел.

В следующие полчаса к Смурову заходили с разными делами старосты бараков и дежурный по лагерю. Распоряжения Смурова были, как всегда, по-военному кратки и точны. Наконец он остался один, склонившись над папкой с приказами из «шрайбштубы» на завтра…

Снова вошел сумрачный Матвеев и стал докладывать:

— Восьмую листовку не нашли. Но с Борщенко связались. Твое ему передали…

— Это уже удача… Что еще?

— Сейчас от ворот в эту сторону идет группа автоматчиков. Думаю, что за тобой, товарищ Смуров…

— Вероятно, так.

— Мне уйти?

— Нет, будь здесь. Ты же останешься за меня. Что надо делать — знаешь… Я ведь, возможно, и не вернусь…

— Понимаю.

— В этом случае действуй, как предусмотрено. И перестрахуйся сам. Тебя, несомненно, арестуют вскоре после меня…

— Это мне тоже ясно.

За окном послышались приближающиеся к конторке шаги и немецкая речь.

— Ну, все. Это действительно за мной… Простимся — на всякий случай…

Они молча крепко обнялись и остались стоять у стола.

В конторку без стука вошли два автоматчика. Другие остались у двери.

— Староста Смуров?

— Я Смуров.

— Следуй за нами!