Чтение онлайн

— Чтобы покончить с твоей ошибкой, придется тебе еще немного потрудиться. — Смуров встал, вытащил из ящика в углу тетрадь и вместе с карандашом подал Пархомову. — На этой бумаге и этим карандашом напишешь еще несколько листовок с текстом, что я тебе диктовал…

— Когда их надо написать? — радостно спросил Пархомов.

— Сегодня. Напишешь пять экземпляров.

— А не шесть? — спросил Смурова Матвеев. — У них — две. А должно быть восемь.

— Нет, напишем пять, — повторил Смуров. — Одну мы «не найдем»…

— Аа-а-а, — догадался Матвеев. — Понимаю…

— Матвеев проведет тебя в такое место, где твоей работе никто не помешает, — продолжал Смуров, обращаясь к Пархомову. — Он тебе даст и мой текст — я его восстановил. Напишешь точно так же, как и те две…

— Хорошо, товарищ Смуров. Я готов. — Пархомов встал.

— Погоди, сядь. Есть еще одно дело к тебе… — Смуров тоже уселся на свое место. — В ближайшее время от нас потребуются три человека для очень опасной операции по хищению у эсэсовцев оружия…

Пархомов вытаращил глаза и затаил дыхание.

— Среди наших товарищей есть много готовых к этой операции — бесстрашных, мужественных, способных не склонить головы перед гестапо и виселицей в случае провала. Но нужно еще, чтобы эти товарищи были физически свежими, сильными, которые еще не успели ослабеть от лагерной каторги… Нет ли таких среди вашей команды с «Невы»?

— Есть! — глаза у Пархомова загорелись. — Есть, товарищ Смуров. И я очень прошу включить в эту группу и меня… если вы мне доверяете… Очень прошу…

— А вдруг ты не вернешься? Всякое ведь может случиться. Кто же тогда будет принимать радиопередачи из Москвы?

— На «Неве» был второй радист, Мелешко, — заторопился Пархомов. — Он теперь в пятом бараке. Надежный. Спокойный. Такой горячки, как я, не допустит. Он подойдет. Разрешите подготовить его мне на смену…

Смуров повернулся к Матвееву.

— Что ты скажешь на это предложение?

— Я его поддерживаю. Ему все равно нужен «дубликат». Мало ли что может с ним приключиться в любой день.

— Ну что ж, я согласен, Пархомов. С Мелешко мы поговорим. Матвеев потом скажет тебе наше решение… Теперь все.

Смуров встал.

— Пошли, Пархомов, — пригласил Матвеев. — У нас еще много работы. Надо спешить и спешить.

От Смурова Пархомов вышел с облегченным сердцем.

— Можно задать тебе несколько вопросов, товарищ Матвеев? — спросил он, когда вновь проходил мимо рокового места.

— Теперь можно, Пархомов. Спрашивай.

— Куда ты дел ту листовку, что отобрал тогда у меня?

— Положил ее в карман предателя.

— Я так и думал… Это было вернее, чем вешать ее на стену… Но осталась неразысканной настоящая, восьмая. Ведь она может еще где-то появиться и наделать бед. Есть ли надежда ее найти?

— Не беспокойся, ее уже нет. Уничтожена.

— Кем? Когда? Где?

— Она была в том же кармане предателя, и я ее изъял… Он не успел в то утро связаться с гестапо. Ты упредил его и тем отвел неминуемый провал.

— Какая счастливая случайность…

— Не совсем случайность, Пархомов. Предатель нашел тебя, а ты не упустил его потому, что оба вы искали одно и то же. А это уже не случайность. Не случайность и твоя бдительность — она уже закономерность… И, возможно, подобное произойдет еще не раз в наших делах… Готовься к тому…

— А Смуров спросил меня о парнях с «Невы», может, тоже не случайно?

— Об этом подумай сам… Ему ведь проще всего было спросить об этом у вашего капитана или Борщенко. И, может быть, он уже спрашивал их?… Правда?

— Да… — согласился Пархомов.

— А это значит, Пархомов, что Смуров на тебя надеется. Понял?

— Понял… — подтвердил, радуясь, Пархомов. — Спасибо тебе, Матвеев, за твои ответы.

Борщенко и Шакуна вызвали в гестапо.

Шагая по каменистой дороге, Борщенко с беспокойством раздумывал, зачем они понадобились вместе с Шакуном. Неужели предстоят новые расспросы о его прошлом? В конце концов он запутается, и тогда расправа с ним будет короткой! Провалится и его важная миссия. Начнут таскать затем и других товарищей…

Шакун, на ходу заглядывая в хмурое лицо Борщенко, по привычке разглагольствовал:

— Обер похвалил меня за листовку… Спасибо, Павел, что ты уступил ее мне.

— Всегда готов тебе помочь, Федор, — сказал Борщенко, отвлекаясь от беспокойных мыслей. — Что же, спросил он, откуда ты ее достал?

— Да-а, спрашивал. Но я ему ответил так, как ты мне разрешил, — что мне добыл ее мой агент.

— Ну и правильно. Мне его благодарность ни к чему. Я сейчас работаю на самого полковника. А для твоего авторитета, может быть, я и еще кое-что сделаю.

— Спасибо, спасибо, Павел… Помогай мне. А то моя агентура совсем ослабла.

— А много у тебя там агентов? Признайся, Федор, больше, чем у меня? Я же от тебя не скрываю, что у меня — трое.

— Было больше — пятеро, а теперь — меньше. Троих убили в последние месяцы. Вчера — четвертого. Теперь совсем плохо. А завербовать новых у славян очень трудно. Того и гляди, меня самого могут пристукнуть.

— Не горюй, Федор. И в этом деле тебе посодействую.

— А я тебе тоже помогаю, Павел. Написал о тебе так, что ты останешься доволен, — сообщил вдруг Шакун, полный благодарности к Борщенко. — Настоящий рапорт сочинил…

— Какой рапорт? — насторожился Борщенко. — И кто тебя об этом просил?

— Обер Хенке. Я так тебя разрисовал — закачаешься!

— Когда ты это писал?

— Сразу, как ты появился… На второй день. И настоящую фамилию тогда вспомнил.

Теперь Борщенко стало ясно, откуда майор взял фамилию Брагина и почему он по-своему перевел ответ Борщенко полковнику. Вот, оказывается, в какую бумажку все время заглядывал Реттгер… Но что еще мог вспомнить Шакун?…

— Рассказывай мне всю свою писанину от начала и до конца! — потребовал Борщенко. — Может, напутал там что-либо нечаянно?…